Александра Лисина – Проклятие королей (страница 49)
Что-то в ней было… знакомое. Уютное. Родное, что ли?
Девушка вдруг остановилась и, будто услышав мои мысли, тихо рассмеялась. Всего на миг. На долю мгновения, за которое я понял, что она и впрямь меня понимает. После чего на месте девушки образовался черный вихрь. Еще через миг он с тихим шорохом прильнул к моей ладони. В мгновение ока промчался по груди, поцеловал в щеки, коснулся губами лба. И тут же отпрянул, снова соткавшись в стройный девичий силуэт, который при виде моей растерянности во второй раз беззвучно рассмеялся.
– Ты – это я, – наконец-то дошла до меня простая истина.
Девушка снова хихикнула.
– Хорошо. Не совсем я. Но, наверное, часть меня?
– Ты веришь мне, Артур? – тихо шепнула ночь, сгустившись за моей спиной черными крыльями.
Я подумал и, не отрывая взгляда от девушки, кивнул.
– Хорошо, – едва слышно вздохнула темнота, а незнакомка снова протянула мне руку. – Тогда иди. Какими бы ни были твои возможности, даже тебе не стоит находиться там, где долго не было света.
Совету я внял и снова двинулся вслед за проворно упорхнувшей леди, но на всякий случай продолжал прислушиваться к тишине. Чужие слова отчего-то запали в душу. Я не понимал их, но выкинуть из головы не мог, поэтому, наверное, был более внимательным, чем поначалу. И когда неподалеку мелькнула и пропала еще одна тень, успел ее заметить.
Мое ощущение того, что темнота обитаема, подтвердилось. Однако не принесло с собой ощущения тревоги. Напротив, мне стало любопытно, поэтому, сделав девушке знак подождать, я направился туда, где, как мне показалось, скрывалось нечто интересное.
Идти, к счастью, долго не пришлось – темнота расступалась передо мной с такой готовностью, что непонятную тень я смог рассмотреть издалека. Плоский, как блин, абсолютно черный, лоснящийся, словно от выступившего сверху масла, непонятный… объект. То ли длиннющая водоросль, плавающая в темноте, как рыба в океане. То ли живое существо.
Я не удержался и подошел вплотную. Но странное нечто, размеры которого превышали мои почти втрое, отчего-то не захотело знакомиться. Стоило лишь мелькнуть моей белой рубашке, как чудо прыснуло в сторону и, наверное, даже сумело бы удрать, если бы я не ощутил неудовольствия и не изъявил желания взглянуть на него поближе.
Стоило этой мысли оформиться, как клубящаяся вокруг темнота подалась вперед и, извернувшись, буквально выплюнула непонятное существо мне под ноги. Издав жалобный писк, оно плюхнулось на то, что я именовал для себя полом. Все скрючилось. Скукожилось. Попыталось свернуться в клубок. Но тут его пришлепнуло сверху невидимым кулаком, отчего странная тварь с обиженным всхлипом распласталась передо мной во всю немаленькую длину.
Обойдя ее по кругу, я наклонился и, приподняв край «водоросли», тихо присвистнул, обнаружив под ней сплошной ковер из треугольных зубов. Ничего себе «покрывалко» плавает по океану. Такое как ухнет сверху, как грохнется на голову, так и все – считай, пиши пропало.
Впрочем, убивать необычное создание я не захотел: мой интерес был сугубо академическим. Поэтому, отпустив скользкий край, я отступил в сторону. А тварь, почувствовав, что свободна, проворно отползла назад и, извернувшись всем телом, шмыгнула обратно в темноту.
Я обернулся и, наткнувшись взглядом на терпеливо ожидающую в стороне девушку, сделал успокаивающий жест. Она кивнула, а потом запрокинула голову и выразительно посмотрела наверх.
– Туда так туда, – не стал спорить я и не удивился, когда прямо у меня перед носом из темноты стали одна за другой проступать широкие ступени.
Девушка, тут же вспорхнув на невесть откуда взявшуюся лестницу, одобрительно кивнула, но я уже понял, что в этом месте все будет так, как я того пожелаю. Оно было частью меня. Так же, как и я теперь был частью этого места. Я его видел, чувствовал, понимал. А оно, в свою очередь, охотно откликалось на мои желания.
Подниматься по лестнице в полной темноте было бы скучно, если бы не то, что ступени возникали прямо передо мной и исчезали, стоило лишь убрать с них ногу.
Мне показалось это забавным, поэтому я даже поэкспериментировал и пару раз спрыгивал с лестницы, со смешком убеждаясь, что упасть мне не грозит. Что бы я ни делал и как бы ни хулиганил, под ногами всегда находилась твердая опора. При этом я по-прежнему двигался наверх. Причем довольно быстро. Но создавалось впечатление, что лестница, по которой мы шли, была повсюду. Поэтому, куда бы я ни ступил, это все равно было бы движение к поверхности. Ровно до тех пор, пока мне не пришло бы в голову вернуться на дно.
На дно я, правда, не захотел – мне было любопытно узнать что-то новое. Наверное, именно поэтому, когда где-то в стороне мелькнула крохотная искорка, я снова не утерпел и сошел с пути.
Топать в такую даль, правда, не хотелось. Однако и оставить без внимания слабый огонек я не мог. Поэтому немного подумал, сформулировал желание. И спустя всего миг, за время которого темнота снова умудрилась вывернуться наизнанку и расступиться, пропуская меня туда, куда я пожелал, передо мной открылась необычная картина.
Это было похоже на комнату – не слишком большую, шагов двадцать в длину и почти столько же в ширину, – со всех сторон окруженную той самой чернильной темнотой, которую я воспринимал как далекий и безбрежный океан. Правда, здесь он больше походил на слежавшийся уголь. Плотный и неподатливый. Из этого же материала оказались выстроены пол и потолок. И из него же, по-видимому, произрастал большой, подозрительно гладкий валун, на вершине которого я с удивлением распознал неподвижно сидящего человека.
Клубящаяся вокруг него темнота не помешала увидеть его скрещенные ноги и босые пятки, выглядывающие из-под наброшенной на тело серой хламиды. Худое, аскетичное лицо, лишенное бороды и усов. Поджатые, словно от досады, губы. Выдающийся вперед подбородок. Болезненно заострившиеся скулы. Глубокие провалы глаз, которые были прикрыты морщинистыми веками. И гладко выбритый череп, на котором играли невесть откуда взявшиеся блики…
Пока я разглядывал странного смертного, темнота расступилась окончательно и моя рубашка стала похожа на белое знамя, которое совершенно неуместно смотрелось посреди кромешного мрака.
Быть может, именно это яркое пятно заставило очнуться ушедшего в себя мужчину. А может, что-то другое привлекло его внимание. Но прежде чем я успел понять, отчего его лицо мне показалось знакомым, он распахнул глубоко посаженные, абсолютно черные глаза. Мгновенно отыскал меня взглядом. Вздрогнул. Едва не отшатнулся. После чего кубарем скатился с громадного валуна и, замерев у стены, неверяще прошептал:
– Ты?!
Я вопросительно поднял брови. Значит, мы встречались раньше?
– Чтоб я сдох… – тем временем выдохнул чужак. – Артур! Какого демона ты здесь делаешь?!
Встретить посреди мира, в котором я оказался, живого человека было удивительно и чем-то даже приятно. Поэтому я полагал, что сейчас мы поговорим и мне станет ясно, что происходит. Однако пока я размышлял, какие лучше задать вопросы, искреннее потрясение на лице бритоголового внезапно сменилось такой же искренней, только почему-то злой радостью. А еще через миг его тело стремительно изменилось, из человеческого превратилось в нечто уродливое и зубастое. После чего злобно каркнувшая тварь высоко подпрыгнула, расправила крылья, разразилась торжествующим воем и, выставив острые когти, с огромной скоростью ринулась в мою сторону.
Меня такая реакция привела сначала в замешательство, а потом окрасила мой эмоциональный фон в цвета разочарования и досады.
Ну вот. Еще один монстр вместо нормального собеседника…
Тьма за спиной недовольно заворчала и, окутав меня тяжелым плащом, без предупреждения расползлась во все стороны.
Тварь тем временем злобно щелкнула пастью. Ее морда при виде выросшей на пути стены аж перекосилась от злости. Но, не успев затормозить вовремя, она лишь суматошно захлопала крыльями, а потом с устрашающим всхлипом на полном ходу вмазалась в неожиданное препятствие. Тьма плавно изогнулась, принимая на себя удар, напряглась и, негодующе взвыв, без особых усилий отшвырнула странную тварь прочь. После чего нагнала. Поймала. Стиснула в колючих объятиях. А по дороге еще и скомкала бедолагу, будто старую тряпку. И только после этого со всего размаху ударила о дальнюю стену, по которой искалеченная тварюга медленно сползла вниз и уже оттуда жалобно простонала:
– Твою ж мать… больно! А говорили, что после смерти чувства отшибает напрочь даже у нежити!
Я без особого интереса оглядел неопрятную кучу мусора, в которую превратился непонятный тип. Но ни беспокойства, ни страха, даже запоздалого, так и не появилось. Тьма, ненадолго заполонив комнату, с ворчанием уползла обратно за мою спину. Однако далеко не ушла. И предупреждающе выстрелила вперед черными щупальцами, едва покалеченная тварь приподнялась и бросила в мою сторону раздраженный взгляд.
– Да понял я! – рыкнул бритоголовый, принимая первоначальный облик и с трудом поднимаясь на ноги. – Понял уже… не надо! Не трону я твоего хозяина, не дурак!
Тьма, поворчав для острастки, убрала от него когтистые лапы. Но незнакомец действительно делать глупостей больше не стал. Тяжело вздохнув, он доковылял до своего валуна, устало прислонился к нему спиной и бросил на меня еще один взгляд. На этот раз уже не столько раздраженный, сколько усталый.