Александра Лисина – Адептка (СИ) (страница 47)
— Девчонка! — догоняет ее чей-то возглас.
Кричит мужчина — молодой и сильный. Но его лица она не видит: туман скрывает все. А заслышав позади тяжелый топот, с визгом несется прочь, с трудом продираясь сквозь колючие ветви. И, каким-то чудом вырвавшись на свободу, стремглав мчится по знакомой с детства тропинке, по которой когда-то по сто раз на дню гоняла гусей на Зеленый пруд.
— Живо за ней!
— Да зачем? — лениво возражает преследователю голос постарше. — Совсем же малявка! Какой от нее прок? Кому она скажет? А даже если и скажет, то кто ей поверит?
— А такой, что на нее не подействовал Полог! — зло рычит молодой, заставляя второго осечься. — Монах сказал, чтобы никаких свидетелей, значит, их и не должно быть! Найди ее и верни!
— А пацан?
— Если б ты его не ударил, может, и подошел бы: сила слабенькая, конечно, но вдруг… ладно, брось его. Все равно подыхает. Пожалуй, девчонка подошла бы больше, но раз не велено оставлять свидетелей, значит, избавься от нее. Лур, Кро, вперед!
Айра, задыхаясь от ужаса, мчится еще быстрее, лишь чудом угадывая в темноте дорогу. От слов чужаков ее снова бросает в дрожь, губы ощутимо трясутся, а в груди суматошно колотится маленькое сердечко.
Бежать… бежать отсюда как можно быстрее… туда, где никто не достанет, не найдет, не отыщет и не убьет, как остальных.
Бежать… просто бежать… куда-нибудь… Всевышний, помоги!!!
Словно в ответ, по глазам вдруг больно ударяет ослепительно-белая вспышка. Да так резко и неожиданно, что Айра, не успевая замедлиться, влетает в нее со всего маха и с истошным визгом погружается с головой, словно в бездонный омут, где живут болотные мавки.
Она будто тонет в этом белесом киселе, отчаянно барахтается, с трудом преодолевая вязкое сопротивление. А затем с криком вываливается по другую сторону и падает на мягкую, нехоженую траву.
Она по-прежнему в лесу, одна, и вся дрожит от пережитого ужаса. Но вокруг больше нет этого страшного тумана. Сверху к беглянке протягивают свои крючковатые сучья раскидистые деревья. Где-то неподалеку из последних сил стучит дятел, торопясь достать из-под коры упрямого жука, пока на лес окончательно не спустилась ночь.
Айра неверяще поднимает голову и сразу понимает: это совсем другой лес. А попала она в него через непонятное окно, в которое провалилась на полном ходу. Точно. Вот же оно — зияет в темноте, словно спустившееся с небес солнце. Крупное, загадочно переливающееся всеми цветами радуги. А потом оно вдруг начинает выгибаться изнутри, будто с той стороны кто-то упорно пытается его прорвать.
— Проклятье… — натужно хрипит из пустоты чей-то простуженный голос. — Кро, помогай — эта мелкая дрянь ушла через портал! Представляешь?!
— Ого! Знал я, что в глубинке порой встречаются самородки, но чтобы такая малявка… Лур, надави! Он сейчас поддастся!
Айра, подавившись визгом, в панике таращится на проступающий сквозь мутную пленку мужской силуэт — рослый, плечистый, с искаженным от ярости лицом… и торопливо отползает прочь, лихорадочно озираясь. Но потом понимает, что пленка неуклонно поддается, и, отчаянно всхлипывая, снова вскакивает на ноги.
«Мама! Мама, за что? Что мы им сделали? Почему они пришли? И за что они вас убили?!»
— Наконец-то! Вон она! Лови эту дрянь! — вдруг освобождение прорезает ночной лес грубый мужской бас, и земля снова содрогается от слаженного топота тяжелых сапог.
«Бежать! — бьется в ее голове упорная мысль. — Бежать от них, пока не поздно!»
Вспышка.
И вот Айра с тихим стоном проваливается в новое окно.
Еще одна вспышка.
И она уже без колебаний ныряет в третье.
— Твою мать! Опять! Лур, живее, а то уйдет!!!
Вспышка.
— Такого не может быть! — потрясенно доносится ей в спину, и один из преследователей неверяще замирает. — Четыре портала! Подряд! И она еще стоит на ногах?!
— Кро, за ней! Не дай уйти, иначе монах потом ТВОЮ голову оторвет! Живее!
И снова она бежит, не разбирая дороги. Оставляя за собой клочья порванной сорочки, мягкие золотистые волоски, жалкими паутинками осевшие на зеленых кустах, лоскуты кожи с саднящих и исцарапанных пяток. А еще — веером расходящуюся по темноте волну поистине животного страха.
Вспышка!
И дикий ужас подгоняет ее вперед.
Вспышка!
И наконец у нее подгибаются ноги от слабости. Дыхание становится редким, прерывистым, то и дело перемежаясь со всхлипами. Айра вдруг падает на что-то мягкое, скатываясь по пушистому ковру, будто по стогу душистого сена, и, не в силах больше бежать, с рыданиями утыкается в подозрительно теплую шубу, хватаясь за нее руками и тяжело дыша.
Она даже не замечает, как от толчка по мохнатому боку пробегает волна дрожи. Как вздрагивает он, будто от удара, и стремительно меняет форму, выгибаясь и мгновенно ощетиниваясь густой черной шерстью. И лишь когда в затылок что-то начинает жарко дышать, Айра медленно поднимает голову и в диком страхе замирает.
ВОЛК!
Она даже отшатнуться не может от всепоглощающего, парализующего ужаса. Только сидит на коленях, не в силах даже вдохнуть, полными слез глазами смотрит в упор, боясь даже пошевелиться.
Волк кажется ей не просто большим, а огромным, пугающе черным от влажного носа до кончика лохматого хвоста. Он возвышается над ней мрачной глыбой — чудовищно громадный, страшный, не вовремя потревоженный в своем теплом логове. Поднявшись во весь рост, он неторопливо отряхивается, а затем наклоняет к ее лицу тяжелую голову и тихо урчит. Словно не понимая, откуда на него вдруг свалилось это насмерть перепуганное чудо.
— Не ешь меня… пожалуйста… — слабо шепчет Айра, прижимая исцарапанные кулачки к груди. — Не надо…
И волк шумно вздыхает.
— За мной гонятся плохие люди, — снова плачет она, отирая беспрестанно катящиеся по щекам слезы. — Они мою маму убили и братика… а теперь пришли за мной. Помоги мне, волчок, пожалуйста!
Откуда-то сверху доносится треск ломаемых веток и приглушенная ругань, словно кто-то неловко напоролся на спрятанный среди мхов острый сучок.
— Где она?! Кро, ты что-нибудь видишь?!.
Айру ощутимо трясет, дикий страх вымораживает душу, слезы катятся по ее щекам уже беспрестанно. А волк, внезапно ощетинившись, поднимает страшную морду кверху и настороженно замирает, втягивая ноздрями холодный воздух.
Он понимает, что девочка действительно в беде, а убийц за ней идет уже не трое, а пятеро, и от этой мысли он вдруг щерит громадные зубы и с глухим рыком оборачивается туда, где покорно ждет его приговора голубоглазая кроха.
Совсем еще маленький, глупый и такой беззащитный зайчонок, каким-то чудом забравшийся так далеко от дома. Волк даже отсюда чует, как тянет от нее неуловимым ароматом скрытой магии. Может безошибочно определить, в какой стороне истаивает созданный ею портал. Звериный разум мечется в сомнениях, не в силах поверить, что она смогла такое сотворить, но пробирающиеся по ее следам люди говорят сами за себя — девчонка кому-то сильно понадобилась.
— Пожалуйста, — снова шепчет она, утирая безостановочно катящиеся слезы. — Помоги!
И тогда он сжимает мощные челюсти. Оглядывается, словно в нерешительности, но оставить ее одну все же не рискует — в такое время полуголый ребенок быстро замерзнет насмерть. Это вам не простой лес, не юг, не теплое море. Здесь неподалеку совсем иные земли — Занд никогда не дремлет и охотно заберет себе глупую человеческую кроху, случайно попавшую в эти опасные дебри.
Волк, неожиданно решившись, огромным прыжком оказывается на ногах, подхватывает девочку громадными челюстями, а затем уверенно закидывает за спину и, не давая опомниться, черной тенью выпрыгивает из логова.
Айра судорожно вцепляется в густую шерсть, чтобы не упасть, и откуда-то твердо знает, что он хороший. Что он не тронет, поможет, спасет. И унесет ее так далеко, что никакие преследователи не найдут. Ему можно верить. Правда. И его можно крепко обнять, больше не боясь смерти.
Почувствовав на шее цепкие детские пальчики и услышав слабое «спасибо», лесной хищник со странным выражением косится желтым глазом, но девочка совсем не боится. Не кричит, не плачет и больше не дрожит так сильно. А спокойно лежит, доверчиво устроившись на его спине и прижавшись мокрым личиком к жесткой шерсти. Легкая, нежная, совсем еще малышка. Но, наверное, все дети такие — наивные, беззащитные и совершенно не умеющие ненавидеть. Но при этом полные какой-то необъяснимой, неистовой веры в чудо, в которое никогда не поверил бы ни один взрослый.
А она действительно верит ему. И совсем не думает, что он мохнатый, страшный, зубастый, а иногда, может быть, даже питается такими вот маленькими девочками.
— Вот она! Лови! Ой-й-о-о… — вдруг доносится откуда-то сзади громкий вскрик, а потом резко обрывается изумленным воплем, когда становится ясно, что за скакуна отыскала себе маленькая беглянка. — В жизни бы не поверил, если бы сам не увидел! Гляди, какой зверь!
— Обломала его девка! С первого раза! Была бы мальчишкой, цены б ей не было!
— Дурень! Стрелы готовь! Не видишь, какой здоровый?! Она не должна уйти! Стреляй, пока охранителей не накликала!
У волка недовольно шевелятся уши, когда мимо со свистом проносятся стрелы, но он не останавливается и спешит уйти, намеренно избегая открытой схватки. Тогда как Айра, едва за волосы что-то больно дернуло, в ужасе снова зажмуривается и отчаянно желает оказаться отсюда как можно дальше. Где-нибудь. Неважно где, лишь бы ее не убили. После чего с силой вцепляется судорожно сжавшимися пальцами в густую шерсть и…