Александра Кузнецова – Вы ошиблись няней, дракон! (страница 4)
Тишина стала такой, что можно было услышать, как крем медленно скользит вниз по ткани.
Я замерла. Лиса замерла. Даже пирожное, кажется, притворилось мёртвым.
Я сглотнула. Даже осознание того, что завтра я проснусь в больничной палате, если вообще проснусь, не помогало справиться с дрожью в коленях.
Нет, этого человека – дракона, регента, правителя – нельзя было игнорировать. Он излучал такую непоколебимую властность, что вся моя бравада тут же сошла на нет. Надо же, секунду назад я думала, что ничего не боюсь. Ага…
Повара тоже застыли, как маленькие статуэтки. Лисица прижала лапки к мордочке, охранники вытянулись в струну и смотрели прямо перед собой, будто надеясь, что регент примет их за мебель.
Тут в кухню вбежал запыхавшийся Фарго, его бирюзовый халат развевался, а тюбетейка съехала набок. Он остановился рядом с регентом, тяжело дыша.
– О, ночное нападение на кухню! – поспешно воскликнул енот, переводя дыхание. – Милые шалости! В каждом хорошем педагоге живёт ребёнок! Это, кстати, прекрасный способ найти контакт с наследником. Просто восхитительно! Правда, Ваше Высочество?
Енот бросил на меня отчаянный, почти умоляющий взгляд, но я, честное слово, и рта открыть боялась. А попытка енота сгладить ситуацию, казалось, и вовсе была напрасной.
Дракон и бровью не повел. Все так же смотрел на нас, будто насквозь видел.
– Кстати, а что вы все здесь делаете среди ночи? – Фарго все еще пытался улыбаться, но уголки губ уже нервно подрагивали.
Никто не ответил. Все застыли в ожидании, но никто не осмеливался даже пошевелиться. Нужно было что-то делать, в конце концов я виновата.
Я сглотнула, мысленно попрощалась с жизнью и взяла со стола чистую салфетку, протянула регенту:
– Пожалуйста…
Дракон молча взял салфетку из моих дрожащих пальцев и неторопливо вытер крем с камзола.
Казалось, воздух на кухне снова начал циркулировать. Я робко улыбнулась в надежде хоть немного сгладить ситуацию.
Но улыбка погасла, когда регент медленно произнёс тихим, но безжалостным голосом:
– Веду няню на допрос к провидицам.
Раздался дружный стон поварят. Фарго вздрогнул, глаза его округлились от ужаса, а тюбетейка снова съехала набок. Лисица покачала головой и закрыла мордочку лапками.
Я в растерянности переводила взгляд с регента на енота и обратно.
Регент резко развернулся и направился к выходу, не говоря больше ни слова, лишь коротким жестом приказав следовать за ним. Я покорно двинулась вслед, даже не подумав возражать. Сердце билось где-то в районе горла, и каждый шаг отдавался тревожным эхом в голове.
Позади нас плелись молчаливые охранники, понурый Фарго и лисица, которая уже даже не ворчала, а тихо поскуливала от обреченности.
Мы вышли во двор.
В ночной тишине сад казался ещё прекраснее: цветы тихо шелестели лепестками, в воздухе густо пахло сладкими пряностями и свежестью трав. Я подняла глаза и вдруг заметила на клочке неба третью луну – маленькую и золотистую, словно светящуюся монетку, кто-то аккуратно повесил над горизонтом.
Как жаль, что такое чудо я вижу в последний раз…
Шли мы молча, будто направлялись на казнь. Я готовилась к самому худшему: к темнице, пыточной или подвалу. Но неожиданно дракон свернул в сторону высокой башни, у подножия которой был разбит небольшой шатёр.
Башня возвышалась мрачной громадиной, её тёмные окна то и дело вспыхивали неестественным светом, будто в ней бушевала какая-то загадочная, непонятная жизнь.
Я осмелилась приблизиться к Фарго и шёпотом спросить:
– А… что там, в башне?
– Оракул, – так же шёпотом ответил енот, вздрагивая от одного произнесения этого слова.
Регент тут же обернулся, и Фарго резко замер, нервно сглотнув остаток своих пояснений. Лисица и охрана остановились на безопасном расстоянии, явно не желая подходить ближе.
Шатёр выглядел странно. Полупрозрачный шёлк ткани трепетал на лёгком ветерке, отбрасывая дрожащие тени. Внутри угадывались какие-то фигуры, неясные силуэты, от которых по коже пробегал неприятный холодок.
Регент уже почти коснулся полога шатра, собираясь войти, как я вдруг набрала в грудь воздуха и решительно шагнула вперёд:
– Подождите!
Дракон медленно развернулся, прожигая меня взглядом насквозь:
– Вы хотите что-то сказать? – спросил он холодно и властно.
– Я… да, хочу, – выдавила я, стараясь не отвести взгляд, хотя дракон буквально прожигал меня насквозь. Голос предательски задрожал, но я все же продолжила: – Пожалуйста, не наказывайте слуг. Я правда сама виновата. Они тут ни при чем.
Регент молчал. Он так пристально смотрел на меня, что я разнервничалась еще больше. Просто не могла молчать, потому слова поделись из меня рекой:
– Со мной просто случилась… истерика, – призналась я тихо, чувствуя, как на глаза предательски наворачиваются слезы.
– Вчера я умирала. Сегодня я оказалась здесь и завтра меня, может быть, вообще не будет. Я понятия не имею, что со мной происходит. Тело чужое, голос чужой, луна чужая. Я никогда не думала, что в жизни такое бывает. А я уже смирилась, была готова принять…
Голос сорвался, и я тяжело выдохнула, отчаянно пытаясь справиться с накатывающими эмоциями. Мне вдруг стало мучительно стыдно за всё: за ночной разгром на кухне, за глупую браваду, за то, что я сейчас так жалко стою перед этим суровым, непоколебимым драконом и чуть ли не плачу. И за Раю тоже ужасно обидно, хоть загадочный напиток и прибавил ей сил, все равно она ждет свой второй заслуженный шанс, а я тут…
– Простите меня, – прошептала я уже едва слышно. – Мне так хотелось хоть немного почувствовать себя живой. Хоть ненадолго. Не наказывайте их…
Я ждала гнева, насмешки, ледяных слов, которые окончательно добьют мою и без того пошатнувшуюся уверенность. Но вместо этого он неожиданно произнёс:
– Я знаю, каково это. Смириться со смертью, принять её и остаться в живых.
Я удивлённо вскинула голову и встретилась с его взглядом. Глаза регента всё ещё были холодны, но теперь в них появилось что-то новое, чего я никак не могла уловить. Дракон перевел взгляд на небо и вздохнул, смотря в даль.
– Это неожиданно тяжело, выбивает из колеи.
Он замер, кажется, возвращаясь в свои воспоминания. Я заметила, как он сжал кулак, как между чёрных бровей пролегла морщинка.
– Так вы простите их? – наконец осмелилась спросить я.
Дракон моргнул, перевел на меня взгляд и мне показалось, что я заметила на кончиках губ неуловимую улыбку.
– Я ещё никого не казнил за пятно крема. Это глупо.
На сердце вдруг стало легко, будто гора свалилась с плеч. Я благодарно улыбнулась, сама не понимая, отчего так радуюсь.
Дракон поднял полог шатра, жестом приглашая меня войти. Секунду я медлила, а затем вошла.
Я шагнула внутрь шатра, и сразу же меня охватила тревога. В полумраке слабо мерцали лампы, отбрасывая дрожащие тени. В воздухе висел тяжёлый аромат, от которого кружилась голова.
Неожиданно что-то холодное и гладкое обхватило мои ноги. Я дёрнулась, но меня уже
держали крепко и уверенно. Сердце бешено забилось, я попыталась вырваться, но новые кольца обвились вокруг талии, плеч и запястий, лишая возможности даже шевельнуться.
Из темноты выплыли фигуры – пять женщин с прекрасными, но пугающими лицами и змеиными телами вместо ног. Их глаза странно сверкали, отражая мерцающий свет ламп. Они молча смотрели на меня, и от их взгляда по коже пробежал холодок ужаса.
– Отпустите меня! – закричала я, отчаянно дёргаясь и пытаясь освободиться. – Пожалуйста! Я ничего не сделала!
Но существа не ответили. Одна из них приблизилась совсем близко, наклонилась ко мне, и я почувствовала обжигающе-острую боль от её укуса на шее.
Я вскрикнула и дернулась снова, но крепкие кольца змеиных тел удерживали меня неподвижно.
Одна из женщин-змей повернулась в сторону полога и с лёгким шипящим акцентом произнесла:
– Яд начал дейсствовать, м-сссой господин. У вас ессть дессять минут. Спрашшивайте, теперь она не ссможет сссолгать.
Я испуганно замерла, ошеломлённая таким поворотом. Ничего себе детектор лжи! Да я от одного вида этих существ была готова добровольно рассказать всю правду и сознаться даже в том, чего никогда не делала.
Я подняла взгляд, ожидая вопросов дракона и с ужасом пытаясь представить, что будет, когда он получит ответы.
– На кого ты работаешь? – спокойно, но жёстко спросил он. – Назови имена своих сообщников.
Я ошарашенно уставилась на него, забыв даже о боли и страхе. А вот рот мой помимо воли открылся:
– Какие сообщники? Нет у меня сообщников. Вы тут с ума посходили?!