Александра Кузнецова – Пельмешки не для дракона! (страница 11)

Трапезный зал был просторным и совершенно пустым, не считая одиноких прямоугольных столов, которые были такими массивными, что, похоже, их просто не смогли унести.

А вот стульев не было.

В углу стоял большой камин, и было бы неплохо его растопить, потому что в помещении было даже холоднее, чем на улице.

Зябко ежась, я прошла вперед, к двери на кухню.

— Тут никого не было лет сто, — фыркнул Мирошка. — Даже тараканов нет. Вымерзли. И мы вымерзнем.

— Кажется, тут остались угли, сможешь разжечь? — спросил Винсент у мальчика.

Пока ворон и Мирошка были заняты камином, я еще раз осмотрелась. Пусто. Разве что на стенах висели пустые рамы из-под картин.

В таверне было холодно, пусто, но не страшно. Какое-то странное чувство, что я и правда здесь хозяйка. Наверное, это магия так работает? По крайней мере, в этих стенах мне было безопасно и даже уютно.

По пути на кухню я невольно отмечала про себя, что пол можно и отмыть, штукатурку на стенах обновить, повесить люстры, и будет уже лучше.

Я тут же одернула себя, что все это не мое дело. Я так, из-за Мирошки зашла, да и из любопытства. Не упущу же я свой шанс вернуться домой ради пустой каменной коробки? Да и рестораторство — не мое. Я люблю дизайн.

На кухне меня встретила старая печь, большой круглый стол. Стена рядом с печкой была утыкана гвоздями, видимо, чтобы развешивать утварь, но сейчас там болталась одна-единственная поварешка.

В углу у шкафа стояла кочерга, которой я пыталась защищаться от дракона. Что-то мне подсказывало, что он чисто из вежливости ее в баранку не скрутил, а так мог.

Прямо в полу была открыта дверца в погреб. Оттуда веяло холодом, хотя куда уж холоднее? Я заглянула внутрь и не увидела ничего, кроме пустых полок.

Поежившись, я со скрипом закрыла дверцы и опять машинально подумала, что их бы смазать. Из кухни вели две двери: одна во внутренний двор, а другая в комнату, где стояла большая мойка с тремя раковинами и целый стеллаж под посуду.

Правда, сейчас здесь не было ни одной тарелки, только одинокая вилка с загнутыми зубцами.

Я вернулась обратно на кухню, обвела комнату взглядом и с удивлением заметила на створках шкафа такой же круглый знак, как на двери.

Магический замок.

Я осторожно подошла, приложила ладонь, и раздался мягкий щелчок. Дверцы распахнулись сами, открывая полки.

Внутри стояли ряды идеально сохранившейся утвари: горшок для запекания, кастрюля, ножи, терка, баночки со специями, скалка. Пахло приятно — сухими травами и чем-то домашним. Пахло домом.

На нижней полке стоял маленький стеклянный пузырек — темный, переливающийся, с золотой пробкой. Выглядел он как что-то магическое, так что трогать я пока не стала. Хотела позвать Винсента и вдруг замерла, пораженная.

На полке стояли две книги, и корешки были подписаны на русском! Книга рецептов и учетная книга.

У меня перехватило дыхание.

Я медленно потянулась к книге рецептов, открыла где-то в середине и узнала почерк. Аккуратный, уверенный, до смешного округлый почерк моей бабушки!

— Винсент! Винсент! Сюда! — закричала я.

— Минутку, Мироша пытается разжечь камин!

Я хотела возразить, что сейчас нет ничего важнее, но дальше из трапезной раздался громкий хлопок, и на секунду меня оглушило.

Хлопок был такой силы, что у меня в ушах зазвенело. Воздух дрогнул, пыль сорвалась с потолка, а из трапезного зала донесся отчаянный вой Мирошки:

— Я не хоте-е-е-е-е-ееееел!!!

С книгой под мышкой я выскочила в зал и застала картину маслом: две стены и часть потолка были покрыты ровным слоем золы; на входной двери идеально отпечатался силуэт распластанной взрывной волной птицы, крылья в стороны, клюв набок, хвост веером.

При этом сам Винсент уже сидел на столе, задумчиво смотрел в сторону, делая вид, что ничего подобного с ним не происходило. Зола на перьях говорила об обратном.

Картины попадали со стен на пол, а в эпицентре взрыва сидел Мирошка, вытирая копченый нос рукавом. Он сидел с таким несчастным видом, что если злость и была, то развеялась моментально.

Увидев меня, мальчик подпрыгнул, замахал руками:

— Прости! Правда прости! Я не думал, что оно так рванет. Угли лежалые, я искрой пытался, не вышло, ну я тогда решил немного подбавить… И… ты нас только не выгоняй, пожалуйста! Нам идти некуда.

У мальчика в глазах стояли слезы, да я и сама чуть не расплакалась.

— Ну что ты такое говоришь…

Я подошла к нему и обняла, погладив непослушные рыжие волосы, от которых в воздух тут же поднялось облачко дыма.

— Не расстраивайся, зато посмотри, угли-то занялись, — я улыбнулась и вытерла ребенку слезы, — видишь? Скоро тепло станет. Сможешь раздобыть пару дровишек?

Мирошка отстранился, кивнул, будто все еще не верил, что его так быстро простили, а затем кивнул и рванул выполнять задание. Винсент же старательно делал вид, что не имеет к этому отношения, и вообще он просто птица, которая чистит перья.

Я со вздохом пошла собирать упавшие картины. В магии я ничего не понимала, зато в детях вполне, спасибо племяшкам. Дети учатся, сегодня не умеют, завтра разбираются лучше тебя. Ох, как же я соскучилась по семье…

В задумчивости я провела пальцем по подрамнику и с удивлением обнаружила, что рама не пустая. В ней есть картина, просто под таким слоем пыли, что не рассмотреть.

Я провела пальцем по стеклу, стерев грязь, и точно, яркое изображение, кажется, какие-то люди.

Отыскав на полу ветошь, я протерла стекло и ахнула.

На холсте была изображена таверна, только нарядная, полная света. А перед ней стояла дружная команда — десять человек в одинаковых красных фартуках и беретах. Кто-то держал мешок муки, кто-то поднос с пирожками, кто-то стопку тарелок. Все улыбались, а в центре стояла девушка лет двадцати, с сияющей улыбкой.

Я узнала ее мгновенно. По открытой доброй улыбке.

— Это моя бабушка, это точно она! — воскликнула я.

Винсент важно подошел, вклинился головой, рассматривая картину.

— Для бабушки она прекрасно сохранилась, надо сказать.

— Да нет же! Сейчас она бабушка, но она же не всегда была бабушкой!

Я начала протирать одну картину за другой. Бабушка с каким-то важным типом, у которого были большие закрученные рога. Бабушка с толпой гоблинов и гигантским пирогом, судя по ленте на ее плече, они выиграли какой-то приз. Я смотрела картину за картиной и понимала одно.

Моя бабушка была здесь счастлива. Она любила это место. Она любила свою работу. Она никогда бы не позволила снести таверну!

Я выпрямила спину, окинула помещение уже совсем другим взглядом. Значит, никакой ошибки, это и мой дом тоже. Почему же я оказалась здесь, а не бабуля?

— Винсент, ты же понимаешь в магии? Верно? — спросила я, оборачиваясь к ворону.

Ворон важной походкой прошелся по столу и заявил:

— Довелось изучать. Пытаюсь разобраться по мере сил, чтобы помочь Мирошке, а что?

— Взгляни-ка на стол, пожалуйста, — сказала я и позвала птицу за собой на кухню.

Большой круглый стол с вырезанными на нем символами стоял посреди комнаты, как царь. Винсент осторожно приземлился на столешницу и оглядел ее.

— Насколько мои скромные познания позволяют судить, это магические знаки. Здесь много всего, но однозначно видны символы портальной магии. Возможно, для связи с кем-то…

— Или перемещения между мирами! — воскликнула я. — Вот как я сюда попала!

От волнения я начала расхаживать из стороны в сторону, рассуждая вслух:

— У нас дома когда-то был такой стол. Потом дедушка его испортил! Бабушка гонялась за ним с топором, но это не суть. На днях бабушке удалось восстановить стол… она смотрела на нас, улыбалась, будто что-то задумала. Она и задумала! Только что-то пошло не так… Если мы поймем, как работает стол, то я смогу вернуться домой. Бабушка сможет навестить таверну, а может быть, даже помолодеть?!

Я хлопнула в ладоши от радости. Это было бы идеально.

— Осталось понять, как работает эта магия, — с этими словами я постучала по столу, потерла его, хлопнула ладонью, но ничего не произошло.

Винсент наблюдал за мной с интересом, затем произнес:

— Хороший способ активировать магию — это вспомнить, что вы делали, и воссоздать ситуацию полностью.

— Мы лепили пельмени! — воскликнула я. — Это может быть частью заклинания?