Александра Кузнецова – Лекарь короля драконов (страница 32)

Можно вернуться к двери и попробовать еще раз ее отпереть. А может быть мое исчезновение из камеры уже заметили, дворец обыщут, если я буду постоянно стучать в дверь, то кто-нибудь наверняка услышит. И я уже собралась отступать, как вдруг поняла, что запах гниения мне очень даже знаком.

Трясинный слизень.

Сначала я сама себе не поверила. Я достала зеркальце и осторожно просунула его между сталактитов. Приноровившись, я смогла рассмотреть лужу слизи на дне, в которой лежало гигантское тело слизня. Строение существа было чем-то схоже с креветкой. Спереди тонкие лапки, два уса-щупальца, прожорливая пасть и большие черные глазки. Я много раз встречала трясинных слизней на болотах, и люди не были их излюбленной пищей. Довольно медлительные и слабовидящие существа не были хорошими охотниками. Сухопутная жертва замечала его намного раньше, чем он ее. Зато в воде равных ему не было. Он прикреплялся лапками ко дну и использовал щупальца со слабым электрическим зарядом, чтобы резко ужалить жертву, оглушить и затащить в пасть.

Но что бедняга делает здесь, в горах?

Я не могла даже представить ситуацию, в которой прилежный домосед-слизень зачем-то уполз в горы. Невозможно. Судя по окраске, это был самец. Следуя инстинкту, он охранял территорию, чтобы в сезон размножения позвать сюда самку. Вода, капающая с потолка, увлажняла его нежную шкуру, не давая передохнуть. Но чем же он здесь питается?

Сглотнув, я наклонила зеркальце и закусила губу. В зеленой слизи виднелось множество человеческих останков.

Болотный хищник плохо видел в темноте, но человек с факелом был прекрасной мишенью. Буквально кричал «съешь меня». Меткий удар щупальцем, разряд электричества и…

Если бы я не испугалась и не потушила факел, то уже лежала бы на дне. Ужасно.

Мне было жалко одновременно и трясинного слизня, и его жертв. Тем временем щупальце пошарило совсем рядом со мной.

Внезапно у меня родилась идея. Я выхватила из кармана бутерброд со снотворным и кинула в сторону. Щупальце среагировало, стегнуло добычу. Пещеру на секунду осветил электрический разряд, меня ослепило. Когда я проморгала, приманки уже не было. Ослабевший от голода слизень заплатил угощение. Пользуясь моментом, я бросилась бежать. Щупальце было таким длинным, что достало бы меня и в десятке метров от пещеры. К счастью, до меня ему не было никакого дела.

Но на всякий случай я бежала до самой пещеры с флягой и рюкзаком. Выпив залпом весь накапавший запас воды, я снова улеглась на полу, собираясь с силами. Похоже, слизень был здесь давно и вряд ли попал сюда сам собой. Почему его не обозначили на карте? Или карта древнее слизня, или его не нарисовали специально. Какой шанс, что в грот попадет путник без факела и с хорошим знанием болотной живности?

Неизвестно. Одно я знала точно: я выйду из этого тоннеля и заставлю всех ответить на мои вопросы. Мне надоело жить в мире недомолвок, догадок и интриг. Пора брать жизнь в свои руки.

Я поднялась, накинула на плечи рюкзак и тихо пошла к гроту. План сработал, и неожиданная подачка со снотворным сделала и так слабого слизня медлительным и ленивым. Щупальце сонно шарило в одном месте, в поисках добавки, а я осторожно обошла грот, спустилась и нырнула в тоннель, обозначенный как выход.

Сердце бешено стучало, но не от страха. Я пока еще не понимала этого чувства, но оно было очень приятным. Что-то похожее на уверенность, которую я испытывала во время лечения пациентов, только намного сильнее.

Слизень остался позади, а впереди была развилка. Одна дорога — пусть в Вальтеру, к семье Виктора, а второй туннель вел в сторону сожженной Академии. Были еще ответвления, но я уже не обращала на них внимания. Вот он выбор. Искать информацию о Викторе или искать ответы в обгоревших стенах.

Глава 17.1

Я стояла в нерешительности, пытаясь понять, что важнее и, неожиданно для себя осознала, что Эйден. Самое важное — это он и его здоровье. К черту Амброзия, который считает, что дракона вылечат и без меня, к черту родню Виктора, которая ни разу не написала мне после его смерти, к черту заносчивых сестер, Вальтеру тоже к черту.

В руинах Академии наверняка остались ингредиенты, а неподалеку ботанический сад, оранжереи, ученические грядки. Даже после пожара семена дают всходы, а еще был тайный сад, в котором Виктор с друзьями сажали то, что официально было запрещено. И тут мне пришло в голову, что Эйден в чем-то был прав. Студенты Академии, в том числе Виктор, частенько нарушали правила. Неужели наши учителя были так наивны, что не замечали? А может быть замечали, но бездействовали. Тогда, в годы учебы, это все выглядело невинными шалостями, но сейчас…

Мне даже стало стыдно, что я не верила Эйдену, перебивала и спорила. Я так болезненно лелеяла свои светлые воспоминания, так их защищала, что упустила из виду другую сторону медали. Похоже, мне все же следовало извиниться перед драконом, если доведется еще хоть раз его увидеть. А для этого он должен как минимум выжить. Я еще раз вспомнила его умные медовые глаза, красивый задумчивый профиль и вздохнула.

Свернув в туннель, я довольно скоро поняла, что когда-то этот проход был естественный. Но узкие места кто-то специально расширил, добавил ступеньки для удобства, а ближе к выходу мне стали попадаться даже держатели для факелов. А вот магические кристаллы постепенноисчезали, так что скоро мне пришлось идти вслепую. Возможно я бы испугалась, но слишком много было в голове мыслей и вопросов. Кто-то прокладывал тайный путь от Академии до Фростхейма. Зачем? Для торговли была дорога, для визитов были праздники и балы в Долине. Не похоже, чтобы замок генерала-дракона готовился принимать гостей, да и выход из туннеля в нижние темницы как-то не очень располагал к визитам. А еще бедный трясинный слизень, убивающий путников. Он и сам не рад торчать в горной пещере, ему бы в болото. Как он там оказался? А еще проход в Вальтеру. А ведь Эйден что-то про это, что Вальтера использовала Академию как полигон. Полигон для чего?

Я так задумалась, что потеряла бдительность и врезалась головой в дверь. Аж искры из глаз посыпались.

— Подозрение на легкое сотрясение мозга, — констатировала я сухо.

Ощупав дверь, я нашла кольцо, потянула его. Отчаянно взвизгнули петли, и передо мной открылся проход, только куда? Все еще ничего не было видно, но воздух! Здесь было теплее. Я даже не заметила, как сильно замёрзла в тоннеле. И сколько длилось мое путешествие?

Я осторожно вошла, пытаясь нащупать стены. Пальцы неожиданно коснулись бархатистых обоев. Обои? Я двигалась по левой стене, с удивлением нащупывая стол, стулья. Под ногами валялись книги, я старалась не наступать на них, отодвигала ногой в сторону. Неожиданно моя рука нащупала камин. Камин?! Ошибки быть не могло. Я пошарила полке и, о чудо, нашла спички. Негнущимися от холода пальцами я взяла одну и чиркнула. Яркая вспышка ослепила, но проморгавшие я успела заметить в угасающем пламени большую комнату, заваленную книгами, свитками, но самое главное — камин, в котором все было готово для розжига. Так я и поступила. Следующая спичка подожгла лист бумаги под щепками, и вдруг на пожираемом пламенем пергаменте я узнала почерк Виктора!

Глава 17.2

Обжигаясь, я выхватила листы из огня. Думала мне померещилось, но нет. Его конспекты из истории магии. Весь последний курс он мечтал их сжечь, и вот, горят. Но почему здесь. Меня поразила отчаянная мысль, вдруг он здесь, живой? Спрятался от налета драконов и не смог выбраться? Как я при входе в туннель?

— Виктор! Виктор — крики сами вырвались у меня из груди.

Тишина.

Я запалила факел от камина и бросилась на поиски. Воображение играло со мной дурную шутку. Мне казалось, что за дверью я обнаружу его обугленное тело, или иссохшее от голода, или кости, которые обглодал слизень.

Но за дверями меня ждало лишь продолжение туннеля и спальня. Вещи Виктора и… нижнее белье Виолетты на изголовье. Я замерла на входе, не веря своим глазам. Воспоминания швырнули меня в день выпускного.

Но я увидела лишь книги, сбившуюся постель, любимую мантию Виктора на изголовье.

Безупречно черная бархатистая ткань сейчас смотрелась серой от пыли. Я всхлипнула, прижала мантию к груди, и тут из-под нее что-то выпало.

Я опустила взгляд на пол и замерла. Передо мной лежали игривые кружевные трусики с вышитыми ирисами. И самое ужасное, я знала чьи они. — Ирма! — воскликнула я.

Воспоминания накрыли меня волной, и я вдруг вспомнила то, о чем несколько лет пыталась забыть.

Выпускной Виктора вовсе был не так безупречен, как мне хотелось бы. Новое платье, хоть и роскошное, но не мое. Швы натирали, в корсете было тесно. Все смотрели на меня с интересом, делали комплименты. Виктор водил меня под руку, демонстрируя как украшение.

— Заметь, никто не ожидал, что ты будешь выглядеть так шикарно. Приятно наблюдать шок на их лицах, — Виктор был очень доволен, кажется даже гордился мной.

— Я бы предпочла не видеть лица вовсе.

Юноши скользили взглядами по фигуре, девушки же с завистью смотрели на платье, да и на Виктора тоже.

Я честно вытерпела три первых танца, но туфли были настоящим орудием пыток. Бесспорно это были самые красивые туфли в моей жизни, но вместо радости были одни страдания.