Александра Кузнецова – Это мой ребенок, дракон! (страница 9)

— Ну а что такого? Ты молодая, свободная, в поместье к лорду кто только не приезжает — офицеры, купцы, знатные друзья. Бывает, и прислуга удачно устраивается. Швея наша вон за управляющего из соседнего поместья вышла, теперь хозяйничает, перины на гусином пуху, четыре комнаты…

— Я вдова.

— Ну и что? Вдова — не старая дева. Даже выгодно. Опыт есть, спросу меньше.

— Замуж я не хочу, — сказала я твердо и поставила кружку на стол. — Мне работа нужна хорошая, чтобы на себя рассчитывать.

Берта не стала расспрашивать дальше, только кивнула, будто уловила все между строк.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Лорд строгий, но справедливый, руку на прислугу не поднимает, под юбку не лезет.

Она вытерла руки о передник, оправила его и вдруг преобразилась — спина выпрямилась, подбородок приподнялся, даже лицо как будто подобралось.

— Пойдем. Отведу тебя к лорду.

Я встала, одернула передник, пригладила волосы и пощупала за пазухой бумаги. На месте. Руки дрожали, но я сцепила пальцы замком за спиной.

Берта повела меня уже не коридором для прислуги, а через главный холл. Я невольно замедлила шаг.

Потолок уходил вверх, высоко, как в храме. Стены из голубоватых камней, сплавленных драконьим пламенем, были отполированы до матового блеска. На них виднелась тонкая искусная резьба. Пол был выложен темным камнем.

Наверх вела широкая лестница с перилами из потемневшего дуба, отполированного сотнями рук. Берта поднималась тяжело, охая на каждой ступеньке, а я шла следом и считала, чтобы побороть страх перед драконом.

Двадцать две ступени, поворот, потом еще восемь. На втором этаже нас встретил коридор с тремя дверями, все закрытые.

Берта остановилась у последней двери, тяжелой, дубовой, без украшений.

— Готова к собеседованию? — спросила она строго.

— Нет, — честно ответила я.

Берта хмыкнула, будто другого ответа и не ожидала, и постучала — коротко, уверенно, костяшками.

— Войдите, — донеслось из-за двери.

Берта приоткрыла дверь и пропустила меня вперед. Я шагнула через порог, а кухарка осталась в дверях.

Кабинет оказался проще, чем я ожидала. Каменные стены, книжные полки от пола до потолка, тяжелый письменный стол у окна, заваленный бумагами, картами, перьями. На подоконнике стояла пара деревянных лошадок, явно детских, а на столе рядом с картами и чернильницами лежал детский рисунок — каракули восковым мелком на желтом листе, прижатые чернильницей, чтобы не улетели.

Дарклайт повернулся от окна и прошел к столу. Сел, откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня внимательно.

— Садитесь, — сказал он, кивнув на кресло перед столом.

Я села на самый край, потом спохватилась, вскочила, чтобы протянуть ему рекомендации, но дракон покачал головой.

— Не нужно, — произнес он тихо.

— Но как же…

Я замерла с вытянутой рукой, не понимая, что дальше делать.

— Если Берта привела вас ко мне в кабинет — значит, вы получили самые главные рекомендации в этом доме. Берта — самый верный мне человек, и ее мнению я доверяю больше, чем любым бумагам.

Я растерянно обернулась на Берту. Кухарка стояла в дверях и улыбалась — широко и с ноткой торжества.

Ах вот к чему были эти неловкие вопросы! Она меня проверяла. Осознание этого так меня поразило, что я села на край кресла, окончательно растерявшись.

Берта подмигнула мне и вышла, тихо притворив за собой дверь.

Дракон кивнул ей вслед и перевел взгляд на меня.

— Я все же задам вам несколько вопросов. Ответы не повлияют на вашу работу. Вы уже приняты, а потому я хочу, чтобы ответы были честные. Почему вы хотите работать с детьми? — спросил он.

Я с облегчением выдохнула. Я боялась, что он будет спрашивать об Эрике или прошлом месте работы. Но если говорить о детях, то:

— Я выросла в приюте. Старшие девочки присматривали за младшими, так было заведено. Я нянчила малышей с тех пор, как сама научилась толком ходить. Кормила, укладывала, пела колыбельные, заплетала косички, — я говорила и чувствовала, как из тумана проступают картинки: общая спальня, маленькие ладошки, запах молока и мыла, колокольчик по утрам. На губах сама собой появилась улыбка. — Мне всегда было с ними проще, чем со взрослыми. Дети не притворяются. Если им плохо — плачут, если хорошо — смеются. А со взрослыми никогда не угадаешь.

Он слушал молча, не перебивая, и от этого говорить было легче, чем я ожидала.

— А после приюта? — спросил он.

— Вышла замуж, но случилось несчастье, и муж скончался так быстро, что мы не успели нажить детей или обзавестись общим хозяйством. Я осталась жить с его старой матушкой, торговала травами на рынке.

— Травами, — переспросил дракон и чуть прищурился. — В оранжерее я выращиваю несколько целебных сортов. Разбираетесь?

— Да, — кивнула я и тут же смутилась. — Немного…

Лорд Дарклайт снова окинул меня взглядом, помолчал, побарабанил пальцами по столу и заговорил другим тоном — тяжелее, тише, будто каждое слово стоило ему усилия.

— Мой сын, Эрик. Ему два с половиной года. Он почти не разговаривает, не подпускает к себе чужих, не ест без уговоров, плачет по ночам. С ним нужно много терпения и любви. Эрик чувствует фальшь, а потому не принимает людей. Если вы сможете найти с ним общий язык, я буду платить вам так, что вы ни в чем не будете нуждаться до конца дней.

Я посмотрела ему в глаза. Сапфировые, яркие, видящие насквозь. Дракон не врал, я чувствовала это.

— Я очень хочу позаботиться об Эрике, — ответила я честно. — Я видела его совсем немного, и кажется, что он совершенно замечательный.

Во взгляде дракона мелькнуло что-то незнакомое, и я замолчала, испугавшись, что сказала слишком много. Или слишком странно.

Дарклайт долго смотрел на меня. В кабинете было так тихо, что я слышала, как потрескивает фитиль магической свечи в лампе.

— Встаньте, — сказал он наконец.

Я встала, не понимая зачем.

Он тоже поднялся, обошел стол и остановился передо мной. Близко, ближе, чем утром во дворе. Я почувствовала то самое тепло — сухое, неестественное, как от нагретого камня. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах я видела усталость и что-то похожее на осторожную надежду.

— Пойдемте, я познакомлю вас с сыном, — сказал он.

Глава 5

Дарклайт вышел из кабинета первым и повел меня по коридору второго этажа, не оглядываясь, будто был уверен, что я иду следом. Шагал он широко, и я едва поспевала, стараясь не отставать.

— Здесь наверху жилые комнаты, — говорил он на ходу, кивая на двери. — Моя спальня, спальня супруги, гардеробная, библиотека. Дальше по коридору — детская и игровая. Прислуга живет внизу, в левом крыле. Кухню вы уже нашли.

Он говорил это ровным деловым тоном, как управляющий, показывающий новому работнику владения, и мне стало чуть легче дышать.

Мы остановились перед дверью, выкрашенной в мягкий голубой цвет. На ней виднелись следы от попыток ребенка порисовать, и от этого у меня защемило в груди.

— Детская, — сказал Дарклайт и открыл дверь.

Комната была залита утренним солнцем. Светлые стены, оштукатуренные и выбеленные, широкое окно с низким подоконником, на котором в глиняных горшочках росли какие-то мелкие цветы. В центре стояла маленькая кроватка из светлого дерева с резными перильцами по бокам, застеленная лоскутным одеялом в голубых и зеленых тонах. Над ней на веревочке висели деревянные фигурки — птицы, звезды, полумесяц — и тихо покачивались от сквозняка.

Рядом с кроваткой стояло кресло-качалка с наброшенным пледом, а у стены — низкий комод с аккуратными стопками детской одежды. На верхней полке — несколько пузырьков.

— Здесь Эрик спит, — сказал Дарклайт, и голос его звучал чуть мягче, чем в кабинете. — Ночью обычно просыпается два-три раза, иногда больше. Ваша комната будет рядом, и вы должны приходить к нему, если он плачет.

Он помолчал и добавил тише:

— Часто он не успокаивается, и приходится вести его спать ко мне. Тогда можете быть свободны, я после переложу его сам.

Я кивнула и ничего не сказала, потому что говорить в этот момент было невозможно. Я смотрела на маленькую кроватку, на вмятину в подушке, на лоскутное одеяло и все еще не могла поверить, что я здесь.

— Дальше, — Дарклайт вышел и двинулся к следующей двери. — Игровая. Эрик там сейчас под присмотром служанки. После завтрака он играет, а потом короткая прогулка и дневной сон.

Дарклайт открыл дверь.

Эта комната была больше детской, с толстым плетеным ковром на полу, разноцветным и потертым посередине. На полках вдоль стены стояли деревянные фигурки зверей, стопки книжек, корзина с мячиками и ведерко с разномастными кубиками. У окна — столик, заляпанный красками, и два низких стульчика.

На одном сидела девушка-служанка. Она вскочила, увидев лорда, и присела в быстром поклоне.