Александра Кузнецова – Беглянка в драконьем поместье (страница 9)

Ноги гудели от усталости, а в животе громко урчало, напоминая, что с последнего куска хлеба прошло слишком много времени. Засунув руку в карман, чтобы согреть замёрзшие ладони, я вдруг ощутила что-то плотное. Заглянув внутрь, с удивлением обнаружила, что карман был до краёв набит орехами и сухофруктами.

– Ах, ты маленький воришка! – сказала я, с усмешкой глядя на лысого бельчонка, который сидел у меня на плече, смирно жуя один из своих трофеев.

Он равнодушно дёрнул ухом, явно не считая себя виноватым, и продолжил жевать с видом полного удовлетворения.

– В твоём роду явно были хомяки, – пробормотала я, протягивая руку к его запасам. – Можно я возьму парочку орехов?

Бельчонок тут же разразился гневной трелью, возмущённо размахивая лапками.

– Жадина какой, – улыбнулась я, вытаскивая из своего мешка оставшуюся со вчера корку хлеба. И все же, как я здесь оказалась. Еще раз осмотревшись, я заметила на перилах странные царапины. Я наклонилась ближе, на дереве было вырезаны буквы "Ф+А», заключенные в аккуратное сердечко.

– Как мило, – пробормотала я задумавшись. – Ф… Филипп?

Я вспомнила строгий взгляд дракона, холодную надменность, с которой он общался даже с Памеллой, и невольно нахмурилась. Сложно было представить, что такой человек способен на тёплые чувства, тем более на любовь.

– Нет, малыш, тот хмурый дядька явно чужд романтике. Этакий кислый мистер Ф.

– Ты что, сама с собой разговариваешь? – раздался за моей спиной голос Памеллы.

Я резко обернулась, сжимая в руках вилы. На дорожке стояла Памелла, сложив руки на груди. На секунду я подумала, что она призрак. Ни одной складки на платье, идеально чистый подол, безупречный воротничок, ни один волосок не выбивается из пучка. Так не бывает.

– Оглохла, что ли? – хмуро спросила она, не дождавшись моего ответа.

Я вздрогнула, сделав неуверенный шаг назад. Что-то мне подсказывало, что даже вилы не помогут, если эта высокая худая женщина решит со мной расправиться.

Её тёмные, почти черные, глаза смотрели прямо в душу, сурово и строго.

– Я… с белкой говорила, – я посмотрела на плечо, но лысого хитреца там уже не было.

Я нервно сглотнула.

– Юродивая? – с подозрением спросила Памелла, хмуря брови.

И тут, как будто невидимый сигнал сработал, я вспомнила, чему меня учил караванщик.

– Сирота из приграничья! – выпалила я, на одном дыхании, стараясь говорить как можно быстрее. – У меня падучая, доктор велел шубу не снимать, чтобы кости грелись! Не читаю, не пишу, спорить не умею, только слушаю и соглашаюсь.

Памелла застыла, а потом тихо рассмеялась. До этого казалось, что от нее, как и от Филиппа, и улыбки не дождешься. Её взгляд скользнул по мне, по шубе, и её строгость смягчилась.

– Да уж, – наконец сказала она с лёгким кивком. – Ну и подарочек нам прислали. Ладно, раз уж хозяин так рассудил, то кто мы, чтобы спорить… идем.

Памелла забрала у меня вилы и махнула рукой в сторону дома.

– Значит, – поспешила я за ней, – меня сюда Филипп принес?

Памелла вела меня к особняку по дорожке, петляющей вокруг клумб с розами. Никогда не думала, что цветы могут пахнуть так чарующе, словно воздух становился гуще от их аромата.

– С чего ты взяла, что тут Филипп хозяин? – фыркнула Памелла.

– А разве не так?

– Так да не так. Впрочем, все оно не то, чем кажется…

Последней фразы я не поняла, но вопросы задать не успела. Внимание Памеллы привлекло какое-то движение впереди. На одной из дорожек, ведущей к хозяйственной части поместья, я заметила мохнатое существо, которое, пыхтя, изо всех сил волокло огромный деревянный ящик. Шерсть у него была рыжей, на голове торчали острые пушистые уши с кисточками.

Ящик оставлял на дорожке из гравия глубокие борозды.

– Да что за наказание! – воскликнула Памелла, подбегая к существу. – Что ты делаешь, голова садовая? Не видишь, дорожку портишь?! Сколько раз говорить – не волоки, а зови помощников!

Рыжее существо испуганно втянуло уши, как улитка прячет рога, и что-то пискнуло в ответ.

– Ни минуты покоя с ними, – пробормотала Памелла, качая головой. Она обернулась ко мне, заметив моё удивление. – А ты что стоишь? Первый раз оспалов видишь?

– Второй, – прошептала я, – у нас таких не водится.

– А я думала в приграничье всякой нечисти полно.

Я прикусила язык, понимая, что только что чуть не выдала себя. Это надо же так сглупить. К счастью, Памелла была занята тем, что зорко наблюдала за оспалами, подоспевшими на помощь к рыжему бедняге. Существа оказались разных цветов, кто-то даже в крапинку. С темными лысыми руками и ногами, захожими на обезьяньи. При виде Памеллы, они пугливо прятали уши и спешили быстрей расправиться с делом.

– Лентяи! – прикрикнула она на них, а затем пояснила, – оспалы. Их далекие предки заселяли снежные горы еще до прихода людей. А потом народ измельчал. Красть еду кочевников проще, чем охотиться. Селиться в чужие дома проще, чем строить свои. Они успели ужасно достать горные племена да так, что их чуть не перебили. Хозяин гор забрал их сюда, в обмен на работу и послушание. И где послушание?! – нарочито громко произнесла экономка.

Кусты неподалеку от нас зашуршали, и оттуда выскочил маленький оспал, убегая за взрослыми.

– Умеют работать, если под присмотром, – добавила Памелла и продолжила путь к особняку. – Но только если за ними приглядывать. Иначе ждут неприятности.

Мы вошли в поместье через массивную деревянную дверь с железными петлями, расположенную сзади. Черный ход оказался куда менее внушительным, чем парадный с кованным крыльцом. Внутри нас встретило тепло и запах старого дерева.

– Это сени, здесь переодеваются, чтобы снег в дом не тащить.

– Так нет же снега, – удивилась я.

– Это горы, сегодня нету, завтра заметет по второй этаж. Ты ж вроде спорить не умеешь? Шубу здесь оставляй.

– Не могу, – пискнула я, обхватывая себя руками, – на случай, если будут силой стаскивать, – падучая у меня, кости мерзнут, врач сказал.

Памелла смерила меня взглядом и махнула рукой.

– Идем.

Экономка провела меня в дом, в ту часть, что для прислуги.  Стены коридоров были выложены простым сероватым камнем, на полу – грубые деревянные доски с царапинами и потёртостями.

Пахло старым деревом и чем-то знакомым, домашним, вроде горячего супа или рагу. Памелла, не дав мне времени осмотреться, отвела меня в маленькую комнатушку, больше похожую на тюремную камеру, в ней была только лавка с матрасом, да небольшой столик, под которым сундук для вещей. Тусклое окошко было размером с книгу, не больше.

– Тут пока поживешь, – буркнула экономка и оперлась плечом о косяк, перегородив собой выход. Вилы она поставила, как стражи пику, – Ну? И как ты здесь оказалась на самом деле, падучая?

Мне бы самой знать ответ. Я вздохнула, стараясь припомнить хоть что-то.

– Я ехала с караваном за перевал, но… дракон устроил обвал. Я осталась ночевать в пещере и… о боги, сокровищница дракона! – я взвизгнула от неожиданного прозрения, – точно! Сокровищница!

Я принялась расхаживать по коридору, размышляя вслух.

– Там было множество всяких вещей, ценности, кубки, картины, может быть я нечаянно коснулась чего-то волшебного? Ведь в сокровищнице может быть что-то заколдованное, верно?

Я посмотрела на Памеллу, ожидая подтверждения свои слов, но встретила лишь недоверие. Экономка сложила руки на груди:

– Сокровища дракона, значит?

– Ну, да! Пещера. Целая пещера драгоценностей. Чего там только не было! Может быть, я ненароком активировала какой-то портал?

Памелла вздохнула.

– Сперла чего-то магическое, говоришь?

Я задохнулась от возмущения.

– Да не трогала я там ничего! Специально, я имею в виду. Я вообще за дровами пришла…

Экономка потерла виски, сделала глубокий вдох и жестом заставила меня остановиться и не мельтешить перед ее глазами.

–То есть, я правильно понимаю, ты решила переночевать в пещере, пошла собирать дрова…

– Сушняк, – поправила я ее.

– Сушняк, неважно. Наткнулась на сокровищницу, золото, бриллианты, поглазела, собрала сушняк и ушла?

– Ну да, не ожерельями же костер топить. Ой, там еще дедушка был…

Памела посмотрела на меня как на дурочку, похоже, даже поверила, что я падучая.