Александра Кузнецова – Беглянка в драконьем поместье (страница 11)

Александр рассмеялся.

– Это лето было насыщенным, не припомню, чтобы я когда-нибудь столько времени проводил в воздухе, – признался он, его глаза загорелись от воспоминаний.

Памелла слушала, а я украдкой поглядывала, пока собирала апельсины. Каждое его слово тянуло меня за собой, как ветер, зовущий в дальние страны.

– Я исследовал дальние южные острова. Там такие места, Пэм… трудно описать словами.

– Ой ли? – голос Памеллы прозвучал мягче обычного, словно её саму увлекли эти слова.

В голосе Александра будто были гипнотические нотки, и я, забыв про апельсины, застыла, улавливая каждую деталь.

– Там зеленые тропические леса, такие густые, что солнце едва пробивается сквозь листву. Белоснежные пляжи, где песок настолько мягкий, что ступаешь, как по облакам. А вода… она всех оттенков сапфира, Пэм. И каждый остров изолирован, представляешь! Что есть на одном, на втором нету. Кажется, я оттуда вывез всякой всячины, что во дворец не влезет. Отец смеется и называет меня грузовым драконом.

Каждое его слово будто рисовало передо мной картины, которые я не могла видеть, но могла чувствовать.

– И ты всё это один? – спросила Памелла, а в голосе прозвучал намёк.

– Один, – подтвердил Александр с лёгкой улыбкой.

– Или с дамой все же? Говорят, у тебя был очередной роман. Ты-то, надеюсь, не будешь как брат? Женишься?

– Женюсь, – Александр коротко кивнул, и моё сердце ухнуло вниз.

– Когда встречу ту самую.

Сердце забилось вновь.

– Чего встала?! – вырвал меня из мечтаний резкий окрик Памеллы. – Собери фрукты, говорю!

Александр обернулся, его взгляд прошёл по мне, скользнул как по стене, без какого-либо выражения.

– А кто это вообще?

– Ах, не обращай внимания. Посудомойка новая, – отмахнулась Памелла. – Идём лучше, я приготовлю тебе комнату. Расскажешь, какие у тебя планы на праздник?

По пальцам потек сок, оказывается я так крепко сдала апельсин в руке, что он чуть не лопнул.

Александр, улыбнувшись, протянул Памелле сложенный лист.

– Я мимоходом. Принёс апельсины и рецепт зимнего кекса. Начнём готовить прямо сейчас.

– Так до праздника ещё два месяца!

– А готовить кекс нужно три! Так что, Пэм, мы уже опаздываем.

– Но, – попыталась возразить Памелла, но Александр коротко чмокнул её в макушку и поспешил к двери для прислуги.

– Мне пора, пора! Всё объясню позже.

Я смотрела ему вслед и вздыхала. Памелла тоже вздыхала, глядя на рецепт.

Еще вернется… значит мы еще увидимся, я должна быть готова…

Глава 3

В голове вспыхивал и затухал образ его тёплой улыбки и взгляда, который, пусть и скользнул мимо меня, всё равно оставил в душе странное волнение.

«Он вернётся, – мысленно обнадёжила себя я. – Нужно только дождаться нашей встречи».

Но апельсины сами себя не соберут. Вспомнив о строгости Памеллы, я решила не медлить. Подняла с пола очередной фрукт, который изрядно помялся, сок из треснувшей кожуры обдал меня тонкой липкой струйкой.

– Ах ты, маленький негодник! – пробормотала я, осматриваясь в поисках белки, – Все из-за тебя.

Лысый малыш и правда был неподалеку, сидел на дверном наличнике и наблюдал за мной глазами-бусинками с таким беззастенчивым интересом, будто это я только что скакала по кухне и поднимала переполох.

– Если бы ты вёл себя прилично, – ворчала я, придумывая, обо что вытереть липкие руки, – у нас бы не было и половины проблем!

Бельчонок молча отмахнулся лысым хвостом, будто понимал меня и соглашался, правда без тени раскаяния. Казалось, ему всё происходящее доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. На моих глазах за его щеками исчез последний кусочек апельсина, неужели он съел его целиком?!

Наконец, собрав последние фрукты, я сложила их в ящик, уселась на край и на мгновение закрыла глаза. Воспоминание об Александре вспыхнуло, как тёплый солнечный луч, озаривший душу.

Его голос, добродушный и мелодичный, будто эхом звучал в моих ушах, а ярко-голубые глаза всплыли перед внутренним взором. Мне казалось, что вся его улыбка была полна света и тепла, как весеннее солнце, которое начинаешь ждать с первых дней зимы.

Ничего, раз он отвечает за зимнепраздник, значит скоро вернется, и мы увидимся. Совсем скоро, осталось немного подождать.

Но у жизни были на меня другие планы. Вместо романтической встречи я всю неделю работала, не разгибая спину.

Уже на следующее утро меня разбудил голос Памеллы, раздавшийся за дверью:

– Вставай, падучая! Хватит нежиться!

Я сонно открыла глаза, ощущая ломоту во всём теле. Во дворце я спала столько, сколько хотела, а здесь меня будили с первыми петухами. Мохнатые существа оказались ужасно пугливы, как только начинались сумерки, они прятались по своим комнатам и не выходили, пока не посветлеет. Только на дворе царила поздняя осень, дни были короткими, а работы меньше не становилось.

Памелла взвалила на меня все, что ей не нравилось делать самой:

Вместо завтрака я оказалась на кухне перед горой картошки, моркови и капусты. Памелла заставила меня перебирать гниль. Я не очень-то разбиралась в овощах, так что отправляла в старые деревянные ящики все, что вызывало у меня подозрение. Битый бок, кривая форма, странный оттенок кожуры.

Ящиков не хватило, пришлось перекладывать овощи, чтобы добыть дополнительные. Памелла сказала после разбора отнести гниль на ферму, но мне пришлось взять тележку и возить трижды, за один раз не вышло.

Когда же я с первыми лучами солнца, обливаясь потом вернулась в погреб, на меня набросилась Памелла с криком:

– Где все овощи, падучая!

– У меня имя есть, – буркнула я.

– К черту имя, где овощи?!

– Вот же, – я указала на ящики, с красиво сложенными овощами и фруктами.

Я не понимала волнения Памеллы. Погреб теперь выглядел как с картинки. Картошинка к картошинке, огурец к огурцу.

– А остальное?! Полный погреб же был!

Я поежилась и отступила к двери, я все еще не понимала сути, но уже готовясь к бегству.

– Так они п-порченные были. А вот хорошие… оставила… как сказали…

Памелла выхватила из ящика морковь с зеленым хвостиком и потрясла ей в воздухе, как оружием.

– Это идеальная! Образцовая! А где нормальные?! Обычные!

– Н-на ферме…

Робко ответила я, заикаясь.

– Слушай ты, – Памелла подошла ко мне, угрожающе потрясая морковкой у носа, – прежде чем выкинуть что-то или сломать, вспомни, что за каждую морковку, ложку, щетку мы отчитываемся перед Филиппом.

Я нервно сглотнула.

– Представляй его каждый раз с карандашом и большой тетрадью и очень, очень, очень злым взглядом. И как он три часа твоей жизни высосет, рассказывая о том, как медяк бережет золото. И я клянусь пушистой задницей оспала, – Памелла перешла на угрожающий шепот, – Что если ты еще раз выкинешь то, что можно обрезать и съесть, я отправлю тебя с отчетом к Филиппу и заколочу дверь! Поняла?

Я испуганно кивнула, не зная чего я боюсь больше: Филиппа, Памеллы или морковки, которой мне угрожали.

– Тогда марш обратно! Верни все взад и переделай!

После этого Памелла сослала меня в прачечную, под надзор оспала, со словами, что там я не смогу натворить бед.

Как же она ошиблась…