Александра Кристо – Принцесса душ (страница 26)

До этих пор мне помогали тренировки Асдена. Он тоже сражался до последнего.

Я отчаянно хочу рассказать маме правду о предсказании Нокса и обо всем, что произошло. Но я знаю, что это повлечет за собой лишь катастрофу. Клятва на крови не позволит ей сохранить тайну. Любовь матери ко мне не идет ни в какое сравнение с ее верностью королю.

Может быть, это случится и со мной.

Когда мне исполнится восемнадцать, я потеряю контроль над своей судьбой и не смогу сопротивляться приказам короля.

Я действительно стану монстром.

– Ты любишь короля? – вдруг спрашиваю у матери.

– Мы все любим короля, – немедля и с вызовом отвечает Теола. – Это наш долг и наше обещание.

Нервно закусываю губу.

Я бы никогда не призналась ей в своих убеждениях. Если любовь – долг, то это не то обещание, которое я готова дать.

– Я пришла сюда не для того, чтобы говорить о любви, – твердо произносит Теола. – Будь осторожна. Недовольство короля ничем хорошим не кончится.

Ее предупреждение эхом разносится по комнате.

Это единственное, чего я могу дождаться от матери: предупреждения и наставления с крупицей надежды.

– Сирит хочет, чтобы ты была заперта в башне до конца месяца, – заявляет Теола. – В наказание за то, что ты указала Ноксу неверный день смерти, и странное поведение. Дверь в твою комнату будет заперта волшебной печатью. Ты не сможешь выйти даже на банкет, который состоится через два дня, или на церемонию желаний в конце недели. Используй это время, чтобы поразмыслить над своим будущим.

Я гляжу на мать, широко распахнув глаза.

– Подумай о нашем будущем, – продолжает она.

Женщины, которая рассказывала мне истории о богинях и заплетала волосы, больше нет.

Я скучаю по нежным взглядам, которыми она одаривала меня в детстве. Теперь же всякий раз, когда наши глаза встречаются, взгляд матери полон неуверенности.

Тоски.

– Я понимаю, что мне предстоит многому научиться, прежде чем я стану такой же, как ты, – говорю я.

Теола отступает назад и качает головой, словно я говорю о чем-то невозможном.

– Нельзя научиться быть тем, кем ты не являешься. – Ее голос полон тоски. – Ты никогда не была похожа на меня, Селестра.

Мне кажется, что я замечаю в глубине материнских глаз отголоски горя и печали. Затем Теола разворачивается – ее платье развевается, как черные крылья, – и вылетает из комнаты так быстро, как будто боится, что, оставшись здесь, она тоже превратится в пленницу.

Словно это замок ловит людей, а не человек, который его построил.

Теола не закрывает за собой дверь, и это похоже на насмешку. Путь открыт, но я все равно не смогу выбраться.

Магия матери, магия нашей семьи, заперла меня в башне.

Я не утруждаюсь закрыть дверь, прежде чем залезаю в постель и зажмуриваюсь, отчаянно желая уснуть, дабы этот день мог закончиться.

Не знаю, как долго я лежу, но в конце концов реальность ускользает.

Мне снятся ужасы.

Мне снятся мои вспоминания.

Мне четырнадцать лет, луна залита кровью.

Большой Зал необъятен и огромен. Он возвышается надо мной, смыкается вокруг, сжимая маленькое тело своими стенами.

Драгоценности на тронах похожи на клыки чудовищ. Пасть огромного зверя, который хочет сожрать меня с потрохами.

– Ты убил их, – говорит Асден.

Это первые слова, произнесенные им в моем присутствии.

Я хочу сохранить их, запереть в своем сердце, но они настолько ужасны, что у меня трясутся руки.

Карие глаза Асдена полны грусти, и хотя его голос мягкий, я знаю, что ему хочется взреветь от злости.

Он напоминает мне что-то испорченное и сломанное. Рваное платье. Разбитая ваза. Что-то, что было уничтожено и лишено смысла.

– Они невиновны, – продолжает Асден. – Они просто хотели быть свободными.

Его слова полны чувства. В этом разбитом человеке столько силы.

То, как он стоит в великолепном мундире с блестящими медалями и с высоко вскинутой головой, чтобы смотреть королю прямо в глаза.

Это не просто солдат или тренер дворцовой стражи. Это генерал.

Бесстрашный.

Отважный.

Разбитый, но не сломленный.

Я прячусь за маму, крепко вцепившись руками в ткань ее бального платья.

Мне страшно. Не из-за Асдена, а из-за того, насколько сильно может навредить ему король.

Сирит стучит пальцами по трону из черепов.

– Не бывает невиновных, – отвечает он. – Никто и никогда не будет свободен.

Мать напрягается. Она толкает меня дальше за свою спину.

– Сирит, неужели меч действительно того стоит? – спрашивает Асден.

Моя мать судорожно сглатывает, услышав имя короля.

Измена.

Называть короля иначе как королем – предательство.

Уголок рта Сирита приподнимается.

– Это стоит всего, – говорит он. – Даже твоей жизни, мой старый друг.

Асден не моргает и не собирается бежать, хотя наверняка чувствует, что конец близок.

Я хочу крикнуть, чтобы он убирался отсюда. Убежал, не оглядываясь.

Но я не кричу, а Асден не двигается с места.

– Селестра, – зовет король.

Мать перестает дышать. Она напрягается, когда король называет мое имя.

Он протягивает руку.

Я пытаюсь пошевелиться, но мама крепко прижимает меня к своему телу.

– Селестра, – снова зовет король.

Но Сирит не смотрит на меня. Он глядит на Теолу.

Мать сглатывает и отпускает меня.