Александра Ковалевская – Три этажа сверху (страница 65)

Карнадут не знал, что матриарх смирилась со случившимся, и позволила двуногим делать их работу. До сих пор её семья не встречала двуногих сильно пахнущих зверей, но теперь мамонты знали, что эти существа, как и белые волки, слуги смерти...

***

Елисей увидел выпавшие из ковчега тела и заверещал от ужаса.

Он налёг грудью на поручень, нажимая на него со всей силы и понимая, что если Сивицкий и Метлушко упадут на платформу подъёмника, ему не поздоровится. Инстинкт самосохранения заставил его думать с удвоенной скоростью. Елисей сообразил, что самое безопасное место - под поручнем в углу площадки, и тогда есть шанс, что падающие тела не свалятся ему на голову. Одновременно память услужливо подсунула видеосюжет про японца, который выбрасывал из самолета свой парашют, а затем выпрыгивал сам. Этот сумасшедший догонял свое снаряжение, надевал, а после дергал за кольцо и спокойно приземлялся на парашюте.

'...если бы выровнять скорости...' - пульсировала мысль в мозгу Прокопенко. Елисей, вереща от страха, повис под поручнем, вцепившись в него руками и, скрестив поверх поручня ноги, всей массой тела разогнал платформу, заставив скользить вниз быстрее.

Сивицкий в связке с Иоанной кувыркнулся в воздухе на двести семьдесят градусов и должен был упасть головой вниз, но Иоанна, привязанная к нему, соскользнула чуть ниже, подростков снова развернуло, и они теперь летели головой вверх, ногами вниз. Иоанна уставилась Диме в кадык, покрывшийся пупырышками, и не отводила взор. Дима заставил себя глянуть вниз, чувствуя, как сердце висит на одной тоненькой нити, а секунды свободного падения никак не кончаются, потому что платформа с Еликом сбежала из-под них.

Дима непроизвольно дёрнулся в воздухе, перегруппировался, и они с Иоанной встретили поверхность платформы одновременно боком, плечом, бедром... В следующее мгновение Дима осознал, что, падая, больно задел и толкнул висевшего на поручне Елисея, а конструкция поручней неожиданно раскрылась. Угловая стойка перешла из вертикального в горизонтальное положение и торчала наружу, Елисей оказался висящим на поручне в метре от края лифта, тело его расстелилось в воздухе - головой к ребятам, ногами прочь от платформы, а одежда, которую он не успел застегнуть, полощется во встречных потоках ветра, грозя сорвать Елисея и унести. Елик намертво вцепился в ограждение одной рукой, в глазах у него пульсировал смертный ужас.

Желудок у всех троих подкатил к горлу: платформа уже не опускалась - платформа падала.

- Рви сюда!!! - крикнул Дима Елисею.

Прокопенко рывком схватился за опору второй рукой и, послав ноги вперёд, в мгновение оказался рядом с Сивицким и Метлушко. Поручень вернулся в прежнее положение, заняв вертикальную позицию. Падение перешло в контролируемое движение, всё более замедляясь. Тела троих пассажиров, распластанных на платформе, прижало к поверхности.

Сивицкий раздышался, всхлипывая при каждом вдохе, и дрожащими руками нащупал нож на поясе под слоями плёнки, которой обмотался. Вынул нож из ножен и разрезал узел, связавший его и Иванку. Они вдвоём перевернулись на спину, приходя в себя.

Елисей, лежавший рядом, задел валявшуюся красную жилу. Иоанна охнула от боли. Дима перекатился и в ярости воткнул лезвие в платформу, целясь по пальцам Прокопенко, но тот успел отдёрнуть руку. В глазах Димы бушевали злые молнии. Прокопенко мелко дрожал всем телом, скулил и оправдывался. По его словам выходило, что перст божий, инстинкт самосохранения и особая миссия, оказывается, толкнули Елика запрыгнуть на платформу и отчалить вниз.

Сивицкий только шипел и плевался. Платформа неподвижно висела на высоте метров пятьсот от земли. Иоанна, подобрав высунувшиеся из-под одежды шнуры жизнесети, затолкала их за пояс, обняла руками колени, скрутилась в комок и прошептала:

- Дима, не трогай его. От страха и не такое сделаешь. Ты вот прыгнул вниз тоже от страха.

Дима внимательно заглянул Иоанне в лицо:

- Ты не жалеешь?

- И ещё прыгну! - она слабо улыбнулась и внезапно ткнулась лицом ему в грудь, в слои плёнки, служившие ему одеждой, и обмякла.

- Мы её теряем! Столько рисковали, и всё зря! - воскликнул Елисей.

-Заткнись, ты! - бросил Сивицкий, но это было уже слишком: Елик и так подкатил глаза и шлёпал губами, читая молитву. Когда он открыл глаза, то зажмурил их опять: Сивицкий зло смотрел на Прокопенко из-под широких бровей, в левой его руке угрожающе выставился нож. На правый кулак левша Сивицкий намотал шнурок с шеи Елисея.

Сивицкий сказал с нажимом:

-Дуем обратно, в ковчег.

- Не-не-не, - замотал головой Елик.

- Обратно! - грозно припечатал Дима. - Ты влез в программу, ты из неё и вылезешь. Ванятку в ковчег надо вернуть, срочно. Если Ванятка умрёт, я дал слово, что и я за ней - тоже. А где умирать - мне всё равно. Дед сказал, этот ковчег нас привёз, и он на нас заточен. Так что жмём вверх, Прокопенко.

-Что я слышу?! Ты помнишь мою фамилию? А то всё Елик да Елик...

- Елисей Прокопенко, будь мужиком. Прошу! Даже если ковчег уже заняли - давай устроим им тёмную. И сделаем это вместе, а?

- Ладно, ты меня убедил, кузнечик совсем как человечек... Я тоже устал сдыхать здесь раз за разом. Куда ни дёрнешься - не сожрут, так покусают, не покусают, так затопчут... Только не гони, дай подумать, а?

Они потянули поручни вверх.

- Ты ничего не чувствуешь? - осторожно поинтересовался Сивицкий, напрягаясь в усилии разогнать платформу и подозрительно оглядывая окрестности, едва различимые в рыхлых сумерках. Воздух пах чем-то знакомым, но трудноопределимым в их взвинченном состоянии.

Елисей кивнул:

- Или резко поменялась погода, или весна пришла раньше времени... как будто морозы кончились...

Их размышления прервал странный шум вверху. Вскоре они различили клёкот летящей в тёмном небе стаи птиц, поразились, не поверив своим ушам, и поняли, чем пахло: водой и сырой землёй, освободившейся от снега. И этот запах был пьянящим, как положено воздуху весны, но нервное напряжение мешало почувствовать его раньше.

Елисей бросил давить на поручень и прошептал, поражённый своим прозрением:

-В ковчеге время тянется! Лёха говорил! Дед что-то толковал, но я слышал рассказ деда в пересказе Алины, и не въехал в тему!..

- Ты мог запустить время в другом режиме?

Елисей зашипел неразборчиво и потянул поручень вверх.Наконец, выговорил:

- Мог и запустить... Программы подписаны иероглифами. И латиницей. Но не по-английски, это точно. Что сделалось с амерами после нас? Куда подевались? Может, Франция последним летом не только мундиаль выиграла, а вообще всё выиграла?

Дима сказал:

-Я попробую кой-чего...- С этими словами он сильно потянул на себя вертикальную перекладину, из-за которой чуть не свалился с платформы Елисей. Елисей подсобил ему, заметив, что стойка подалась внутрь.

Стойка склонилась в центр платформы, и лифт рванулся вверх. Иоанна внезапно всхрапнула, как человек, которому запустили сердце. И замотала головой. Дима бросил тянуть стойку, обнял ладонями лицо девушки:

- Тихо-тихо, скоро приедем... Елисей, внутри ковчега есть камеры слежения?

- Есть. Там всё под контролем.

- Везде? И возле лифта?

- Везде, говорю же тебе. Но на них видны не мы, а наши жизнесети... постой, значит, если мы вернёмся без жизнесети, электроника нас не заметит?

- Так в чём вопрос? Мы с тобой собрались умереть, на кой нам сетка?

- Боже милостивый, как же я боюсь! - признался Елисей, когда платформа замерла посреди белых колонн.

- Елисей, ты мозг операции, тебе нельзя бояться. Только холодный расчёт и железная логика, ничего больше. Мозг, помогай мне нести Ванятку. Пусть доктор сделает ей новую сеть. Она рискует больше нашего: этот летающий лазарет чуть не прикончил её прямо на операционном столе. А ты пойдёшь и спокойненько выключишь то, что включил. Большего я от тебя и не жду. В крайнем случае, нас снова попросят выйти, а мы уже знаем, что от падения не умирают, умирают от приземления. Но когда ещё то будет...

Хроники Лилии Цыбульской. Первая весна в диком краю

Охотники принесли богатую добычу: рябчиков, оленину, лосятину, мясо дикой свиньи и большую рыжую шкуру. Они сказали, это шкура молодого мамонта.

Но ещё раньше, до их возвращения, в лагерь вернулись Краснокутский, у которого нестерпимо разболелась рука, и Юрик, которого задел рогом лось. Их привёл Саша Реут, гитарист, ему выпал горячий жребий сопровождать больных до лагеря. Парни привезли на санках Матвея. Матюша сильно простудился, и нам пришлось выхаживать его до самой весны.

Владик Адамчик рассказал, как они пошли в лес по руслу ручья, на котором была устроена их первая ночная стоянка, а потом ручей сузился и исчез в сугробах. Тогда Владик снял лыжи и взобрался на высокий гребень, где росли дубы, такие же, какие стоят на берегу Большой реки. И увидел, что Большая река рядом, и тропинка до школы на другом берегу тоже близко, только она под снегом. И они сократили путь, и неделю провели на трёх этажах, и из школы выходили ловить зверя. Когда они поохотились и уже ушли с трёх этажей, их догнали парни с Жекой Бизоничем во главе. Эти ребята поднимались в ковчег, жили в нём, и у них время там, внутри, текло по-другому. И ещё охотники видели на сосне яркую вязаную шапочку с помпонами, какую носила Иванка Метлушечка, а в другой стороне нашли шапку Димки Сивицкого. Ребята уверены, что шапки упали сверху.