Александра Косталь – На дне озерном (страница 20)
Девушек на такую небольшую площадь оказалось больше десяти, точно Даша не смогла посчитать, когда они с рёвом бросились в ноги Хозяйки и повисли на краю рубахи, проливая слезы. От эмоций каждая из них выпустила истинный облик, потому рука об руку оказались щуки, какие-то грызуны и лисы.
Не только Хозяйкины сёстры здесь были, но и Полудницы с Сумерицей.
Их плач наверняка был слышен во всём клубе, но Даша всё равно прикрыла дверь, чтобы хоть как-то скрыть происходящее от посторонних глаз. Отчаяние на их лицах сменилось надеждой, и Хозяйка обнимала их, как родных дочерей, вернувшихся наконец домой, гладила по волосам и мягко приговаривала:
– Больше ничего не страшно, теперь вы со мной, сейчас поедем домой.
Даже у Даши что-то внутри ёкнуло от этой материнской нежности. Её мать никогда не вела себя подобным образом, и, пожалуй, смотря фильмы и сериалы, где такое происходило, Даша всегда подсознательно желала этого. Ждали и любили её отец с бабушкой, а мать не умела проявлять чувств, хотя и говорила, как мечтала о дочери в особо хорошем расположении духа.
Только так можно объяснить, почему она подошла к ним, присела рядом, раскинула руки в объятьях и зарыдала вместе со всеми.
– И ты моя рыбка, и ты моя рыбка, и ты тоже моя рыбка…
Душу захватила удушающая тоска, но рядом с ней она рассеивалась. Её пальцы вплетались в волосы, отгоняя всё плохое, ненужное, оставляя только свет и тепло. Даша забылась в своём несчастье, полностью отдалась забытью и не знала, сколько прошло времени прежде, чем…
Дверь со всей силы распахнулась, снова едва не сломавшись о стену – на пороге стоял высокий мужчина в деловом костюме и с крайне недовольным выражением лица:
– Что здесь происходит?!
Девушки закричали, мигом растеряв всё слезы, и забились в разные углы, прикрываясь полотенцами или одеждой. Он даже не обратил на них внимание, а последовал сразу к Хозяйке, наверняка нарочно наступив Даше на руку. Та выругалась и тоже отошла подальше от него.
– Ты кто такая моих девочек пугать? Охрана, выведите её! Понаберут тут и проходной двор устраивают…
Нажать на тревожную кнопку он не успел. Хозяйка оказалась совсем рядом, заглядывая ему в глаза и шепча что-то. Вся ярость слетела с его лица, уступая место панике. Лишь спустя какое-то время Даша заметила, что именно она делает.
Его щёки, шея и руки начали увеличиваться, в то время как отёк на лице Хозяйки стал уходить. Кожа мужчины натянулась до предела, когда он сам стал больше походить на аквариум. Только тогда тот обрёл дар речи и бросился на неё, сжимая худую шейку в лапищах:
– Прекрати! Прекрати это делать, а то задушу!
И он вправду стал душить, серая кожа на её лице приобрела ещё более светлый оттенок, а пальцы с гнилыми ногтями вцепились в его запястья. Сказать что-то у Хозяйки не выходило, только глотать воздух ртом наподобие рыбы.
Лицо мужчины начало ползти по швам, заливая один глаз кровью, но тот всё равно не отпускал. Лишь когда кожа на руках вздулась пузырями и начала лопаться, тот взвыл от боли и отбросил её в сторону.
– Каждый, кто идёт против меня или моих кровных сестёр Полудницы и Сумерицы, больше не существует с нами на одной земле, – из угла прошептала Хозяйка, проклиная его.
Но мужчина её не слышал: он кусками снимал с себя эпителий, потом сетку сосудов, добираясь до самого черепа. Даша готова была поклясться, что видела его носовой хрящ, на глазах превращающийся в желе. Его крик разносился эхом по коридору, когда скальп произвольно сполз с его головы, и крови, почти полностью залившей белый костюм, стало ещё больше.
Ему оставались считаные минуты, когда Хозяйка поднялась на ноги и схватила лежачего за подбородок, призывая поднять голову – мясо на этом месте зашипело, и запахло жареным.
– Будешь ещё торговать моими сёстрами?
Он выдал что-то несвязное: ещё минуту назад работорговец выплюнул зубы и гнилой кусок, оставшийся от языка.
– Приму это за «нет». Рыбки, собираемся и на выход.
«Рыбки» засуетились, забегали по гримёрке, без проблем перешагивая через издающего предсмертный вой начальника. Через минуту все стояли едва ли не шеренгой, готовые отправиться домой.
– Мы все не влезем, – решила уточнить Даша, в очередной раз сбившись со счёта.
– Поймаем машину, – отмахнулась одна из лисиц, вернувшая себе человеческий вид. – В тесноте да не в обиде, правда?
У Даши закрались смутные сомнения.
Глава 8
Заблудшие души не только людей
Даша не помнила, как они добрались до Алексеевки, все ли девочки согласились вернуться, и куда делась Хозяйка. Только что они толпились в раздевалке ночного клуба, а в следующую секунду она открыла глаза, лёжа в собственной постели.
Оглядевшись, Даша нащупала рукой выключатель – тот щёлкнул, но мрак, рассекаемый только светом фонаря из окна, не исчез. На улице шумел ветер, гнул к земле ветви яблони и заставлял их раз за разом ударяться в стекло. Под крышей шумело, будто она вот-вот сорвётся.
Неужели из-за бури вырубило свет?
Такое Дашу не устраивало. Она поднялась на ноги, прошлёпав босыми пятками по холодному полу до летней кухни, где висел щиток. Даша мало что понимала в электричестве, когда сталкивалась с ним в реальной жизни – то ли дело задачи и лабораторные, их она всегда делала на отлично – но точно знала, что если там что-то горит, значит, свет есть.
Для верности Даша ещё раз подняла-опустила тумблер, но «да будет свет!» не произошло.
Интересно, у соседей он есть?
Она отперла замок и толкнула дверь. Та с грохотом ударилась о стену попутным ветром – Даша даже не успела её схватить, а когда смогла, ураган подул так, что пришлось прикладывать все усилия, чтобы та снова не распахнулась на сто восемьдесят градусов. Ей хватило секунды, чтобы выглянуть и убедиться, что у соседей светло в окне, и захлопнуть дверь, закрывая её на всевозможные замки.
– Понятно, почему ворона нет… – вслух подумала Даша, сдувая с лица взбунтовавшиеся пряди.
– В такую погоду только под водой и спрячешься.
Она подскочила на месте, вскрикнув, и схватилась за первое, что попалось под руку, чтобы выставить перед собой. Это оказалась швабра. Чуть позже стало понятно, что ничем она Даше не поможет против гостьи – на табуретке за столом сидела Тоня.
Вся в крови.
Рот, шея, рубаха от груди до колен были пропитаны ею. Где-то коричневели старые пятна, где-то ткань блестела от совсем свежих следов. Тоня вся промокла, и от двери до её места тянулся красный след. В темноте Даша даже не сразу это разглядела.
– Пошла вон отсюда, – прошипела она, мигом ощетинившись и угрожая древком. – Глухая?
Тоня подняла на неё глаза. Даша едва сдержалась от вздоха: поперёк щёк тянулись два синяка со свежими кровоподтёками. Под глазами пролегли тени, волосы оказались спутаны, клок выдран.
– Не гони меня. Идти мне больше некуда.
– А как же твоя любимая Хозяйка? Ты же ей служишь, – со злостью бросила Даша, возвращая швабру на место – этой бедолаге даже дойти до неё сил не хватит.
Тоня не ответила – вместо этого бросилась Даше в ноги, как совсем недавно бросались рыбки к Хозяйке, и взмолилась:
– Не отдавай меня ему!
И заплакала. Беззвучно, только плечи сотрясались в рыданиях. Она выглядела совершенно беспомощной, как слепой побитый местной ребятней котёнок без хвоста и с оторванным ухом. И её Даша считала чудовищем? Это она утопила её, отправила, считай, на вечное услужение к главному кошмару их с бабушкой рода?
– Иди к Хозяйке.
– Не могу! Там, там, там…
– Что?
– Она привела заблудших, – тихо и мрачно произнесла Тоня, будто это что-то объясняло.
– Знаю. Мы вместе ездили…
Даша не успела договорить – Тоня вскочила, но ноги подогнулись, с грохотом роняя её на половицы. Она отползла в угол, испуганно содрогаясь.
– Т-ты из её кровных?
– Что? Нет! Наверное, нет.
– Тогда з-зачем? Ты нас ненавидишь, да? Кого-то твоего утопили? – затараторила Тоня, и у Даши в голове всё поплыло от её визгов, так похожих на голос Хозяйки.
– Стоп! По порядку: кто, кого, когда и зачем.
Она обняла сама себя, зажмуриваясь, и Даше даже стало немного стыдно за собственный напор. Тоня явно попала в беду и пришла за помощью. В этот дом она бы наверняка явилась в последнюю очередь, значит, всё более чем серьёзно.
Пересиливая себя, Даша подошла ближе и присела на расстоянии вытянутой руки.
– Твои раны нужно обработать.
Тоня яростно замотала головой.
– Бесполезно. Ничего уже не заживет.
– Давай хотя бы кровь смоем.
Но Тоня наотрез отказалась что-то делать со своим внешним видом.
– Ты не знаешь, что делают с заблудшими, да? Ты хорошая, и не стала бы обрекать кого-то на подобное.