Александра Косталь – На дне озерном (страница 18)

– Ещё как поедешь. Я такой грех на душу не возьму, – приговаривал Фома, заталкивая её в салон.

Едва хлопнула дверь, сразу же сработали замки – та оказалась заблокирована. Даша для верности дважды дёрнула ручку, но та, как и ожидалось, не поддалась.

Взгляд заметался по салону и остановился на зеркале заднего вида, в которое за ней наблюдал риелтор. Она нашла себя и сразу же отвернулась: видеть вместо собственного лица рыбью голову всё ещё было невыносимо.

– Можешь не пытаться, – вся приветливость в его тоне растаяла, остался только холодный металл. – Сиди тихо и останешься невредима.

– Вы не риелтор, – покачала головой Даша, и сердце замерло от лавины осознания. – Вы чёрт знает кто!

Циничный смешок стал ей ответом. Но, прежде чем Фома занял место рядом с ним, она успела со всей силы впечатать того лицом в руль – машина выдала мерзкий для ушей гудок. К клавишам Даша дотянуться не успела: отныне совершенно чужой родственник занял своё место и больно ударил в живот – она согнулась пополам.

Риелтор выругался, вытирая с губ красные пятна. Даша вжалась в заднее сиденье, быстро пытаясь придумать путь отступления. Автомобиль сдвинулся с места, за окном замелькали серые пейзажи ноябрьской природы. Алексеевка проносилась мимо, и у Даши сжималось сердце до брызнувших из глаз слёз. Нахлынула тоска, какой она никогда не испытывала: ни когда уезжала из родительского дома, ни даже на бабушкиных похоронах. Будто её сердце вовсе оставалось здесь, а Дашу увозили, предварительно вырвав необходимый орган из груди, и теперь на его месте зияла дыра, терзаемая осенним ветром.

– Ну, ты посмотри на неё, – сокрушался Фома с переднего сиденья. – Сидит, ревёт. Чего ноешь, а, рыбка? Скоро начнётся новая жизнь. Ты будешь в восторге!

На последних словах он расцвёл, и хороший настрой передался и риелтору. У Даши же от его оскала по коже пробежал холодок.

– Куда вы меня везёте? Не надо говорить, что домой.

– А она не глупая, – с сожалением произнёс он и повернулся к Фоме. – Много за неё не заплатят.

– Ты…Ты хочешь меня продать? – голос задрожал, как Даша не пыталась сдержаться.

– Ой, только не надо здесь устраивать трагедию! «Мы семья, как ты можешь!» Знаешь, сколько я такого выслушал? Так что заткнись и не запачкай мне там салон соплями, поняла?

Тормоза заскрипели, и их кинуло по салону. Даша была не пристёгнута, потому вылетела едва ли не в стекло, повиснув между сиденьями.

– Ты что вытворяешь?!

– А откуда я знал, что здесь люди есть!

Даша вернулась на место, потирая ушибленное плечо, и ахнула: в паре сантиметров от капота стояла девушка, спрятав лицо под опущенными волосами. В полуметре возвышалась вывеска. «Алексеевка» было перечеркнуто

Они на выезде.

– Девушка, – риелтор выглянул в окно, обращаясь к девушке. – Вы не могли бы освободить дорогу? Мы, как бы, торопимся.

Вместо ответа она подняла голову – белые глаза блеснули в свете фар. Даша узнала в ней Хозяйку.

И сама едва призналась, как же рада её видеть.

Фома нервно сглотнул.

– Вот так встреча…

Риелтор тоже смекнул, что происходит что-то неладное, и вернулся в салон, плотно прикрывая окно. Потом резко нажал на газ, отъезжая назад и выкручивая руль. Объехать её по обочине не выйдет: там овраг, а Фомина четырнадцатая вряд ли переживёт подобные американские горки. Потому риелтор сильно сдал назад, а потом вжал педаль и понёсся прямо на девушку.

– Нет! – только и успела выкрикнуть Даша, когда до катастрофы осталась секунда.

Но её не произошло. Машина замерла на том же месте, где притормозила и впервые. Риелтор пробовал ещё и ещё, и с каждым разом улыбка на лице Хозяйки становилась всё шире, являя гнилые зубы, всё безумнее.

– Хватит мне тормоза портить! Или до тебя с первого раза не дошло? – взорвался Фома, когда на пятый раз ничего не вышло. – Дай я сяду, уж не первый день за рулём как некоторые.

Риелтор запыхтел от раны задетого эго, но всё же начал отстёгиваться. Он первым вылез из машины, и всё внимание Хозяйки было приковано к нему. Его же нисколько не напрягало её присутствие, потому он обошёл капот, едва не задев её плечом, и уже направился к пассажирской двери, как вдруг замер. Его кожа сначала покраснела, потом позеленела и снова обрела пунцовый оттенок. Глаза закатились, являя белизну, разрезанную покрасневшими сосудами, сам риелтор схватился за горло. Он закашлялся, и изо рта полилась вода. Сначала так Даше показалось. Но вскоре стало видно, что это зелёная слизь, густая и тёмная, она лилась изо рта, ушей и проступала даже в уголках глаз, в то время как тот мучился от удушья. Когда он упал на колени, Даша больше не могла наблюдать, но всё ещё отлично слышала то, как её похититель захлёбывается в болотных топях.

Фома выходить из убежища не спешил и спокойно наблюдал за жестоким убийством своего компаньона.

– Зачем вам я? – наконец обретя голос, спросила Даша прямо над его ухом. Тот дёрнулся, но отвечать не спешил. – Кому вы продаёте… рыб?

– Ага, щас я тебе и сказал. Фигу видела? – тревожно рассмеялся Фома, бегая глазами по сторонам.

– Я-то тебе лучшую жизнь хотел устроить. А надо было сразу на мясо пустить, ещё после похорон, пока не оклемалась.

– Да пошёл ты!

Его Даша тоже попыталась припечатать наглой рожей о панель, но тот раскусил её план и выкрутил запястья: она ойкнула от боли и отползла в угол.

Когда риелтор перестал издавать хоть какие-то звуки, внимание Хозяйки переключилось на Фому. Машина заглохла, хотя ключи никто из замка зажигания не доставал – осталась только музыка. Романтичный француз пел о чём-то спокойным голосом под аккомпанемент пианино, когда Фома нащупал у себя под курткой жабу. Точнее, Даша только услышала, как он по-девичьи заверещал, подскакивая на сиденье и пытаясь разорвать одежду голыми руками. Когда он сообразил расстегнуть её, уже как ошпаренный выскочил на улицу. Саму виновницу удалось увидеть позднее, когда Фома добрался до неё – та успела залезть глубоко в штаны – и швырнул на асфальт.

Жаба ответила ему что-то на своём, жабьем, и отскочила подальше от неадеквата.

А Хозяйка в один прыжок оказалась за его спиной. Раздался треск, будто кто-то вскрывал сильно спелый арбуз, и Даша отвернулась, чувствуя, что вот-вот предстоит взрыв. Когда же тот прогремел, она ощутила себя, поставленная промозглому ветру.

Каким-то образом Даша оказалась на улице, в метре от тела Фомы. Так она предположила по одежде, потому что от головы осталось кровавое рагу, остатки которого Хозяйка с удовольствием слизывала с пальцев.

Дашу едва не стошнило от этого зрелища.

– Они хотели тебя забрать, – тихо произнесла Хозяйка, оттирая ладонь о рубаху. – Никто не смеет забрать мою сестру.

– Спасибо, – в тон ей ответила Даша, сама удивившись собственной искренности.

Хозяйка подняла голову – она была гораздо ниже, совсем игрушечного роста – и собрала рукой жабу, устроившуюся у Даши на плече. Её передёрнуло, и это не вышло скрыть.

– На самом деле Бусинка милая. Когда не впрыскивает яд на слизистые.

– А, значит, вот зачем она… – Даша замолчала, смутившись, и сразу перешла к другой, более важной теме, – ты знаешь, что они хотели сделать?

– Продать, – равнодушно пожала плечами она, поглаживая своего домашнего питомца по голове. – Нас любят заводить, как зверюшек. Люди называют нас экзотикой. Так было и есть во всех осколках.

– Что за осколки?

Хозяйка указала на мнимую границу Алексеевки.

– Там уже другой. Сюда могут приехать только те, кто был здесь в день раскола, или его ближайший кровный родственник. Ты, например.

– Когда же случился раскол?

– Среди нас появилась предательница.

– Василиса?

Вместо ответа она приблизилась к телу Фомы и потянула за руку, закатывая рукав. В свете фонаря блеснул металл – там оказались часы, вызвавшие на лице Хозяйки детский восторг. Она мастерски сняла их и спрятала в нагрудный карман рубахи, словно трофей, подтверждающий её победу над врагом. Только после этого она одарила Дашу ответом:

– Каждый, кто идёт против Хозяйки или её кровных сестёр Полудницы и Сумерицы, больше не существует на одной земле. А твоя тётя посмела не просто пойти, она позарилась на золотую гору. Ту, что она собирала столетиями!

Последние слова Хозяйка высказала с особым ехидством. При взгляде ей в глаза желание расспрашивать дальше отпало у Даши окончательно. И всё же, один вопрос так и норовил сорваться с губ:

– Что делать дальше?

– С ними? – вмиг оттаявшая Хозяйка ткнула пальцем в сторону трупов. – Можешь не беспокоиться, сёстры разберутся.

Раздался звонок. Он шёл из-под тела Фомы, и Даша не сразу поняла, что ему кто-то звонит на телефон – до того странная была мелодия: гудящая и тягучая, она нарастала с каждой секундой и становилась совсем невыносимой для ушей. Так гудит земля перед землетрясением, это Даша помнила ещё с их с родителями неудачного отпуска на море, когда ей было восемь. Ничего более жуткого она не слышала.

До недавнего времени.

Они с Хозяйкой переглянулись. Даша сделала вид, что не понимает, на что намекают её кивки в сторону трупа. Та же сразу смекнула.

– Ты боишься смерти?

Даша быстро закивала, так что в шее что-то щёлкнуло. Хозяйка облизнула пересохшие губы и тяжело вздохнула:

– Придется переучивать. Вы, люди, воспитываете себе подобных совсем беспомощными.