Александра Клэй – Академия семи стихий. Пробужденная (страница 6)

В животе заурчало, убрав крышку, наколол на вилку сочащийся соком кусок телятины и с удовольствием выдохнул, почувствовав нежный вкус.

«Интересно, ела ли Кира?» – мелькнувшая мысль сработала как гонг в голове.

Зачерпнув порцию картофеля, я потянулся левой рукой к выдвижному ящику стола, доставая заветную черную бумагу.

Где-то в груди засело легкое предвкушение, я быстро черкнул несколько слов, возвращаясь к еде на время ожидания ответа.

«Как ты себя чувствуешь?».

Без конца поглядывая на послание в надежде разглядеть ее почерк, я разломал кусок хлеба, сдабривая его соусом.

Боги, я был готов поклясться, что все вкусы стали ярче, иначе почему мне хочется все больше стонать от удовольствия с каждой новой порцией еды в своем рту?

Разделавшись с поздним обедом, я дождался, пока стол опустеет от посуды и снова нашел глазами записку – ответа не последовало.

Нахмурившись, вывел:

«Мы теперь не разговариваем?».

Пять, десять, двадцать минут.

Ее молчание сводило меня с ума, в чем, собственно, дело?

Я не мог сосредоточиться на этих треклятых отчетах, чувство беспокойства усиливалось. Может ее нет в покоях?

Но тогда слова растворились бы сразу после написания…

Так, Эльсевар, приди в себя – у нее есть полное право на личное пространство и желание или нежелание тебе отвечать… Последние слова кольнули.

Я вновь попытался углубиться в документы, но текст просто не отпечатывался в памяти. В третий раз прочтя одно и то же, я резко поднялся. Нет, так не пойдет.

Просто узнаю – всё ли в порядке и вернусь, иначе ничего толкового я сегодня не сделаю. Кивнув своим же мыслям, представил ворчливую дверь с номером «17».

Картина, открывшаяся мне, убедила меня в обоснованности тревожных звоночков – в распахнутом проеме отчетливо просматривался погром гостиной.

Повсюду валялись разбросанные книги, записи, подушки, личные вещи, которые спешно собирали закадычные друзья моей… Адептки. Войдя внутрь, молча обвел помещение взглядом, присутствующие замерли, чтобы через полсекунды оборотница метнулась ко мне:

– Магистр Савлазар, мы не понимаем, что случилось! Мисс Пруденс не может нормально рассказать – только и делает, что всхлипывает! – тараторила Оллиндира.

Вслед за ней высказался Луи:

– Ректор, мы поняли только то, что Кирриаду увели под конвоем по приказу мисс Кейсел…

Значит Лаура устроила все это? Я не мог поверить, что эта женщина настолько перешла границы.

Неужели все из-за глупой ревности? Но мы остановили наши отношения – ее подобное и волновать не должно…

Раздражение внутри меня подняло голову высоко-высоко, глаза сузились, из груди вырвался рык:

– Когда? – я чувствовал, как по щекам заходили желваки, а вена на лбу пустилась в чечетку.

– Как мы поняли – буквально недавно… может десять-пятнадцать минут назад. Но что госпоже Лауре могло понадобиться от Ады? – прошелестела банши.

Развернувшись на негнущихся ногах, я вышел прочь.

Если мои догадки верны – Лаура не забудет этот день и прошение о ее переводе и направлении другого специалиста на соответствующую должность в Академии все-таки ляжет на стол главы Управления.

Сегодня же.

Еще на подходе к нужному кабинету, я почувствовал внутри такую бешеную ярость, что не смотря на собственное состояние – понял, связь работает и происходящее за дверью мне совсем не понравится. Эти болваны, прислуживающие Лауре, ещё и попытались преградить мне путь – что ж, виноваты сами.

Взрывная волна, предназначенная для двери, смела заодно и их, наверняка болезненно протащив по полу и приложив об стены.

Спавшая пыль явила мне то, что практически сразу подписало приговор бывшему представителю Управления в Академии семи стихий – Кирриаду спеленали чары Кейсел, высасывая жизненную энергию и, скорее всего, не давая не то, что пошевелиться, но даже сделать вдох.

Кровь заструилась по венам с такой силой, что я еле сдержал порыв метнуть в женщину смертельное заклятие.

Взрослый и опытный маг напал на адепта, напал на Киру… еще хотя бы пять минут и ей пришлось бы провести минимум три недели в лазарете и то не факт, что резерв можно было бы восстановить окончательно!

Буравя взглядом Лауру, я собрал остатки самообладания, задав единственный вопрос:

– Как ты посмела, женщина?

Она затравлено глядела на меня, сбросив с Кирриады путы, последняя осталась стоять неподвижно. Решив, что проверю ее состояние после, я стал надвигаться на бывшую любовницу.

Наконец открыв свой рот, она соизволила объясниться:

– Эльсевар, дорогой, это не то, что ты подумал! Ты был в министерстве и даже не знаешь, что произошло! На что она подтолкнула Корлиаза… – ее губы тряслись, она заламывала руки, видимо, для пущей убедительности.

Нависнув над ней, процедил:

– Что такого произошло, Лаура, что ты возомнила себя в праве обыскивать покои адептов, силой их забирать и применять в отношении них магию наивысшего порядка?! – моя рука с грохотом раскрошила кусок стены прямо над ее головой.

– Н-нно, ты не понимаешь, онни-и.. – заикалась она, – …разграбляют источник в-вв лесу.. – Лаура буквально тряслась, вжатая в разбитую опору.

На ее душевное равновесие мне было откровенно плевать:

– Где официальное прошение? Где отчет о собранных доказательствах?! Или ты считаешь, что одного твоего слова достаточно для предъявления обвинений? – я глухо рычал, ладони жгло скопившейся на них силой, мне хотелось раздавить нахалку.

Из-за спины донеслось короткое:

– Эльсевар, не надо.

Меня как будто облили холодной водой. Мое имя на ее устах – звучало как музыка, реакция тела сразу же выдала его тоску по ней. Растерявшись от такого личного, да ещё и смелого, обращения – я повернулся к Кире.

Бледная, хрупкая, с рассыпавшимися по плечам волосами, она смотрела на меня какими-то потемневшими глазами. Ни малейшего проблеска эмоции, ни страха, ни нежности в этом взгляде не было. Только усталость и бесконечная глубина.

Я бы так и стоял, рассматривая ее, если бы не вопль вмиг позабывшей о своей провинности Лауры:

– Что ты сказала, дрянь?! Ты кем себя возомнила, чтобы вмешиваться в наш диалог?!

Кирриада зло усмехнулась:

– Вы что-то путаете, госпожа Кейсел. Первое – это скорее был монолог, второе – скажите спасибо, кажется, я спасла Вас от худшей участи. – и, посмотрев уже на меня, – Ректор, я прошу прощения.

Эти извинения не были искренними, все в ее виде кричало о том, что сожалением тут и не пахнет. Что-то было в этой непоколебимости девушки, что-то, с чем мне только предстояло познакомиться…

Отмерев, я прочистил горло:

– В мой кабинет. Обе. Живо.

Очутившись на месте, я жестом указал женщинам на кресла. Кирриаде мое приглашение, конечно, не требовалось – она невозмутимо уселась в то, в котором когда-то выливала на меня кучу своих разнообразных чувств. Надо сказать, не слышать их отголосков впредь – было в тягость, словно незаживающая дыра зияла посреди грудной клетки.

Отогнав прочь лирику, я сел, обратившись к Лауре:

– А теперь спокойно, четко, с расстановкой – что случилось, когда и при чем здесь Кирриада и Корлиаз.

– И Амарок. – нахально вставила Кира.

– И Амарок. – вторил ей я.

Метнув в девушку полный ненависти взгляд, Лаура протянула ладонь и накрыла ею мою. Не знаю, чего она пыталась этим жестом добиться, но я отклонился в кресле, положив руки на колени и поторопил:

– Я слушаю.

– Дорогой… – она осеклась, поймав глазами момент, когда я недовольно поджал губы, собираясь привести ее в чувство. – Магистр Савлазар, мною зарегистрировано истощение источника, расположенного в Горлумском лесу. И у меня есть все основания полагать, что разоряют его ни кто иной, как Левиаф и Этьен. – она понизила голос. – Вам известно, что подобное карается казнью и считается изменой короне. Разве могла я остаться в стороне, поняв, кто за этим стоит?! – Кейсел всплеснула руками, состроив на лице выражение праведного гнева.

– Каков уровень? – нахмурился, переведя взгляд на Кирриаду.