Цветы которых снова расцветают,
Лишь вспомню их. И туч тяжелых нет.
И юный взгляд улыбкою сияет.
И эльф-шалун, наш сказочный малыш,
Летает от цветка к цветку, смеётся.
Поёт, уверенный, что счастью лишь
Подставь ладонь – оно в неё прольётся.
В страницах книг любимых – мой покой
В страницах книги жизни – теплый ветер,
Цветы, твоя улыбка, взмах рукой:
Привет или прощанье? – Кто ответит.
Нормандка
В историческом музее города Кана (Нормандия) я увидела фотографии местных женщин 19 века. Заинтересовала подпись к фотографии: было сказано, что в одном и том же, черном, платье эти женщины выходили замуж и уходили из жизни.
Примеряю чёрное платье,
Что для свадьбы и похорон.
Примеряю чужое счастье.
Или скрытый строгостью стон?
Выходила замуж – закрыла
Дверь дубовую за собой.
Без сомнения начертила
Путь по жизни себе прямой:
Там на матовом перламутре
Моря, неба и облаков
Не спеша, спокойно и мудро.
Крайних точек две – путь готов.
Угощаю яблоком спелым,
Гости сидр и кальвадос пьют,
В кружевной распашонке белой
Мой младенец. Ему я спою.
Я в толпе молчаливых женщин
Провожаю мужа на лов.
Лишь накидка на мне трепещет:
Лишних нет ни слёз и не слов.
Замуж дочек своих я выдам
И невесток введу я в дом…
Вопреки потерям, обидам,
Прям мой путь, не собьюсь я в нём.
…
Так примерила черное платье,
Что для свадьбы и похорон.
Приняла ли чужое счастье?
Услыхала ли чей-то стон?
Поющие одиноки
Поющие одиноки,
Даже в церковном хоре:
Их души куда-то далёко
Уходят в музыки море
И тот музыкант под деревом…
Стоял скрипач на поляне
В Питере, дворца сцене.
Он точкой смотрелся в гулянье,
Он точкой был во Вселенной
Он, точка, – не цель вселенной ли…?
Не деньги, а подношенья
В странный цилиндр чёрный
Несли ему в воскресенье,
За музыку в мире просторном.
Один на земле он с музыкой…
Быть может, его скрипки
Звуки сплетались где-то
С песней, в метро что с улыбкой
Певцом была чёрным спета.
Не счастье – покой и воля с ним…
И щедро он мне позволил
Песню его услышать. 
