Александра Казакова – В июне 2017 (страница 4)
– У тебя только один брат, и всё. Друзей не надо сюда! Это не члены семьи!
– Это братья и сёстры.
– Но их нет! Я прошу нарисовать только семью! Такая умная девчонка, и так надо мной издевается! Задачи решает, а семью нарисовать не может! Как зовут этих друзей?
Я дала имена неродившимся.
– Маша, Настя, Света, Максим и Наташа.
– А теперь хватит фантазировать и рисуй нормально!
Дома пели в ту же дудку:
– Ты поступаешь в серьёзную школу! Если и дальше будешь выдумывать, решат, что ты дурочка, и не возьмут. И если будешь дальше играть с придуманными братьями и сёстрами, сдадим в психушку, там над тобой издеваться будут.
Но я всё продолжала лет до семи видеть детей именно в таком количестве и таком возрасте. Мы любили играть. Мише до меня особого дела не было, у него были суперответственные классы школы (а они все суперответственные). Маша и Настя уже совсем взрослые, им девятнадцать и восемнадцать, Свете двенадцать, Максиму восемь, мне пять, Наташе ровно год. Какие весёлые игры мы устраивали! Когда меня припугнули, пришлось скрывать. Играли мы, когда я отвлекалась от многочисленных тетрадок.
Даже на дне рождения мне было даже неловко, что я живу, а они – нет. Родиться – роскошь сейчас. Все думают только, как уровень жизни сохранить, законсервироваться, ничего не менять. Кто-то сказал, что жизнь меняется только в худшую сторону. А все как послушные мальчики и девочки поверили. День рождения… Только раз в году. Что делать, если он уже прошёл? На завтрашний день остаётся ждать с утра 365, а то и 366 дней. Волшебство погасло, ты уже не королева. 3 июня, до 2 июня дальше всего. Что же делать всё это время? А ведь в конце мая была такая радость ожидания! Что же делать целый год? Во-первых, бесконечно длинное лето. 92 дня солнца, тепла и лета. Мы как спецшкола доучивались до самого 31 мая. Во-вторых, дни рождения других. Разве не приятно поздравить человека, что ему подарен ещё один год? Три месяца лета, дальше первое сентября. Люблю этот праздник! Вновь увидеть повзрослевших одноклассников, посмотреть выступление и поучаствовать самой. Потом дома праздник, а после можно и погулять: в начале сентября день ещё не такой короткий. День учителя, День матери, там и Новый год. Двадцать третье февраля, восьмое марта, там уже и майские. В мае стремительно теплеет, не успеваешь начать ждать день рождения. Да и другие праздники я не жду, мне и в будни хорошо. Учусь в школе, читаю, решаю любимую математику, хожу гулять. Ожидание праздников – признак скуки и безделья. Помню, как Миша пошутил, что хорошо бы день рождения по заказу. Но ведь это годы жизни! Тогда год человека будет меньше. Жизнь просто сократится! Вот захотел такой семилетний умник день рождения каждый месяц. И что? Через одиннадцать месяцев надо будет в армию, через два года ему уже тридцать один, а через семь лет он уже умрёт. Прямо сказка о потерянном времени, точнее, о сжатом. Если не раньше: может, ему отмерено меньше лет, или он будет заказывать по всякой двойке, чтобы не ругали. Умрёт вроде стариком, но не сделает за жизнь ничего.
Хотя помню, как праздновали день рождения именно по заказу. В соседнем подъезде жила Настя, смертельно больная. Мама её растила одна и постоянно пропадала на работе. Настя понимала, что ей осталось не много, что её уже выписали умирать. Поэтому мы, восьмилетние ровесницы, праздновали ей день рождения, когда она захочет. Игра была такая. На последнем такой дне рождения ей исполнилось семьдесят три. А на следующий день я вернулась из школы и узнала, что Настя умерла. Помню, как упрашивала образцовых родителей прогулять первые уроки, чтобы попрощаться с подругой. Мне ещё тогда сказали, чтобы я метнулась в школу потом и побыла на последних трёх уроках. Помню, как потом пришла на математику, принесла только свой вес, а в мыслях всё ещё обнимала Настю. Я безо всяких эмоций вышла к доске и получила пятёрку. Тогда ещё за окном повалил густой снег.
А мне зачем так праздновать? Я проживу ещё долго. Насте так и осталось восемь, а мне летом исполнилось девять. Потом десять, одиннадцать… Я становилась всё старше. Её мама продала квартиру и уехала. Говорят, у неё началась новая жизнь с новым мужчиной, она родила здоровых детей, первый её бросил из-за болезни дочери. Мол, он предал и она предала. И зачем осуждать? Мёртвым не нужен наш отказ от жизни и вечная фиксация на разлуке. Если бы раньше так мыслили, мы бы вымерли.
Ну что ещё от меня хотят? Математика стала моей жизнью. "Дружат крестики, цифры, точки, нолики, математику очень я люблю". Песня дурацкая, если не опасная. "С детства думаю об оценках школьных я, чтоб заполнили всю тетрадь мою". "Занимаюсь каждый день утром, днём и вечером, чтоб оценку получить, я всю жизнь тружусь". Это уже не норма, а какие-то нездоровые загоны у ребёнка. А если не пятёрка? Ну вдруг. Жизнь кончена? За меня и брата родители никогда не беспокоились, считали, что высокий интеллект решает всё: общение с умными людьми точно не позволит пойти по кривой дорожке, успешная учёба точно обеспечит престижной профессией и высоким доходом. Гордились, что экономят на репетиторах, особенно злорадствуя накануне ЕГЭ. У математически одарённых проблем не бывает, правильно?
Лёша – сын маминой подруги, учился в моей школе вместе с Мишей. Тоже увлечён математикой, как и я. Родители нарадоваться не могли, что мы дружим, считали, что хорошо влияем друг на друга. Лёша предсказывал мне ЕГЭ на сто с плюсом. Мы бесповоротно влюбились друг в друга. С ним можно было быть необразцовой. Его бледно-голубые, как у хаски, глаза так смотрели в мои карие.
– Ренаточка хорошая, тёплая, живая…
– А ещё бывает мёртвая?
– Будет когда-нибудь.
Я смеялась. Началось это в восьмом классе, с тех пор я была такая счастливая… Даже нелюбимые хмурые дни поздней осенью и в апреле подсвечивались нашими встречами. Больше всего мы любили ходить к железнодорожной магистрали, где было слабо слышно громкоговоритель ближайшей станции, но её не было видно. От дома было самое оптимальное расстояние: не очень далеко ходить, из окна и двора не видно. Я говорила:
– Когда мы умрём, мы уже не сможем видеть эту красоту.
– Тогда наверняка будет похожее место там, где мы будем жить тогда.
Лето 2016 года. Родиться в 2000 году очень удобно, рай перфекциониста. Почти ровесница века. ОГЭ – чистая формальность, выпускной из девятого класса у нас даже не проводится, ведь никто в колледж не идёт. А тем летом я уже шла в одиннадцатый класс. Тридцать первого мая отдали дневники, у меня там даже смотреть нечего – одни пятёрки, меня хвалили перед классом. Лёше дали отпуск на месяц, и мы эти прекрасные длинные дни стали проводить вместе. Мы целовались под шум проходящих поездов.
Светлым июньским утром я проснулась не просто без аппетита, было тошно и плохо.
– Рената, садись завтракать.
– Не хочу, голова болит.
Я пошла к себе читать.
– Что это с ней?
– Переходный возраст. Организму тяжело.
К семи часам утра пошёл дождь. Теперь по прогнозу три дня дожди. Все эти дни я лежала. Лёша навещал меня, мы проводили много времени вместе.
– Рената заболела, – как-то на кухне сказал папа.
– А у меня другие догадки, – хитро заявила мама.
– Неужели что-то употребляет? Да, в этой школе ни за чем не следят, кроме оценок.
– Нет, не это…
– Рената, вставай. Восемь вечера, а ты уже спишь. Завтра идём к врачу.
– А Рената не умрёт? – спросил гостивший у нас троюродный брат Ваня.
– Не бойся, не умрёт.
В тот вечер я дальше не могла уснуть от какого-то смутного подозрения. Мама на моей стороне или нет?
– Беременность. Как прерываем?
– Никак, – твёрдо ответила я.
– Я маму спрашиваю.
– Ну, как-нибудь щадяще. Чтобы Ренаточке не было больно.
– Мама, я не хочу.
– Это не важно, подумай о будущем.
Мама – не со мной, не на моей стороне. Хотя чего я, собственно, жду от убившей мне подобных? Думала, что хоть меня как отдельного человека не засунет в свою абортную матрицу.
Днём я выбралась из дома, и мы с Лёшей встретились на нашем любимом месте. Я всё рассказала.
– Знаешь, я не ребёнок, я мужчина. Да и ты тоже не маленькая, я с детьми не начинаю. Поэтому как взрослые люди давай поженимся.
Я не похожа на героиню голливудских фильмов или наших сериалов. Зачем ломаться, искусственно отказываться? Да. А как иначе?
– Всё правильно, я согласна.
– Понимаешь, Рената…
Я напряглась. Что за оговорка?!
– Значит, ты мне послана судьбой, и именно здесь моё призвание. Если бы я отказался от тебя и малыша, то все другие пути были бы несчастными, ведь они не мои.
У меня отлегло.
– Но ведь нужно разрешение родителей. А это вынос мозга, – вспомнила я. Что интересно, тогда вообще не думалось ни о какой репутации в школе, среди знакомых. Это не важно на самом деле.
– Вместе пойдём за этим.
Но сначала зашли к маме Лёши. Там была такая истерика, что необходимая доза успокоительного была бы смертельной. Словно мы человека убили, не меньше. Это при том, обычно она не склонна к такому поведению. Что так вывело из себя солидную уравновешенную женщину? Стресс-то вреден. Почему во время крупных спортивных соревнований люди чаще болеют? Потому, что за результат дрессированного спортсмена человек переживает так, словно что-то угрожает жизни. Мозг не отличает. Вот и поднимается давление, начинаются другие проблемы. Взрослый сын решил создать семью. Да, допустил ошибку с отношениями до брака, но ведь исправляет. Нет бы порадоваться, что воспитала ответственного.