Александра Казакова – Не говори ня.пока (страница 1)
Александра Казакова
Не говори ня.пока
Зачем я приехала домой? Мне здесь не рады. Точнее, бабушка рада ещё, а вот мама – совсем нет. Думала, хоть встретит нормально. Но нет: с самого начала стала гундеть, что денег нет, что всё плохо, про политику не забыла, в которой, конечно, я тоже виновата, потому что проголосовала не так, как маме бы хотелось. Завтра она опять дома. Эти два дня идут за десять. Хорошо, когда она тихо сидит и что-то смотрит. А то начинается: как грязно, надо то, надо это. Её затеи на выходных – я не против до тех пор, пока меня не заставляет. То чистота нужна, то ещё что-нибудь не устраивает.
На море я бежала от проблем. До этого, в июле, я страдала в депрессии. Я за весь день съедала только маленькую мисочку, и то в себя упихивала еле-еле под чай. Вроде голодная, а есть не могу. На юге хоть отъелась. Там никто не ругал. Там я была счастлива. И вот теперь домой вернулась. Так домой не хотела, не зря ведь. Проблемы навалились с новой силой.
Я неудачница. Маме нужна успешная, с детства на меня строился великий план, как я покорю заграницу и перевезу туда маму. В школе были обязательны пятёрки, помню суд-тройку, где против меня сплачивались и обвиняли. Убили бы уже. Тройка – это же преступление. Плохого ребёнка надо убить. Жить должны только те, кто нравится родителям. "Ребёнок должен быть желанным". От нежеланных избавляются. А что, если потеряла желанность? Убить физически уже нельзя, убивают морально. И это мотивация, это архиполезно. Меня ругают во имя будущего, чтобы подстегнуть. А я ничего не хочу. Меня просто ранит грубость. Дом – там, где безопасно, где принимают, а у меня самая строгая комиссия, которой постоянно боишься не понравиться. Хотя и хорошее есть, безусловно, есть. Может, оно и держит меня в этой жизни целых пятнадцать лет? Я ведь, похоже, уже родилась с нарушением витальности. С пяти лет я не хотела жить. Так и говорила: я плохая, меня надо уничтожить. Когда меня ругали, я хотела себя изрезать, прыгнуть с высоты, лечь на рельсы, только бы не было такой плохой и ужасной. Никто меня этому не учил! И я никак не могла избавиться от этого фона. Когда всё хорошо, вроде желание жить есть, но чуть что – его уже нет. Хочу казнить себя за любую мелочь (ну, почти любую). Меня спасает низкая эмоциональность, невосприимчивость ко всякой жести и бытовая неприхотливость. Я не буду страдать из-за отсутствия айфона или дорогой одежды просто потому, что не вижу смысла в этой роскоши. Я могу спокойно смотреть фото мёртвых людей и спокойно ложиться спать после этого. Даже наоборот – помогает уснуть: прожила, сделала, что надо, а теперь сладко уснёшь. Прекрасно отвлекает от повседневных тревог. Именно поэтому я засыпаю легче, чем моя мама, которая не выключается из окружающего мира. От курения, пьянства и чего потяжелее меня спасла невнушаемость. Провокаторы были посылаемы. Нарушать правила безопасности? Это не круто, а тупо, и создаёт помехи другим.
Пытаюсь найти поддержку хоть где-нибудь. Подруге написала:
– Город N не хуже Уссурийска, а Ярославское направление не хуже Дальневосточного.
Она не поняла:
– В смысле?
– Это шутка такая. Чёрная.
– И что тут чёрного?
– Моя ровесница оттуда легла на рельсы, и ей отрубило голову.
– Б-р-р. Жуть. Не надо. Попей успокоительные. Нельзя так волноваться.
Зато другая сразу поняла.
– Город N не хуже Уссурийска, а Ярославское направление не хуже Дальневосточного.
– Что случилось? Диплом не стоит твоей жизни. Не надо так!
– Фото сделаю на железной дороге.
– Не надо.
– Ладно, мирное фото.
– Тогда можно. Пойми, что оценки не дороже твоей жизни.
Я жутко переживаю. Боюсь будущего. А вдруг опять перед защитой разболеюсь? 39 и раскисну. Это в лучшем случае. А в худшем? Домой лучше не возвращаться, если неуд. А куда денешься, если нет своего дохода? Зачем тогда жить? Что будет: крик или даже физическое воздействие? Ни образования, ни работы. Сначала можно соврать, а потом как всё дальше отвечать на вопрос "где диплом"? Сегодня вот консультация как раз по диплому.
Перерыв. Жду руководителя. Надоела синяя заставка на телефоне. Может, Рину Паленкову поставить? Хорошая девчонка была. Жалко её до слёз. Ну зачем, зачем она себя так? Это же страшно. Моя ровесница, выросла бы. Я спокойно отношусь к чужой смерти, когда человек не выбирал, когда он был призван. Это его срок жизни, и не надо людям в это лезть. Именно поэтому не люблю сильные трауры: во-первых, это парализует жизнь, во-вторых, это ропот и несогласие с чужим сроком жизни, отношение к человеку как к собственности, как ребёнок обижается, что у него забрали что-то опасное для него, в-третьих, тут сам умерший чувствует себя неуютно, мол, доставил такие неприятности. Смерть детей меня тоже не трогает: у них такой срок жизни, надо только закрыть рот и смириться. Но тут не был такой срок жизни! Если бы поскользнулась или упала в обморок и была раздавлена поездом – другое дело. А тут сама легла. Её довели. Группы смерти. Там такое воздействие. Это мрак. Моя ровесница, на полгода старше. Но я не совсем моя ровесница. Я внутри мамина ровесница. Я с детства была психологически старой. Противопоказанная мне работа – детский писатель. Я даже в детстве помню себя не такой, как норма. Поэтому просто не смогу говорить на языке ребёнка. Люблю старые песни, фильмы, коллективизм. Один даже сказал, что я похожа на его маму или её подругу. Рина Паленкова старше меня, но я воспринимаю её именно младшей. Я крупнее, сильнее физически. Так больно было читать про её смерть! Прочитала ещё книгу "Дневник Рины Паленковой". Плакала навзрыд. Я ревела из-за книги считанные разы в жизни. Не плакала ни над "Муму", ни над "Серой шейкой". Но тут… совсем другая история. Мне безумно жаль Ренату. Такая ужасная смерть! И локти согнуты, передумала ведь.
Консультация заканчивалась, когда пришли из главного корпуса, с кафедры ИУ.
– Мы заберём вашу студентку на время. Точнее, даже не на время.
– Надо помочь? – спросила я.
– Ну, можно и так сказать. В компьютерные игры играть любишь?
– Ну… только в примитивные, где в шарики стреляешь или числа складываешь. Не хочу тратить время на несуществующую реальность.
– В этой экспериментальной игре ты совсем не потратишь время.
– Такая быстрая?
– Десять дней. Но в реальности время совсем не будет идти.
– Как так?
– Это новая разработка. Игровая миссия длится десять дней, но человек возвращается потом ровно в то же самое время, что и начал. Отсутствие никто не заметит. Но это не совсем игра.
– В смысле? – испугалась я.
– Ты действительно проживёшь десять дней за человека, которого выберешь, изменишь его судьбу. Именно поэтому выбирать можно только обычных людей, влиятельных исторических нельзя.
– Удивительно.
– Это новейшая разработка. Из прошлого можно, будущее нельзя, его ещё нет.
– Это не несёт никаких отрицательных последствий?
– Никаких, плохого не будет. Ну, какого человека выбираешь?
– Рину Паленкову, – твёрдо заявила я.
– Подумай. Возможно, это единственный раз в мировой истории, когда так получится. Не хотела бы кого-нибудь поинтереснее?
– Влиятельные личности запрещены ведь.
– Это да, чтобы не ломать ход истории. Это нельзя.
– Тогда из невлиятельных выбираю её.
– Хорошо.
Тут зашёл Тимур, мой знакомый. Он как раз с той кафедры, талант в математике. Это второй участник.
– Скучненькую миссию выбрала. Я буду языческим князем. Победы, пиры, роскошь.
– Я хочу спасти свою героиню.
– Это же так скучно!
– Ты не понимаешь.
Они что-то посмотрели у себя с компьютера, а потом спрашивают:
– Ты много о ней знаешь?
– Ну, прилично.
– Так, твоя миссия готова. Ты Камболина Рената Игоревна, псевдоним – Рина Паленкова, живёшь в Уссурийске, учишься в Дальневосточном техническом колледже, направление – компьютерные сети, первый курс. Играешь в музыкальной группе "Needless", барабанщица. Парень – Алексей Екимов, он же Алекс Свобода. Друзья – Настя, Юля, Маша, Миша. Географически сориентируешься, пароли от всего сами появятся у тебя в голове. Есть ещё фейковая страница Вконтакте. Думаю, выпускнице Бауманки не трудно будет справиться с первым курсом колледжа, там почти как десятый класс. Это даже хорошо: не будешь отвлекаться на трудность учёбы. Хотя восемь дней учёбы, что тебе достанутся, ты не обязана отсиживать все пары, можешь и прогулять, если не интересно будет. Знания ей не передадутся, они останутся у тебя, поэтому можешь не учиться, ведь учится каждый человек только за себя. И правила. Не наживай проблемы с законом, не калечь своего персонажа, не меняй кардинально внешность, не хвастайся знаниями, потом придёт она настоящая – обнаружится незнание, будут смеяться. Это не правило игры, это просто этика. Во-вторых, Рина Паленкова слабее физически, больше пятнадцати килограмм не нагружать. Она – не ты, ей будет очень тяжело. И Алекса Свободу сильно не бить. Понимаю, что очень хочется, ты злишься на него за то, что он девчонку довёл до смерти. Но не надо. Игра начинается и заканчивается по местному времени. Начинается с пробуждения, заканчивается при переходе через ноль одиннадцатого дня. Ты играешь с 14 ноября 2015 года по 23 ноября 2015 года. Помещаешься в тело своего героя и перенимаешь все физические особенности. Если в игре умираешь, остаёшься мёртвой до конца. Предметы оттуда или туда перенести нельзя. Того, что появилось позже, в игре не будет. Хотя тебе не критично, ты же недалёкое время выбрала.