Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 8)

Она и сама поспешила подойти, отогнула бумагу упаковочную и принюхалась.

– Ничем не пахнет.

– Дульсинея, опять тухлятину притащила? Сколько раз говорил, у Джопетто не бери, он тебе вечно дрянь сует, знает ведь, что ты не чуешь.

– У Дульси нюх отшиблен. Да и вкусов почти не чует, – пояснил мне Гасти. Пока мы убирались в зале, я уже успела немного пояснить им причины изменений в своем поведении. Легенда о потерянной памяти работала преотлично.

– Как же она тогда куховарит? – вопрос вырвался сам собой, но Гасти в ответ только плечами пожал. Да, странная у Вилена компания работает.

– Нет, так дело не пойдет. А еще чего есть?

Купленное Дусей пришлось пересматривать. Порченого мяса нашлось еще два свертка. Я думала, их придется выбросить, но Вилен угрюмо сгреб их со стола и, ничего не говоря, ушел.

Я же, пройдясь по шкафчикам и полкам, благо в кухне был относительный порядок, нашла все необходимое, чтобы хотя бы омлет состряпать. Чем и занялась. А мальчишек пока отправила в сад, десяток яблок набрать на обещанную шарлотку.

К слову, заметила я и опару в большой кадке… Дрожжей, ожидаемо, тут не было, но коли есть опара, то можно будет и на пироги тесто поставить. К тому моменту, как в печи поднимался в глубокой форме пышный омлет, на сковороде шкварчали гренки, а Дульсинея нарезала яблоки, я уже продумывала, что еще могу успеть за сегодня… К завтрашнему открытию меню должно кардинально измениться…

Глава 4.2

Омлет подоспел быстро. Высокий, пышный вышел, загляденье. Я только и успела на стол поставить, отошла за тарелками, а мальчишки уже налетели, как саранча. Принялись тыкать в несчастного вилками.

– Ну-ка! – шикнула на них. – Не торопитесь. И вообще вы руки мыли?

– Вот-вот, налетели, шкоды! – поддакнула Дульсинея, она уже дочищала последнее яблочко.

– Ой, мы что, неженки какие-то что ли? – Гасти состроил рожицу.

Я не говоря ничего боле, схватила его за руку и к глазам поднесла.

– Мать честная! Ты что, под ногтями колонии грибные выращиваешь? – схватив уже улепетывающего парнишку за шкварник, я дернула его обратно. – Ну-ка! Руки мыть марш! А то никакой еды не дам! И вы оба, тоже!

Все трое угрюмо поплелись к умывальнику.

– Я за вами слежу, – подначила я, оборачиваясь через плечо. Сама же принялась раскладывать гренки по тарелкам. Всем поровну. И на нас с Дульсинеей. Вилен вот только непойми когда вернется… С одной стороны подождать бы его.

– Хозяин-то наш надолго ушел? – решила все ж спросить у Дуси.

– А кто ж его знает. Смотря как Джопетто упрется…

Я покосилась на нее, но больше допытываться не стала. Вообще было странно, как женщина, у которой ни нюха, ни вкуса, на кухне работает. Куховарит! Да и вообще, оглядывая всю эту компанию, складывалось у меня подозрение, что тут возможны два варианта. Либо Вилен подбирал себе персонал по принципу – кто первый встал, того и тапки. Либо принимал у себя всех сирых и убогих.

– А больше никто здесь не работает?

Дулься фыркнула.

– Нет, конечно. Куда еще. Если Вилен еще кого возьмет, таверна точно разорится. Мальчишкам вон троим как за одного платит.

– А мы не жалуемся! – Гасти первый вернулся к столу и облизнулся на омлет. Но руки уже не тянул. – Поди устройся куда на работу-то. И чтоб все по честному.

– Тебе-то уже и можно куда податься, – продолжил за него Малик. – А мы с Боди мелкие еще, если только на фабрику сунуться, но там хуже, чем здеся…

Я невольно губы поджала. Фабрика еще какая-то, где детей работать берут. Интересный мирок, надо бы разузнать поболе…

– А родители ваши что ж, не могут о вас позаботиться?

В кухне тишина повисла, что мне аж не по себе стало. Я как раз тарелки на стол переставляла и омлет принялась нарезать.

– Точно память тебе отшибло, Нина, – угрюмо отозвался Гасти. – Нет у нас никого.

И надулся, больше взгляд не поднимая. Остальные примерно так же уселись.

Мне стало неловко. Они ж дети совсем, как же одни-то? Но поняла, что у них спрашивать точно не стоит. Еще сильнее надуются.

– Отшибло, говорила же, – вздохнула я, выдавая им вилки. – Ешьте давайте.

Просить дважды не пришлось. И уже пару укусов омлета спустя тема разговора была забыта.

– Вот это я понимаю – еда, – пробормотал Малик, прожевывая очередной кусок.

– Омлет-то обычный, чего вы, – хмыкнула я, но на душе все равно стало приятно.

– Не, не обычный, – возразил Гасти, глядя на меня с неподдельным восторгом. – Так вкусно давно не ели! А гренки-то! Гренки!

Он покосился на Дульсинею, что как раз закончила яблоко колупать и тоже за стол уселась.

– Ну-ка, помнится, когда Нинка первый раз сготовила, я едва зуб не сломала. Кексы вроде какие-то были…

Она посмеиваясь попробовала омлет и тут же в лице переменилась.

– Уж как я почти вкуса не чую, но это что-то с чем-то.

Теперь все четверо уплетали с аппетитом, которому могли и голодающие позавидовать.

Я только улыбнулась, не желая выдавать, что простой омлет был лишь началом моей здешней карьеры. К тому моменту, как все наелись, на столе осталась пустая сковорода, а я уже отправила в печь шарлотку. И лишь тогда уселась поесть сама, мысленно прокручивая план на остаток дня.

– Поели? – спросила у мальчишек, которые довольно поглаживали набитые животы. – Теперь за дело! Кто первый в зале со своим делом закончит, тот первый шарлотку получит.

Они тут же оживились и потянулись со своих мест.

– Только чтоб на совесть, – крикнула им вдогонку. – Кто филонить будет, вообще ничего не дам.

– А мы чем же займемся? – Кажется, и Дульсинея уже заразилась моим азартом.

– А мы с тобой подготовим все на пироги.

– Пироги?

– Ага, – я кивнула, собирая с тарелки последние крошки гренки, – нужно поставить тесто, чтобы оно успело подняться к утру. А пока займемся начинками.

– Странно это все, Нина, чтоб все это делать, надо знания иметь, – проговорила женщина. Ее круглое лицо выражало явную подозрительность. – Разве ж может человек так перемениться, коли бы и память потерялась?

Я не стала вступать с ней в полемику, плечами пожала, да ответила коротко:

– Откуда ж мне знать. Сейчас я есть, как есть. А какая до того была – не помню.

Дулься усмехнулась, но допытываться больше не стала. Головой покачала только.

Я взяла кадку с опарой, добавила в неё немного воды и муки и принялась замешивать тесто. Мягкое, податливое, оно прямо так и льнуло к рукам. Одно удовольствие. А аромат какой пошел… Вот что значит – натуральное хозяйство.

Мы уже принялись за капусту, когда в кухню вернулся Вилен.

– Хозяин вернулся! Ну как? – Уточнила я, оборачиваясь через плечо.

– Поменял, – ворчливо сообщил он.

– Садись за стол, – я подоспела подхватить у него кульки. Кулебяку может тоже наделать? Мясные-то пироги тоже хорошо пойдут наверное… А еще б бульон поставить. А пельмени у них тут есть интересно! Ох, сколько ж можно всякого попробовать наделать-то! Узнать бы еще, чем местные питаются.

Вилен меня странным взглядом смерил, головой покачал, но за стол уселся. Отложив пока мясо, я поставила перед ним тарелку с омлетом и гренками. Все в печи стояло, почти снаружи, но остыть не успело.

– Это что? – с сомнением он ткнул вилкой в еду. – Это ты готовила?

И поглядел на меня так, словно я его отравить пыталась.

– Я-я, все уже поели, ты один остался.

– И что, живы остались?