Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 66)

Развернув листочек, я прочитала его содержимое.

“Нина, ты срочно нужна в таверне!”

Ни подписи, ни чего-то еще. От кого это?

Я снова оглядела толпу… Может, от Вилена? Он отделился от нас в какой-то момент, встретив кого-то из знакомых. Мы договорились увидеться чуть позже… Почерк Вилена я не очень-то знала. Видела только короткие записи несколько раз, оставленные его рукой.

Ладно, все равно стоит поторопиться. Явно это кто-то из своих, никто другой в запертую пекарню бы не попал.

Только схожу, проверю, что случилось и для чего я понадобилась. И сразу вернусь к представлению.

Может еще успею и для Вилена чего прикупить…

Глава 30.2

Таверна оказалась заперта. Интересно… если кто-то уже вернулся, зачем закрылся изнутри?

— Вилен? — позвала я, заходя внутрь. В зале было темно, только в коридоре светильник настенный, магический, горел. Значит, кто-то недавно мимо прошел.

В ответ мне никто не отозвался. Я оставила ключи и свой кулек с покупками на столе и отправилась на второй этаж. Может, он в комнате?

По лестнице поднялась и головой качнула. Ну да, вон в мансарде свет горит.

— Вилен? Ты чего не откликаешься, я тебя зову, а ты молчишь! — фырчала я, поднимаясь в мансарду. Дверь толкнула, на ходу с плеч платок стягивая. Что-то даже упрела под вечер, на улице душно стало. Может, гроза будет?

В комнату прошла, взглядом обвела. Не поняла ничего. А где..?

— Ну здравствуй, Нина, — раздался голос позади, от коего у меня все нутро перевернулось.

Я замерла, не в силах заставить себя обернуться. Взглядом зашарила по комнате в поисках того, чем защититься можно, но как назло, кроме подушек и теплого пледа на кресле, ничего здесь не было!

— Что же ты, не рада меня видеть? — скрипнула половица, он сделал шаг ближе.

Я порывисто обернулась, шаг назад сделала.

— Якуб, — имя ненавистное само с губ сорвалось.

Он изменился с последнего раза, как я его видала. Осунулся, кожа как-то посерела что-ли. Под глазами круги. А сами глаза точно стеклянные. И в том стекле плескалось столько злобы и торжества, что мне дурно стало.

Я сделала еще шаг дальше от него, на что Якуб усмехнулся. Кинула быстрый взгляд на все еще открытую дверь, рядом с которой он и стоял. Но это не осталось незамеченным. Он толкнул ее, словно отрезая мне последний путь к бегству. Створка захлопнулась, и его ухмылка стала шире.

— Что ты здесь делаешь? — я старалась говорить ровно и строго, но голос все равно предательски дрогнул, выдал волнение.

Я снова обвела комнату быстрым взглядом… Ваза, книга, забытая чайная ложка. Окно за моей спиной, но здесь все равно что третий этаж, я попросту убьюсь, если прыгну в него. И людей, как назло, сейчас на улице нет, все на ярмарке, чтобы на помощь позвать.

— Да зашел вот… забрать свое. — Хмыкнул он, обводя меня взглядом. От макушки до пят и обратно.

— Здесь ничего твоего нет, — заявила ему строго.

— Вот здесь я с тобой не соглашусь, — он оторвался от стены и сделал шаг в мою сторону. Я синхронно отступила. — Я первым на тебя взгляд положил. Давно уже. И ты мне отвечала. А теперь ломаешься.

— Якуб, я замужем за Виленом. Мне казалось, что этот вопрос давно закрыт. Мало тебе было стражи в тот раз?

Еще один его шаг ко мне и мой от него.

— После пары недель в застенках, я понял, что просто с ума по тебе схожу, — его раскосые глаза блеснули голодом. А в голосе прозвучала настоящая мука. — Ты меня приворожила? Признавайся…

Говорит, а сам ближе подступает. Я уже в стол поясницей уперлась. Принялась по столу за спиной руками шарить, хоть книга бы какая попалась!

— Ничего я не делала! — Зло зашипела на него. — Не подходи, Якуб. Я кричать буду!

— Будешь, — губы его исказила гадкая уверенная усмешка. — Подо мной кричать будешь. И мое имя.

Меня страхом затопило, в груди тяжело сделалось, что я едва себя помнила теперь. Его силуэт по сравнению со мной казался огромным. И я прекрасно понимала, что если он меня схватит, отбиться будет попросту невозможно!

Это в прошлый раз он был пьян, а сейчас нет! Сейчас он совершенно трезв! Да вот только… словно бы одержим. Но это его только злее делает.

Книга-таки под пальцы попалась. Я со всего маху швырнула ее ему в лицо. Якуб увернулся, отмахнулся. Но я не тратила времени и уже схватила вазу с подоконника и зашвырнула теперь и ее. Из толстого тяжелого стекла, от нее уже, как от книги, не отмахнешься.

Якуб охнул, когда та в него прилетела, но я уже не смотрела, рванула мимо него к двери. Пальцы уже ручку сжали, почти повернула, но тут голову назад мотнуло. Кожа под волосами огнем полыхнула! Он схватил меня за косу, намотал ее себе на кулак и к себе дернул.

Я схватилась за ее основание, пока он мне все волосы не вытянул. Потянула на себя. Но Якуб уже был рядом, ухватил за шею и почти поднял над полом. Я лишь носками сапогов по доскам чиркала.

Его лицо оказалось напротив моего. Глаза, прежде почти остекленевшие, теперь горели огнем. Предвкушающим.

— Сегодня-то нам никто не помешает…

Он толкнул меня к стене, приложил с силой спиной, что у меня зубы клацнули. Я почти захрипела, не находя опоры под ногами, лишь пыталась его руку от своей шеи отодрать тщетно. А после его губы накрыли мой рот.

Глава 30.3

Его губы смяли меня, надломили стержень, на котором держалось мое естество. Я трепыхалась в его руках, но так тщетно, он был слишком силен! А его натиск не оставлял моему разуму и толики смелости…

Остервенелый поцелуй пил из меня, казалось, саму жизнь. Якуб так увлекся, что даже прикусил мою губу, или просто задел зубами слишком сильно. Во рту появился солоноватый привкус, губу зажгло и защипало.

Я изо всех сил расцарапывала его руку ногтями, но он просто сжал обе мои руки за запястье и пригвоздил их к моей груди, выдавливая остатки кислорода.

В какой-то момент он все же оторвался от меня. Тяжело дыша облизнулся. В его глазах плескались ярость и безумие.

— Ты моя, — прорычал он, чуть отстраняясь, чтобы оглядеть меня. Словно ему было мало держать меня в руках, а нужно было именно видеть. — Всегда была моей!

Воздуха не хватало. Перед глазами уже плыли черные пятна.

Отчаяние придало мне сил. Я собрала последние их крохи и, пока он не прижимался ко мне всем телом, с силой саданула его ногой в пах.

— Сука! — он согнулся от боли.

Хватка на моем горле ослабла, я рухнула на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Этот метод всегда работает безотказно.

Я не стала ждать, пока он опомнится. На четвереньках метнулась к двери, схватилась за ручку дрожащими пальцами. Заперто! Когда он успел?

Тяжелая рука схватила меня за лодыжку, дернула назад. Я упала, ударившись подбородком о пол. Из глаз хлынули слезы вместе с искрами.

— Никуда ты не уйдешь, — прохлиперл Якуб, подтягивая меня к себе. — Поиграли и хватит.

Он поднял меня, ухватил за ткань платья на груди и с силой швырнул на постель.

— Якуб… не делай этого, — я все же попыталась уговорить его, хотя и понимала всю тщетность.

Он усмехнулся. Раз. Другой. После и вовсе рассмеялся. Зло так, нехорошим смехом.

— Я и так слишком долго ждал, — фыркнул он, коленом распихивая мои ноги, чтобы встать между ними. Я отползла дальше по постели, но он ухватил меня за колени, вжал их в матрац. — Еще и позволил Вилену первым до тебя добраться. Скажи, он хорош в постели, этот твой муженек?

Он ухватил меня за лицо, сжал щеки до боли, заставляя смотреть ему в глаза.

— Многому он успел тебя научить?

Я со злости плюнула ему в лицо. Пусть и ребяческий жест, мне… плевать.

— Ты не стоишь и грязи у него под ногтями, — прошипела я ему в лицо.

Он застыл передо мной с прикрытыми глазами. Ярость в нем нарастала, он сам стремительно краснел. Вплоть до шеи.

В следующую секунду мою левую щеку обожгло, а голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело. Привкус крови во рту усилился.