Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 50)
Он буркнул сквозь зубы ругательство и приткнулся обратно к столу. Через пару минут корявым почерком они нацарапали нужную отказную. Ольга приложила внизу свой каракуль. На подпись походило слабо, но любой маг-писец скажет, настоящая та подпись или нет. Потому и подделать нельзя было.
– Бумага пока у нас, – просипел Валер, – Ты не вздумай дурить.
Я скривился, но кивнул. Пусть думают, что на этот счет у них преимущество. Дать им иллюзию, пусть воображают себя умнее всех.
– Детям ни слова, иначе сумму вдвое уменьшу, – добавил напоследок строго. Не хватало еще, чтоб ребятня узнала, что их родители продали. – Я вернусь до заката.
– Будем ждать, – все тем же голоском елейным Ольга отозвалась.
Я вышел на улицу с тяжелым сердцем. Ярость бурлила внутри: противно, что нужно с такими торговаться, смотреть, как за чью-то судьбу грызутся, будто за мешок картошки или кувшин медовухи. Победа эта не радовала. Хоть бы дети не прознали все, что тут происходило.
Когда дверь за спиной закрылась, я выдохнул, позволяя себе одну короткую эмоцию – злость и презрение к этим двум. Трясина, в которой только золото и имеет значение.
Я почти побежал по узкой улице прочь, чтобы не стошнило прямо там.
Отвлекали лишь мысли о странном выбросе жара из моих ладоней… Неужели магия начала возвращаться..?
Да ведь быть того не может.
------------------------------------------
Глава 24.1
До таверны возвращалась в своих мыслях… Уже это обыкновением стало. Улицы окружающие привычными стали, столько раз по ним я пройтись успела, что все наизусть выучила.
А в таверне ощущалось, словно в родную гавань воротилась после долгого и нервного плавания. Здесь, даже в суматохе, мне всегда было почему-то спокойней, чем на улице среди чужих глаз.
Обстановка, правда, теперь была не совсем привычная. Все ж ремонтные работы подошли к концу. Пахло свежей краской, немного древесной пылью и чем-то еще вроде мастики.
Впрочем, по всему дому еще носились мастера. Последние работы почти довершили уже, но бригада у нас была славная, они все по сто раз предпочитали проверить, прежде чем сказать последнее “готово”. Брали чуть выше среднего, но и делали на совесть. Таким и монетки отдавать не жалко, а напротив, с благодарностью за работу расплачиваешься.
Я как увидела, какие теперь у нас полы красивые, да деревянные панели как встали ладно, разрыдаться была готова. Памятуя голые камни, из которых здесь все сложено было и доски те зачуханные, я и сама глазам едва верила. Дело ли, что за такой короткий срок это место до неузнаваемости преобразилось!?
И так мне захотелось до прихода Вилена порядок навести! Чтоб как он придет, уже все чистенько было, без хламья лишнего. Чтоб увидал он сам, как все тут стало… В общем рукава я засучила и отправилась с делами насущными разбираться. Все остальное пока не в моей власти. Как Вилен вернется, там уж станем дальше обсуждать, а пока…
Первым делом пришлось разбираться с доставкой витрин, они вечно напрашивались стать головной болью. Стекольщики и краснодеревщики, которых я свела друг с другом, едва пальцем у виска пальцем не крутили, глядя на мои чертежи, когда мы в первый раз встретились. Таких заказов у них еще не было.
Да, в окна стекла вставляли. Даже витрины оформляли оконные. Но чтобы мебель вот подобную делать? Еще и из гнутого стекла… Такое не практиковали. Обычно товар прямо так выкладывали на прилавках, но мне надобно было, чтобы в пироги мои никто не чихал, но при этом видеть могли. А еще чтоб не портилось, значит к обычным шкафчикам еще холодильную магию надобноть…
Впрочем, едва разобрали что к чему и я дала добро, чтобы после моей пекарни мастера эту мебель и для других смогли делать, все на лад пошло. Видать, учуяли выгоду.
Правда, не помешало это в итоге все равно под самый краешек срока все изготовить. Едва договоренности не сорвали… Приехали еле‑еле, хорошо хоть невредимыми. Парни из упряжки тихо матерились, но аккуратно затаскивали тяжеленные стеклянные створки внутрь – уж я сама проверила, чтоб ничего не треснуло и не побилось.
После и тумбы притащили.
– Ну-ка, осторожнее! – Дульсинея, с полотенцем в руках зажатым, грозно выглядела. – Полы свежие, не дай боги поцарапаете!
Когда все расставили и собирать принялись, мальчишки тоже подключились. Как раз со стекол бумагу транспортировочную снимали. А Дульсинея теперь только охала стояла…
– Да какая ж красота! – вместо прежней барной стойки теперь тянулись ряды витрин с полочками, где мы будем выставлять выпечку. В центре имелся раздаточный столик. Позади тоже полками всю стену растянули. Там и варенья можно выставлять на продажу, и другие полезности с украшательствами держать.
– Да, красота, твоя правда, – в тон ей один из доставщиков выдохнул, когда все на места встало собранное.
– Приходите на открытие, угощу вас пирогами, – пообещала я ребятам, когда они уже уходили. Те уверили, что зайдут обязательно.
Потом с Дульсинеей принимали работу у последних отделочников – где‑то щель подмазать, где‑то уголок подровнять. Мальчики в это время протирали посуду и составляли ее на новехонькие полочки. Очень нравились им наши новые белые тарелочки.
Когда рабочий гул чуть стих, в кухню заглянули двое новых лиц. Местные затейники – распорядители праздников, которым я пару дней назад оставляла записку.
Мужчина с рыжими усами и пухлая женщина с перьями в прическе, оба выглядели колоритно и уверенно. Разменявшись приветствиями и традиционным «о, да вы та самая Нина!», они сразу перешли к делу.
– Слышали мы, у вас тут не просто новая пекарня, а целое событие намечается! – заговорил усач.
– Ну, событие не событие, а расшевелить народ хочется, – улыбнулась я не скрывая усталости. – Думаем столы на улицу вынести, людям развлечений хочется, угощения, музыки… Потому я вас и позвала.
– С этим – как пить дать! – усмехнулась женщина. – У нас акробат, жонглеры, фокусник, все по высшему разряду. Даже огненное представление на вечер можем устроить, если не будет дождя.
– Было бы чудесно! – я прямо и сама загорелась. – Столы выставлю поближе к площадке, пусть народ чай пьет, свежими пирогами угощается и на праздник любуется. Благо улица широкая.
– Листовки мы на площади раздадим, афиши наскоро повесим, уже к вечеру на всех столбах будут, не переживайте! С городской администрацией у нас договоренность на празднества имеется, так что согласуем и ваше.
Я порадовалась, что именно к ним обратиться решила. Договорились быстро: циркачи устроят шоу прямо на улице перед пекарней, будут зазывать прохожих, а кто останется на подольше, тем столы, чай, да угощения вволю. Это был отличный ход: первые дни после открытия – самые важные, тут каждая улыбка на вес золота.
Ну, и этот самый вес у распорядителей тоже в карманах осядет. Договорились на процент от выручки. И мне не накладно, и им интерес побольше народу ко мне загнать.
С распорядителями простились весело и уже по‑дружески. Они пообещали все устроить “на совесть”.
Когда рабочие ушли, мастера добили последние щели, и пыль, наконец, перестала стоять столбом, мне уже хотелось просто лечь на пол и не вставать до утра.
Было ясно: осталась лишь генеральная уборка да расстановка всего на свои места. Скатерти вот застелить белые, стулья поправить… Посуду мальчишки хоть и составили, но больно большими стопками, так несподручно будет в ажиотаж ее вытаскивать. Все новые продукты привезут с рассветом, там уже и заготавливать начнем. Я уже отправила Анфисе записку с тем, что надобно будет помогать, и ответ от нее получила. И она, и другие завтра быть обещались.
Печи тоже сегодня основательно протопили – жар хороший, тянут прекрасно, нигде ни намека на копоть. С тем еще Вилен днем разобрался, а мне уже Дулься докладывала и нарадоваться не могла.
– Даже дыма запаха не почуяла, все ладненько сделали, да храни их святой Иларион! – довольно сообщила она, когда я днем у нее спросила.
Мальчишки после позднего ужина отправились в приют, а мы с Дульсинеей уселись на кухне пить чай. Она заварила себе ромашку, а я пятую чашку взвара за вечер… Еда не лезла никак.
– Тяжелый денек, – устало вздохнула я, улыбнувшись напарнице.
– Еще бы! – а вот улыбка Дульсинеи совсем не усталая была, скорее горящая азартом. Я даже усмехнулась про себя. Вот ведь воодушевилась! А то до этого я даже переживать стала, что она от работы взвоет. – Все как у людей теперь. Жить будем красиво.
Мы выпили еще по глотку в приятной тишине.
– Завтра, – тихонько проговорила я, – последний день на разгон. А послезавтра... – Я даже не думала, что когда‑то скажу такое слово так робко. – Наш первый большой праздник.
– Справимся, – уверенно хлопнула меня по руке Дульсинея. – Всех накормим, всем весело сделаем, иначе какой же у нас праздник? Ты уже такое дело наворотила здесь. Осталось самое приятное! Будь уверена, от местного люда еще какую похвальбу получишь!