Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 5)
– Охолонился? – спросила, когда он во второй раз из воды вынырнул.
На меня смотрели злющие синие глаза. Молодой он, кстати, оказался. Лет тридцати, наверное.
И протрезвел, похоже. То-то же.
– Да, – рыкнул сердито, но больше на меня брыкаться не пытался. Глядел только чуть прищурившись, да морду кривил.
– Поговорим?
– Ну, давай, Нина…
Мы прошли к островку со столешницей, я уселась на стул. Вилен занял место напротив, потирая пострадавшее ухо.
Дульсинея подала ему полотенце… Ну, или что-то, что им когда-то было. Сейчас оно, скорее, напоминало видавшую виды тряпку. Впрочем, Вилена сие не смутило. Он обтер сперва лицо, а затем и волосы, с которых прямо за ворот стекало. Я едва удержалась, чтобы не поморщиться брезгливо.
Уставился на меня. Взгляд хмурый, сам сидел, вперед на локти опершись. С многодневной небритостью, далекой от модной в моем мире. Глаза не то синие, не то голубые. Симпатичный вполне, ручищи сильные. При большом желании он бы точно сумел из моей хватки вырваться… Но что-то в нем не так было. Только что именно, пока понять не сумела.
– Дульсинея сказала, что ты меня вчера откуда-то приволок, – я начала разговор первой. Вилен фыркнул и головой покачал. И уставился с подозрением, голову чуть к плечу левому склонил.
– Это последний раз был, так и знай, – и пальцем в меня тыкнул. – Больше не стану.
– Ты на вопрос-то ответь, – усмехнулась я.
– Слушай, Нина, я в эти игры…
– Нет никаких игр. Не помню я ничего, что до сего дня было. – Я решила не уточнять причину, и уж тем более говорить, что я не та Нина, которую они знали. Но вот понять, кем была прошлая владелица тела, будет не лишним.
– Ой, Нинка, скажешь тоже, – Дульсинея, что возилась у плиты с туркой для кофе, обернулась. На ее лице весьма четко обозначился скепсис…
– Скажу. И повторю еще раз, – решила я настоять на своем. – Ничегошеньки не помню. Так что случилось вчера?
Вилен с Дусей переглянулись, гляжу, уже и серьезность во взглядах появилась.
– Чай, не брешет? – кухарка, или кто она была в этом доме, оторвалась от своего занятия и с сомнением на меня уставилась.
– Не брешет, не брешет, – фыркнула я. – И чем быстрее вы мне расскажете, что вчера приключилось, тем лучше.
Вилен издал какой-то странный звук. Не то фыркнул, не то усмехнулся пораженно, волосы опять свои этим недополотенцем растер. Да на меня снова уставился.
– Ты, конечно, всегда с прибабахом была, но чтоб такие байки травить… – и губы свои обветренные покривил.
Не верят. Ладно, еще разок зайдем…
– Байки не байки, ты расскажи лучше, откуда ты вчера меня приволок. И что было со мной.
– Ты вот вроде и не пьешь, а хуже меня еще…
– Мне опять тебя в бочку макнуть, чтоб язык развязался?
Вилен прошил меня злым взглядом.
– Попробуй только, – зашипел. А я брови вздернула, с вызовом. И скалку, на столе передо мной лежавшую, поправила. Вилен поморщился, явно оценив перспективы. – Ты что-то забываешься, по-моему.
Прорычал, а сам голову отвернул. Не прошло и нескольких секунд, как он все же заговорил:
– Городовой уже после полуночи пришел. Я как раз последних посетителей выпроваживал… Он и сказал, что тебя в переулке в двух кварталах отсюда нашли. Только ты к себе никого не пускала. Орала, как больная, и факелом размахивала.
Дульсинея что-то под нос себе пробубнила и на меня поглядела с осуждением. Вилен продолжил:
– Ну, я и пошел. Городовой знает, что я церемониться не стану… Я и не стал.
– Угу, – кивнула я. Надо ж, бесцеремонный нашелся. – А что случилось-то? Не просто я ж так себя вела…