Александра Каплунова – В пирогах Счастье (страница 46)

Нет, ну а что в самом деле… Он ведь сейчас уже прижавшись ко мне стоял, а я ведь не девочка, чувствую все, понимаю.

Так забавно сделалось. Восхитительно просто. Это ведь, выходит, я его до такого состояния довела?

– Засранка, – шепнул с насмешкой и все же лицо мое обхватил ладонями, заставил голову запрокинуть, чтобы снова поцелуем впиться.

Сильный. Властный. Обжигающий до невозможного.

Я сама руками к нему скользнула, хотела уже под рубашку забраться, но Вилен вдруг запястья мои перехватил.

– Еще немного, и ты окажешься без платья на постели. И я тебя уже не отпущу, – а сам в глаза мне смотрит. Серьезный. Дышит тяжело.

Слова его прозвучали весьма интригующе, я даже скосила очи на кровать. Но Вилен продолжал упорно возвращать мой мозг на место:

– Сама ведь утром глаза прятать станешь, – и щекой о мою потерся, чуть щетиной царапая. – Не хочу я все портить. Ты должны быть уверена…

Уверена… хотелось бы мне наверняка знать, что утром между нами все так же останется. Тепло и просто. Но Вилен прав был… Я слишком устала уже в последние дни, а впереди еще больше суматохи и проблем обозначилось. К месту ли сейчас еще больше раздрая и сумятицы привносить? Что между нами? Любовь, привязанность или отчаянная попытка заглушить одиночество? Найти тихую гавань… отвлечься.

Вилен перемену во мне заметил, отстранился, в лицо мое вглядываясь. Улыбнулся легко с толикой грусти.

Да только я его вот так сразу отпускать была не намерена.

– Еще немного, – осмелела до крайности.

Вилена дважды просить не пришлось. Снова его губы на моих оказались. Пальцами в волосы зарылся, сам ко мне всем телом прижался. Жар от его прикосновений, от голоса и взгляда накрывал волной. Я уже не чувствовала, где кончаюсь сама и где начинается он. Кажется, весь наш дом, крепкий и уютный, рассыпался бы сейчас в прах, если бы не эти сильные руки, что держали меня на месте.

Еще одно движение, и уже трудно было сообразить, кто первым начал следующий поцелуй. Его ладони прошлись по моим бедрам, сминая платье, но не задирая подол. По телу пробежала волна сладкой и нежной дрожи. Не от страха, а от какого-то древнего восторга, как будто это правильно, как будто все, что было прежде, вело именно к этому. Я обнимала его за шею, тянулась ближе, забывая обо всем.

Шепот неразборчивый, рваное дыхание, короткая, чуть слышная насмешка – все в нем смешалось, вся его сдержанность таяла у меня на глазах. Я и сама больше не хотела держать дистанцию, хоть и понимала...

– Еще, – прошептала, и губы его тут же оказались на моих. Глубже, сильнее, настойчивей. Теперь он уже не просто держал – прижимал, словно боялся отпустить, и я вжималась в него, приоткрываясь навстречу, принимая все, что он хотел дать.

В какой-то момент мне стало слишком жарко и душно, слишком тесно в собственном платье. Под пальцы попались завязки на вороте его рубахи, я невольно потянула их, ослабляя. Позволяя чуть глубже коснуться кожи на шее и изгибе к плечу.

Вилен коротко зарычал.

– Остановись, – сорвалось мучительным стоном, – Нина… что ты со мной делаешь?

– Давай… еще чуть… немножко… – Фразы путались, неузнаваемо хрипел собственный голос, но в глазах у него была такая буря, что я и сама едва держалась на границе разума. Хотелось нырнуть туда…

И лишь обещание самой себе, что когда-нибудь это случится, а сейчас совсем не время, останавливало меня от последнего шага за край.

Он еще разочек притянул меня к себе, на миг впиваясь в губы – уже мучительно тише, вполнакала, будто пытаясь охолонить этим покоем нас обоих. Его пальцы крепко держали мои запястья не позволяя дальше учинять какие-нибудь шалости.

И лишь когда я расслабилась, а буря во мне сменилась всепоглощающей нежностью, отпустил.

Самоконтроль Вилена меня поражал. И за это я проникалась им еще глубже.

Он чуть отстранился, накрыл мои ладони своими, поднес уже их к своим губам. Поцеловал каждую по очереди, и с какой‑то кроткой, почти мальчишеской улыбкой выдохнул:

– Прости, что-то я… увлекся.

В его голосе не было стеснения – лишь невыразимое тепло и обещание… чего-то большего.

Глава 22.1

Утро выдалось спокойным. После вчерашней суматохи все, похоже, хотели поспать подольше. Проснулись и вовсе от громогласного стука на первом этаже… Пришли Роло со Мротом и немало удивились, не обнаружив хозяев на первом этаже.

Пришлось поспешно собираться.

– Как же мы так проспали-то? – я чувствовала себя неловко. – Скоро ведь и остальные работники соберутся, сегодня печи должны начать топить… Стенку-то снесли, значит сегодня чистовую отделку доделают. Открытие вот-вот на носу! А у меня работниц на кухне нет!

– Нина, – Вилен позвал меня, но я была слишком занята своими мыслями. Какой-то хаос в голове воцарился. Я металась по комнате и никак не могла найти ленту, чтобы косу заплести. Вот что называется – не с той ноги встать.

– Да ну где она, в конце-то концов?!

– Нина! – гаркнул и за плечи меня схватил. К себе лицом повернул, в глаза уставился. – Ты чего завелась с утра пораньше?

А я стою, очами своими хлопаю, а сама дышу, как загнанная лошадь. И чего, в самом-то деле? Все ведь по плану идет?

– Так, выдыхай давай.

Я послушно воздух из груди выпустила. Сдулась вся, как мячик перекаченный.

– Вот так, – он усмехнулся. В глазах веселость заискрилась. – Все хорошо будет, не переживай.

Я кивнула, стараясь проникнуться его словами. Тут вдруг Вилен меня к себе спиной повернул и принялся мне волосы перебирать. Я через плечо на него посмотреть дернулась, а он обратно развернул.

– Стой, не вертись.

И только тут дошло до меня – косу мне заплетает. А лента-то у него в руках.

Тут уже и у меня на лице улыбка расцвела, а на душе совсем спокойно сделалось.

– Спасибо.

– Беспокойное хозяйство…

Мы спустились на кухню. Дульсинея уже тоже тут была, у плиты хлопотала с чайником да яйца взбивала на омлет, как я ее учила. Боди тоже уже тут был – помогал. Он-то, похоже, раньше всех встал, уже и в приют сбегать успел.

– Все хорошо? – спросила я у него, мимо проходя, по плечу погладила.

– Угу, – он как-то глаза прятал, смущался, наверное. Я уж при посторонних цепляться не стала.

– Как спалось? – а вот Вилен все же решил спросить. И посмеивается еще, но по доброму.

– Хорошо, – Боди пробурчал, но видно было, что улыбку прячет. Вот и славно.

– Ну, хозяева, – Роло с чашкой взвара уже за столом сидел. – Совсем обессилили, что даже заспались?

А сам ухмыляется.

– Хотя молодоженам-то положено… – и на нас с Виленом косится.

– Ты давай мне жену не смущай, – вступился Вилен.

– Да ее, пожалуй, смутишь, – хмыкнул печник, а я в ответ фыркнула. Да, правда была в его словах. Пусть себе подначивает. Роло-то беззлобно это делал, а мне не жалко.

Когда все позавтракали, занялись своими делами. Я засобиралась на выход.

– Ты на площадь хотела, да? – уточнил Вилен между делом, он вместе с печниками начинал печь растапливать. Нужно было в последний раз убедиться, что тяга хорошая, нигде ничего не пропускает лишнего, а заслонки как надо работают.

– Да, – кивнула, – надо пару новых девчонок найти. Помнишь, я говорила?

Вилен махнул рукой, будто командир батальона:

– Ну и отлично, решай, я к полудню закончу с печниками. Потом встречаемся и к писцу же? Смотри не опаздывай.

– Не опаздывай сам, – с усмешкой парировала я, выходя из кухни.

Почему-то ощущение появилось, что вчерашним вечером что-то переменилось между нами. И не только из-за поцелуя, но и потому, что поддержал он меня во всех идеях. А может, так и прежде было, просто я не замечала.

В голове вдруг зазвенел его вчерашний вопрос "Можно поцеловать?", и странно, но у этого воспоминания не было ни стыда, ни страха, только легкая улыбка.

И хорошо, что грань не перешли… Ну, относительно, конечно. Но выдержка у Вилена – что надо. Но сейчас бы это точно ни к чему, прав он был. Я и так сама не своя в последнее время, а тут бы только усугубили.

В мыслях своих миновала пару улочек и вышла уже к площади. Та по обыкновению жила своей жизнью. Пахло травами, свежей рыбкой и специями, из лавок доносились голоса. Я остановилась возле ограды, огляделась.