Александра Каплунова – Счастье придёт весной. Песнь белого Волка (страница 55)

— Сольвейг, — Арвид приблизился ко мне. Остальные не вмешивались.

— Ярл Танвальд в курсе? План был другой! Держать осаду, сражаться со стен! У нас есть смола, есть луки и стрелы, копья, камни! Можно уйти в горы!

Меня давило страхом и отчаянием.

— Я не собираюсь умирать там, слышишь?

Но я не слышала. Как он не собирался? Если он выйдет туда в открытую, против всех этих людей, то точно не вернется!

— Арвид, если мы хотим успеть, нужно идти сейчас, — Сигурд все же поторопил его.

Я яростно глянула на этого седого.

— Никуда вы не пойдете! Ярл Танвальд! — я склонилась через перила во двор, крикнула, но Арвид уже сграбастал меня поперек тела.

— Сольвейг! — он вдруг даже голос повысил. Зарокотал.

Я всхлипнула.

— Где моя жена, что в одиночку пошла за нами во вражеский лагерь?

— Нет ее, — зло зашипела я, возвращая себе рассудок. — Как и мозгов у вас!

— Сольвейг… — он снова говорил почти ласково. — Так нужно. И мы вернемся. Ударим по ним со стороны, из луков, привлечем. А потом, когда они кинутся к нам, всадим в лед клины. Слышишь? Мы не будем биться с ними открыто. Я не собираюсь там умирать.

Я переваривала его слова и пыталась дышать.

— Если ты не вернешься, клянусь, я достану тебя с того света и сама убью, — зло рявкнула я. И повернулась к Сигурду. — И тебя это тоже касается.

— Вот фурия, — фыркнул тот. — Только ради этого и сохраню свою шкуру.

Арвид вдруг притянул меня к себе и… боги всемогущие… поцеловал при всех! Да так жарко, что у меня снова в животе все скрутило.

Со стороны послышался чей-то присвист.

И прежде чем я успела опомниться, он уже отпустил и спускался по лестнице со стены.

Бьорн рядом со мной посмеивался.

— Заткнись, — шикнула я и на него. — Все вам весело. Будто в игрушки играете.

Бьорн покачал головой.

— Я не собираюсь хоронить себя заранее. А ты?

Я хмыкнула.

Нет. Конечно же нет.

Глава 68

Ждать было хуже всего.

Войско ползло по льду медленно, осторожно, и эта медлительность сводила с ума почище любой атаки. Варги шли впереди, рыскали, вынюхивали проруби, и там, где сворачивали они, сворачивали и люди. Полыньи больше не глотали их пачками. Только изредка кто-то оступался, недоглядев, но на их место в строю снова вставали новые.

Я стояла на стене, сжимала лук и смотрела, как смерть подбирается все ближе.

— Терпение, — буркнул Бьорн, не оборачиваясь. — Самое тяжелое всегда вначале. Когда уже сцепимся, легче станет. Думать будет некогда.

Я кивнула, хотя легче мне не делалось ни на йоту.

А потом сбоку, из-за гряды торосов у скалистого берега, ударили первые стрелы.

Я едва не подскочила. Там, где лед уходил под тень утесов, мелькнули фигуры — наши! Залп, другой, третий. Стрелы выкосили целый край вражеского строя, и янгвары шарахнулись, заметались, и часть из них, с яростным криком, что донесся даже до нас, развернулась и кинулась туда, на стрелков.

— Заглотнули, — выдохнул Бьорн с мрачным удовлетворением.

Дальше все случилось быстро. Преследователи рванули по льду вбок, забыв обо всякой осторожности. Посчитали, видать, что все полыньи уже сыскали. А наши только этого и ждали. Я увидела, как стрелки разом подались назад, к берегу, заманивая.

И когда часть янгваров отделилась от основного воинства, переступила какую-то грань, лед вдруг… просел. Треснул, страшно разразившись эхом по всей долине, и огромный его пласт стал подниматься из воды. А другой край, где стояли люди, стал погружаться. Они пытались вернуться. Туда, где лед был цел, но не успевали. Льдина встала в озере колом, стряхивая дикарей в воду. Ужасающая картина. У меня волосы встали на затылке дыбом. Но когда льдина перевернулась, я… выдохнула.

Правда, рано. Часть людей успела перебраться через раскол. И теперь они спешили туда, где были наши. К лучникам и, вероятно, Арвиду.

Сердце мое забилось, как бешеное. Я искала его глазами, но с такого расстояния не находила. Там было слишком много движения.

Олав тоже не был глупцом.

Над озером раздался оглушительный пересвист.

Всадники на варгах развернулись. Потекли назад, к основному строю, обходя проломленный лед по широкой дуге.

Он знал. Конечно, он знал. Он сам водил эти разъезды, сам прокладывал эти тропы. Все наши хитрости были ему известны наперечет.

— Уводит их, — процедил Бьорн. — Сообразил, гад.

Ловушка сработала. Но не так, как мы надеялись. Лед забрал десятки, может, сотню. А по льду шла тысяча.

И теперь они шли на нас.

Основная масса перестроилась и хлынула к стенам — широко, неотвратимо, как темный прилив. Варги вырвались вперед, и вот уже первые из них с разбегу врезались в частокол, полезли, цепляясь когтями за бревна. Снизу полетели крючья на веревках, лестницы, и стало не до раздумий.

— Бей! — взревел снизу Танвальд.

И небо почернело от стрел.

Я стреляла. Не знаю, попадала ли. Руки тряслись, перед глазами все мельтешило. Рядом рычал и рубил Бьорн, кого-то спихивали со стены баграми, кто-то с воплем летел вниз. Запахло смолой — внизу опрокинули котлы, и варги завизжали, обваренные. На миг мне показалось, что мы выстоим. Что эта стена их удержит.

А потом я увидела Танвальда.

Старый ярл бился у самых ворот, где напор был страшнее всего. Створки трещали под тараном, и он встал в проломе сам, секирой расчищая перед собой пространство, и вокруг него громоздились тела. Но их было слишком много. Я видела, как на него насело сразу несколько красномордых, как он свалил одного, второго…

И как сбоку на него с разбегу прыгнул варг.

— Ярл! — заорал кто-то.

Я не думала. Барабаны ударили в голове сами. Та сила, что я ощущала тогда на реке, поднялась из самого нутра, древняя и необъяснимая, и я потянулась к зверю, что навис над Танвальдом, оскалив пасть.

“Уходи. Это не твоя добыча” — знакомая уже команда.

Зверь дрогнул. Мотнул башкой. На один ослепительный миг нить протянулась, и чужая воля прогнулась подо мной…

А потом меня ударило в ответ.

Их было слишком много. Десятки чужих разумов, чужой ярости, боли и голода разом хлынули в меня по этой тонкой нити, захлестнули и смяли. Барабаны сорвались в визг. В глазах побелело, из носа хлынуло кровью, ноги подломились, и я осела на дощатый настил, не в силах даже вскрикнуть.

Одного. Я могла удержать одного.

Но не стаю.

После одного-то слегла на сколько дней, как я могу справиться здесь?

Сквозь белую пелену, что застилала мир, я видела, как варг все-таки рвет кого-то у ворот, как трещит наша линия. И как откуда-то сбоку ко мне пробиваются две фигуры.

Старуха Шидо. И за ней — Астрид.

Шидо опустилась передо мной на колени прямо на окровавленные доски. Сухие, твердые ладони сжали мое лицо, и глаза ее были совсем не старушечьи. Бездонные, точно в них раскрылось небо.

— Вот оно и пришло, огненноволосая, — проскрежетала она. — То, ради чего духи привели тебя в наш мир.