Александра К. – Ворованные Звёзды (страница 15)

— Зелёная, ты с хвостом. Прикрывай тыл.

Ария отозвалась голосом, в котором металлический отзвук шлема заглушал всё остальное. Её броня развернулась, заняв позицию. Внутри кокона и нейроинтерфейса собственного сознания было островком паники в потоке чужих рефлексов. Чип между лопатками излучал тупое тепло.

Началось.

Перемещение не было полётом. А серией статичных кадров: фигура у обломка, резкий сдвиг. Реактивные импульсы не рычали, лишь слегка искажали визуальный ряд, как рябь на воде. Всё происходило в гробовой тишине, нарушаемой только сухими докладами в общем канале.

Сверху, беззвучно, оторвались четыре силуэта.

"СК-9 Паук".

Их движения были резкими, угловатыми, словно их перебрасывало невидимой рукой. Ни звука двигателей, ни скрежета металла.

Ария не увидела их. На экране вспыхнули алые метки, и тело отреагировало раньше сознания.

Чужой рефлекс.

Левая плечевая турель "Милосердие" ожила, испустив беззвучные строчки трассирующих снарядов. Светящиеся линии прочертили вакуум, заставив одного робота дёрнуться и скрыться. В визоре пульсировала точка прицеливания "Громовержец", навязанная чипом.

Выстрел. Не хлопок, а лишь лёгкая вибрация в предплечье. Плазменный сгусток, яркая, но беззвучная вспышка, оторвал конечность робота. Тот закрутился, беспорядочно, как игрушка.

Никто не прокомментировал. В канале — только следующий приказ.

Слева материализовалась автоматическая пушка. Её стволы мигнули, и пространство между отрядом и ей заполнилось сетеобразной паутиной трассёров самонаводящихся игл. Всё ещё тихо. Двое других десантников сработали синхронно: облако металлической пыли и крошечный дрон, вплывший в него. Даже ЭМИ-импульс не издал звука — лишь вызвал кратковременное дрожание изображения, как помехи на экране.

Хаос начался.

Все пять "Архангелов" резко, с немыслимым ускорением, полетели к одной точке — к обломку шлюза. Как монтажная склейка, они были здесь и мгновенно оказались там, сгрудившись в бесформенную кучу брони.

И в этот момент из самой пустоты возник рой.

Двадцать маленьких дронов, просто появившихся в пространстве вокруг них. Их красные индикаторы мигали в унисон.

Три секунды полного хаоса.

Ария, прижатая к броне, не кричала. Её экран залило лавиной меток угроз. Чип в спине, будто замкнув, выдал каскад команд. Тело дёрнулось, как у марионетки.

Правая плечевая турель "Правосудие" повернулась и выплюнула сноп плазмы. Ослепительная, но немая вспышка, растворившая с десяток дронов в сине-белом шаре. Левая рука в это же время, будто сама по себе, отстрелила дрон-сканер "Херувим-1". Тот завис над группой, и на экране вдруг появились две новые, запоздалые метки: "Пауки", уже прыгавшие по обломкам прямо на них.

Девичий голос в общем канале прозвучал ровно, монотонно, докладывая о новых координатах, пока сознание отставало, пытаясь осмыслить картинку.

Затем без приказа, тело оттолкнулось. Реактивный импульс швырнул девушку навстречу роботам. В полёте оружие в руках переключилось само. Два выстрела. "Умные" пули, описывающие немыслимые дуги в вакууме, наведённые данными с дрона, которого даже не видела.

Попадания. Оптические сенсоры роботов погасли. Они перестали двигаться, просто продолжив дрейфовать по инерции.

Ария "приземлилась" на балку. На экранах мигало предупреждение о перегреве турели. Внутри скафандра собственное дыхание было хриплым, единственным органическим звуком во всей этой стерильной бойне.

Голос одного из членов команды в канале, с лёгкой статикой: — Зелёная… используешь чит-коды?

Последующее продвижение, активация "Молота", прорыв в ангар — всё это слилось в калейдоскоп беззвучных вспышек, резких перемещений и холодных, точных докладов. Плазма члена отряда прожгла путь молча, лишь исказив визуальное поле гигантской тепловой дымкой.

Тишина. Они стояли в ангаре перед целым шаттлом. Симуляция заморозилась, а затем растворилась в белом свете.

Серые стены вернулись. Пять фигур в скафандрах снова стояли на платформе, неподвижные, как и в начале. Гул систем охлаждения заполнил тишину.

В тот момент, когда в зале появилась надпись "УСПЕХ", в куполе наблюдения, Домино обернулся от экрана к Ирме.

— Симуляция подтверждает слова Лиса. Она готова, — произнесла капитан, в этот момент Энтони не глядя раздавил окурок и произнёс, — Тренировка показывает, что чип работает. Не она.

Внизу на платформе, Ария расстегнула последний замок на торсе, чувствуя, как вес скафандра сменился другим грузом — пустотой незаслуженной победы.

Воздух в куполе наблюдения был стерильно холодным, как в операционной. Сквозь массивное, тонированное в дымчатый цвет стекло открывалась панорама зала симуляции — белый куб, где пять стальных фигур замерли в немой пьесе. Гул систем фильтрации смешивался с тихим щёлканьем телеметрии, выводящей на голографические экраны потоки данных: нейронную активность, нагрузку на каркасы, точность попаданий. Зелёные, жёлтые, красные кривые пульсировали в полумраке.

Домино стоял у стекла, отражение — прямая, тёмная фигура в парадной форме капитана разведки — накладывалось на призрачные очертания Арии в скафандре. Угол рта был приподнят. Не улыбка, а застывшая, напряжённая складка, больше похожая на оскал. Он не сводил единственного глаза с цифр, подтверждающих успех.

Энтони, откинувшись в кресле у консоли, казался сгустком мрака на фоне мерцающих экранов. Форма обвисала на костлявом теле небрежно, правая рука с тлеющей самокруткой вопреки всем регламентам, лежала на подлокотнике. Дым стелился сизой плёнкой, врезаясь в чистый воздух запахом дешёвого табака и горечи. Лицо, изъеденное шрамами и недосыпом, было каменным. Но глаза, цвета ржавого железа, метали искры.

— Не надо её в эту мясорубку, Домино, — голос Энтони прозвучал низко, сипло, будто простуженный рык. Каждый слог был похож на выброшенный окурок, — Симуляция — это картинка. И чип — это костыль. На земле, под настоящим солнцем, где пахнет пылью и страхом, всё это рассыплется. Она рассыплется.

Домино не обернулся. Отражение в стекле ответило, голос ровный, отполированный до блеска, но с лёгкой хрипотцой под спудом:

— Доклад разведки чёток, Энтони. Не "мясорубка". Короткий рейд. Планета Арутор-2. Три поселения, население — менее тысячи. База снабжения пиратов в пустынном секторе — один ангар, два склада, охрана из двадцати человек максимум. Пыль и камни. Моя агентурная сеть… — Тито сделал микропаузу, — подтверждает. Пустошь. Операция будет прогулкой. Контролируемая среда. Идеально, чтобы силы проснулись… мягко. Без лишнего давления.

— Мягко, — Энтони фыркнул, и дым вырвался из ноздрей струйками. Мужчина прикурил снова, движением нервным, резким, — Ты так и не понял, да? Нет "мягкого" пробуждения. Есть ритуал. Тот самый, от которого ты шарахаешься как чёрт от ладана.

В сознании Домино щёлкнул переключатель. Не образы — ощущения. Холодный металл кресла, впивающийся в спину через тонкую ткань халата. Ремни, туго стягивающие запястья и лодыжки, оставляющие синяки. Запах антисептика, едкий, щекочущий ноздри. Гул пси-усилителей, нарастающий, пока не начинает вибрировать череп. А потом… тихий звук. Хруст. Чей-то. А потом — вой. Или смех. Или тишина, хуже любого крика. Пустые глаза, смотрящие в потолок. "Овощ". "Безумец".

Пальцы, лежащие на холодной раме стекла, непроизвольно сжались. Суставы побелели.

— Трус, — проскрипел Энтони, выдохнув слово вместе с дымом. Мужчина ухмылялся, но без веселья. А ядовитая, прожигающая насквозь горечь, — Боишься увидеть, во что может превратиться твоя маленькая девочка. Боишься, что её привяжут к креслу и включат рубильник, как всех остальных. И ты снова будешь стоять и смотреть. Как тогда.

— Энтони, — голос прозвучал негромко, но перерезал воздух, как лезвие.

Ирма. Женщина стояла чуть в стороне, опираясь бедром на край центральной консоли. В полной парадной форме адмирала, тёмно-синей, с серебряными нашивками "Гаунта", казалась вырезанной изо льда. Короткие пепельные волосы лежали идеально ровно. Пронзительные голубые глаза, холодные и бездонные, как озёра на ледяной планете, скользнули с Энтони на Домино.

— Пока что его путь демонстрирует результаты. Высший балл в симуляции. Контроль. Эффективность, — женский голос был аналитичен, но в следующей фразе появилась тончайшая, едва уловимая трещинка, — И мне, как её тёте… хотелось бы, чтобы судьба девочки была… мягче. Чтобы ей не пришлось пройти через то, что прошла её мать.

Женщина замолчала, и тишину заполнило только шипение дыма от самокрутки Энтони. Потом Ирма добавила тише, почти для себя, глядя на застывшую внизу фигуру Арии:

— Будь моя воля… я бы оставила её той, кем она является сейчас. Заблокировала бы эти силы навсегда. Спрятала подальше.

Домино обернулся. Медленно. Лицо при свете экранов было похоже на маску из бледного воска. Шрам тянулся через пустую глазницу, мертвея на щеке.

— Это… — голос Тито сорвался, стал тише, — …точно то, что пыталась сделать её мать. Ирена. Блок. Он был… милосердием. Слабая защита. Трескающаяся под давлением страха. Ярости. Боли. И когда лопается… — мужчина сделал шаг от стекла, и тень накрыла часть консоли, — …последствия непредсказуемы. И куда более ужасны, чем контролируемая зачистка в пустыне. Если не пробудить это сейчас, мягко, как я планирую… будет катастрофа. Для неё. И для всех на этом корабле.