Александра Ильбур – Балийские рассказы (страница 13)

– Света, гений, в сезон дождей искать клад… браво!

Света ехала первой, пряча карту под дождевиком:

– Держите шлемы крепче, будет весело!

Дорога вилась среди рисовых террас, петляла по узким тропам, уходила в горы.

На серпантинах байки скользили, моторы ревели, а дождь лил так сильно, что казалось, вода падает из всех направлений сразу.

У подножия Батура дорога закончилась.

Дальше нужно было идти пешком. Байки поднимались только до первой станции – дальше начиналась скользкая тропа, где корни деревьев торчали из земли, а камни были покрыты мхом.

Мы оставили байки у маленькой будки, заплатили местному сторожу и пошли вверх.

Дождь превратил тропу в поток грязи. Мы хватались за ветки, скользили, падали, поднимались снова.

На одном из подъемов Лена сорвалась и поехала вниз, увлекая за собой Игоря. Они оба оказались в лужах, измазанные глиной, но живые. Мы смеялись, хотя дыхание уже сбилось.

– Если тут золото, оно того стоит, – выдохнул Макс, помогая Лене подняться.

К вечеру мы добрались до озера Батур.

Над водой висел пар, и сквозь туман виднелась статуя, наполовину погруженная в воду. Это был затопленный храм, отмеченный на карте.

Мы зашли в воду по колено, проверяли каменные плиты, трещины, ниши. Света делала фотографии на телефон, сверяя символы на карте с рисунками на статуе.

– Смотрите, вот эти знаки совпадают! – кричала она.

– Свет, если тут правда что-то есть, это будет безумие, – ответил Игорь.

Мы искали до темноты.

Ни золота, ни ключа, ни потайных ходов.

Мы сняли бунгало в Кинтамани, с видом на вулкан.

Внутри – тонкие стены из бамбука, соломенная крыша, маленькие матрасы на полу. Горячей воды не было.

Всю ночь шёл дождь, стучал по крыше, как барабанный бой.

В темноте бесконечно громко пели цикады, их звон казался оглушающим. Мухи летали над лицом, садились на руки, уши, шею.

В три ночи петухи начали петь. Их крик раскатывался эхом по горам и не умолкал до самого утра. Сон был невозможен.

– Если это ад, то выглядит он вот так, – пробормотал Макс в темноте.

Мы смеялись, никто из нас не спал.

Утро встретило нас паром и запахом мокрой земли. Мы вернулись к храму и пошли дальше вдоль берега, где по легенде должен был быть вход в пещеру.

Дождь снова начался.

Мы пробирались через заросли, скользили по мокрым камням, резали руки о корни.

На одном из спусков Игорь сорвался и едва не ушёл в воду, Макс поймал его за руку в последний момент.

– Спасибо, – выдохнул он.

– Тебе повезло, дружище, – ответил Макс. – Здесь глубина метров десять.

Вторая попытка найти тайник оказалась тщетной. Карта молчала.

Вечером мы добрались до маленького кафе на берегу озера в котором водилась рыба Гураме там были их фермы. Гостеприимный владелец поймал нам ее и прямо при нас жарил на углях.

Мы сидели грязные, мокрые, уставшие, но еда была такой вкусной, что мы ели молча.

Света вдруг положила вилку и сказала:

– Ребята… помните, я говорила, что карту мне показал йог?

Мы кивнули.

– Так вот… он сказал, что легенда может быть мифом. Возможно, никаких сокровищ нет.

Повисла тишина.

Игорь уставился на нее:

– Ты хочешь сказать, что мы два дня лезли по горам и купались в грязи ради сказки?!

Света улыбнулась устало, но глаза блестели:

– Если бы я вам не показала карту, мы бы сидели сейчас в Липецке. В офисе. Пили холодный чай и смотрели на серое небо.

Мы снова замолчали.

А потом Макс поднял стакан арбузного сока:

– За то, что мы здесь.

Мы чокнулись и смеялись до слез.

Мы так и не нашли золото КАТУ.

Но в ту ночь поняли:

сокровища – это не карта и не золото.

Это дороги, где грязь по колено.

Это тёплый дождь и холодные ночи в горах.

Это цикады, петухи, крики и смех.

Это друг, который ловит тебя за руку у обрыва.

Это ощущение, что жизнь можно прожить по-настоящему, а не ждать выходных.

И именно ради этого стоило подняться на Батур.

Балийская теория

Первые четыре дня они провели в Нуса-Дуа, в отеле Hilton на первой береговой линии.Марина и Степан прилетели на Бали в начале сухого сезона, когда влажность ещё ласкова, а воздух пропитан ароматом франжипани и скошенной травы.

белый песок, океан цвета топленого молока, который у берега лежал тихо, без волн, словно дышал вместе с ними; длинные лежаки под соломенными зонтами, легкий бриз, напоенный солью и солнцем.Это было похоже на маленький рай:

Марина бродила босиком по песку, собирая крошечные раковины, смывая ноги в тёплых волнах, а Степан лежал под зонтом, листая ленту новостей и неохотно отрываясь, чтобы сделать пару фото.

– Ладно. На сутки могу сделать тебе такой подарок. Чтобы потом не ворчала.– Степ, а давай потом уедем в лоно природы? – предложила она за завтраком, глядя, как золотое утреннее солнце отражается в бокале с манговым соком. – В смысле? – поднял он взгляд от телефона. – Ну, уйдем в джунгли, в тишину, вдвоем. Без связи, без людей. Я нашла одно бунгало на вершине горы. Там только мы, облака и зелень. – Ты серьезно? – он скривился. – Джунгли? Изоляция? Мне там даже Wi-Fi не поймать. – Ну… хотя бы на день. Он задумался, потом ухмыльнулся:

Она любила такие моменты – когда воздух вокруг становится густым от предчувствий.Марина улыбнулась, чувствуя, как внутри просыпается ожидание чего-то большого, нового, еще неведомого.

По карте это было всего 100 километров, но здесь, на Бали, такое расстояние превращается в целое путешествие.На следующее утро они арендовали маленькую красную машину и загрузили в багажник пару рюкзаков. Их маршрут лежал в сторону Булеленга, на север острова.

Слева и справа открывались горизонты воды, над ними низко пролетали самолеты, заходящие на посадку в аэропорт Нгурах Рай.Дорога сначала была легкой, быстрой: новая скоростная трасса парила прямо над океаном.

Запах жареных «горенгов» тянулся от уличных палаток, байки проносились мимо, как снаряды, дети бежали по обочинам, размахивая пластиковыми пакетами, будто флагами.После скоростной трассы начался совсем другой Бали. Они въехали в Денпасар – шумный, густонаселенный, настоящий, без открыток и глянца.