Александра Гусарова – Сказ о том, как Алёна-Яга попутала берега (страница 2)
– Спрашивайте быстрее, чего не помните! А то матушка сейчас придет за вами. Уж больно долго мы собираемся.
– Проблема в том, что я не помню ничего! – вздохнула я. – Давай для начала скажи, как зовут моих родственников и… меня.
Перед последним словом я запнулась, понимая, что введу добрую женщину в ступор.
– Эко вас, горемычную приложило, – вздохнула она. Запоминайте: вы Алёна Кивера. Матушка ваша не матушка, а мачеха. Ее зовут Мирослава Олеговна Неверова. А сестрицу вашу сводную Марина Петровна Неверова.
Больше она ничего сказать мне не успела, как раздался громкий вопль из коридора:
– Лёнка, ты что там долго так собираешься? Скоро все женихи разбегутся.
Пришлось поторопиться. Я подхватила юбки и поспешила прямо по коридору. Хотя потерять неведомых мне женихов совершенно не боялась. Я успела дожить до сорока лет и замуж не торопилась, считая, что нет на земле достойных меня мужчин.
По ходу движения на стенах загорались светильник. Все же я, видно, где-то в современном мире, здесь уже существуют датчики движения. Это меня немного успокоило. Я не сошла с ума и не провалилась в неизвестность. Только длилось это ровно до тех пор, пока не распахнулись двери в «залу», как на старинный манер обозвала центральную комнату дома горничная. Это была настоящая комната, выдержанная в стиле эклектика, или, скорее, в смеси кантри и барокко. Я все же была дизайнером и в стилях помещений разбиралась тоже. Хотя не так хорошо, как в ландшафтах.
Особенно странно смотрелись диваны с гнутыми золочеными ножками, затянутые в малиновый бархат и небольшие деревенские окна с короткими шторками из веселого ситчика в малиновый горошек. Некто, кто обставлял комнату, видимо, решил, что создаст подобным приемом цветовую гармонию.
Глава 2
У одного из таких окошек стояло глубокое синее кресло с гербом на спинке. Вот оно точно ни с чем не сочеталось. А восседал в нем крохотный, метр с кепкой мужчина очень странного вида. Он был одет во все черное. Издали ткань казалась бархатом или замшей. Я не смогла разглядеть. Наверное, дорогая. Иначе меня бы замуж не спихивали. Лицо у мужчины был вытянуто, но не в низ, как обычно, а вперед. Словно перед вами не человеческое лицо, а крысиная мордочка. Схожесть довершали два желтых глаза-бусинки. На груди его камзола красовался точно такой же герб, как и на кресле. А голову и плечи покрывал нежный черный пушок. Причем не только тело, но и одежду. Воротник был украшен двумя вставками в виде кожистых крыльев, торчащих по бокам. Натуральный монстр, только очень маленьких размеров.
Это мой жених? С ума сойти. Даже странно, как я сдержалась и не завизжала. Нет, за него я замуж точно не пойду. Интересно, как они меня заставлять собрались? Гость был настолько малого роста и тщедушного телосложения, что точно дышал бы мне в пупок. За что меня боги так покарать решили? Неужели за ту зловредную бабулю? Скорее всего я просто лежу в коме в больнице после отравления ринантином. А все остальное побочные эффекты галлюциногенного фактора.
– Вот, господин хороший, разрешите представить-с, – начала мачеха с некоторым пиететом, – это наша старшенькая Алёна Кивера. Она в жены господину и предназначена.
Она еще что-то там говорила, но я ее не слушала, так как увидела зеркало. А в зеркале отражалась я и не я одновременно. У каждой из нас есть образ мечты. Кто-то хочет ноги от ушей, кто-то тонкую талию и высокую грудь, а кто-то мечтает о голубых глазах. Отражение было моей мечтой.
На меня через стекло смотрела молодая девушка. Мой реальный возраст достиг сорока лет. И я бы много отдала, чтобы вернуть двадцать. Избежать тех ошибок, которые совершила тогда. Например, не делала зарядку по утрам. И то, что казалось легким двадцать лет назад, сейчас уже вызывало дискомфорт.
Фигура у нее была именно той, о какой я втайне вздыхала. Талия казалась сантиметров шестьдесят, не больше. Грудь выглядела уверенной троечкой. Ноги разглядеть не удалось из-за длинной юбки, но судя по общей картине, они были длинными. Исходя из силуэта, перекос таза от длительного сидения нога на ногу и гиперлордоз ее не мучили. А богатую косу я уже разглядела ранее. И только мои темно-карие глаза остались моими. И это убедило в том, что в зеркале все же я. И как только я приняла это в качестве постулата, тут же в голову хлынули воспоминания.
На первый взгляд они были не моими, а той самой Алёны Киверы. Однако по ощущениям принадлежали мне. И это всё окончательно утвердило в мысли, что я, кажется, попала и попала основательно. В параллельный мир. Паниковать не стала. Все ж возраст давал о себе знать, да и новая внешность приводила в восторг. Ух, дайте мне только развернуться! И мужики будут укладываться штабелями при моем приближении. Хорошо хоть, душа осталась прежней. А, следовательно, личность не потеряна.
И что же я узнала?
Батюшка мой, Игорь Кивера, почил пять лет назад. Как оказалось, он завещал мне приличную сумму денег, которую я могла потратить или в качестве приданого, или пустить на обучение в академии магии. И я решила, что любовь любовью, а образование еще никому не мешало. Тем более зазнобы в моем сердце не жило.
А вот диплом академии еще никому не мешал. Образование позволило бы и себя содержать на достойном уровне, и на приданое отложить в случае чего. И я поступила на факультет ведовства. Так как с детства тяготела к флоре и фауне.
Училась на отлично. И все пророчили мне место при дворе Ее Величества Василисы Прекрасной. Только в последний миг все пошло не по накатанной колее, а резко перевернуло жизнь Алёны на сто восемьдесят градусов. Во дворец поехала зубрилка Акулина Никитина, отличавшаяся неряшливостью и непривлекательной внешностью. А мне объявили, что должна вернуться в свой родной приграничный городок под названием Красные Ягодки. Моя предшественница очень сильно расстроилась, так как во дворец уезжал красавец и любимец всех девушек академии Микула Сулянович. А она в душе лелеяла надежду, что при отсутствии конкуренции (наивная, будто во дворцах больше женского пола не водится!) сможет его очаровать.
Последним воспоминанием девушки оказался поход в теплицу на заднем дворе дома, где мачеха выращивала различные лечебные травки. И марьянник в том числе. На этом все обрывалось. И что-то мне подсказывало, что или кто-то ей помог освободить тело для моей души, или она сама так решила. Короткий ликбез на этом завершился. А я вернулась мыслями в зал к моему недожениху.
Про него воспоминания тоже появились, но очень скудные. Красной нитью проходил тот факт, что он очень не понравился моей предшественнице. Что, впрочем, не удивительно. Кому придется по нраву этот черненький колобок на ножках, да еще и с крылышками? И она буквально удрала в академию.
Я вынырнула из воспоминаний как раз в тот миг, когда мачеха, широко улыбаясь, склонилась к уродцу и буквально слащаво пела:
– Наша Алёнушка просто умница! Вам не найти-с лучшей жены. Посмотрите-с, какая она красавица, рукодельница и хозяюшка!
Тут я непроизвольно хрюкнула, потому что если красавицей я все же стала, то готовить так и не научилась. Да и мои хозяйственные навыки были под большим вопросом. Я привыкла питаться бутербродами или пользоваться услугами доставки. Благо в нашем городе точек общепита, продающих еду на выезд, было достаточно. Так стоит ли утруждать себя в том, к чему нет талантов? А с уборкой… Какая может быть уборка, если ты живешь одна, пользуешься роботом-пылесосом, стиральной машиной-автоматом и посудомойкой?
А жених внимательно посмотрел на меня, поморщился и неожиданно выдал:
– Привлекательные женщины отвлекают!
Ах, ты, колобок! Это я тебе еще и не нравлюсь? Но он на мои гримасы никак не среагировал, а лишь уточнил:
– А почему вы только сейчас решили отдать ее замуж, если брачное предложение поступило пять лет назад?
– Дак она решила образованной стать, чтобы мужу сильнее понравиться! – тут же залебезила мачеха. Однако гость проигнорировал ее и уточнил уже у меня:
– И как с академией? Закончила?
– Закончила, – буркнула я в ответ, не понимая, как правильно себя вести, чтобы он передумал на мне жениться.
– Конечно, конечно, – закивала Мирослава Олеговна и зачем-то полезла в объемный комод, стоявший неподалеку. Пыхтя и сопя, выдвинула большой ящик, нырнула в него чуть ли не целиком и вытащила свиток, скрепленный сургучной печатью. Что удивительно, печать так и не была сломана. И подала его гостю.
Он с серьезным выражением лица сломал сургуч, развернул желтоватый лист и начал читать вслух:
А я уже посмотрела на гостя немного иным взглядом. А может, лучше замуж, чем в Бабы-Яги? Я даже не представляла, что там буду делать. Интересно, какое сегодня число? Воевала за семена вообще-то в апреле, собираясь высаживать их на рассаду. Славянские наименования месяцев помнила плохо, но если следовать логике, то травень – это май или июнь. А серпень – это уж август или сентябрь? Когда там рожь серпом жать начинали? Неужели в наших мирах время течет не параллельно?