Александра Гусарова – Сказ о том, как Алёна-Яга попутала берега (страница 4)

В итоге я натянула рукава кофты так, чтобы они закрывали мне ладони и пальцы. И этими импровизированными перчатками начала воевать с зарослями крапивы.

До этого воевать со жгучей мне доводилось лишь на родительской даче. Она там около забора росла по колено. И я с ней справлялась с помощью обычных перчаток. Здесь же местами она казалась выше меня и противником была достойным. Туесок с едой я поставила на пенек, чтобы он мне не мешал, да и живность всякая не налезла. А сама отправилась в бой.

Кофта у меня оказалась достаточно толстой, чтобы не пропускать ядовитые волоски. Но остальные-то части тела были не настолько защищенными. И настырные листочки умудрялись укусить меня то за щеку, то за коленку, поднырнув под юбку. И я еще ругала про себя местные наряды? Это я делала точно зря. Нижняя юбка и верхнее платье все же сдерживали натиск. А мой тонкий льняной костюм, в котором я позавчера отправилась на работу, точно бы не спас.

Воевала я полчаса, не меньше, а, может быть, и больше. Как-то потеряла счет времени. Но, судя по высокому солнцу над горизонтом, до обеда все же успела управиться и, наконец-то, добралась до полуразвалившегося крыльца.

Когда наступила на первую ступеньку, то чуть не свалилась в оставшиеся заросли. От моего веса крыльцо начало отваливаться от домика. Благо я быстро сообразила и успела отпрыгнуть в сторону. Во вторую попытку сделал шаг пошире и наступила, минуя лестницу, сразу на само крыльцо. В этот раз оно устояло, и я очутилась носом перед огромным и ржавым амбарным замком. Ключа у меня не было. В итоге не придумала ничего иного, как пошариться в памяти моей предшественницы. Должна же она знать, где хранится ключ? Только не говорите, что в доме у мачехи. Я этого точно не переживу. Однако ничего не всплыло. В академии инструкцию, кажется, забыли выдать.

На другой стороне домика красовались два окна. Но подойти к ним я не могла все из-за той же крапивы. Воевать с ней у меня просто больше не было сил. И тогда я решила пообедать. На сытый желудок мир не кажется таким враждебным. Да и проблемы точно решаются легче. Подошла к туеску, спугнув стайку разношерстных пташек. Они впорхнули и загомонили разнокалиберным хором. Я же забрала свой обед и побрела обратно к крылечку, решив, что уж лучше есть хоть и на пыльных, но досках. Надрала по пути пять листьев лопуха. Странно даже, что он в крапиве выжил! Из двух листьев соорудила себе подобие накидки на стул. А из оставшихся трех – скатерку. И начала выкладывать припасы.

Неожиданно со мной рядом плюхнулся на доски просто огромный красноголовый дятел. Он склонил голову набок, оценивающе посмотрел на меня черным глазом-бусинкой. И неожиданно в моей голове пробился чужой басок:

– А можно мне кусочек сыра?

Я растерянно огляделась по сторонам. Никого из людей рядом не увидела. А голос снова повторил:

– Немножко, а? Неужели жалко?

Кроме дятла других кандидатов на диалог не было. Я задумалась на пару секунд, а затем отломила небольшой кусочек и положила его рядом с птицей. И дятел тут же слопал сыр. Сыто рыгнул и пустился в объяснения:

– Мы, дятлы, сыр, конечно не едим. Не наш рацион. Но меня прежняя хозяйка дома на него подсадила. И с тех пор я стал настоящим сырным наркоманом, – с этими словами птах тяжело вздохнул. Мои руки непроизвольно потянулись, чтобы отломить еще. Но он предостерегающе замахал не меня крыльями:

– Нет, не нужно больше! Я с него пьянею. А завтра голова болеть будет! А ты чего на крыльце сидишь? В дом не заходишь?

Я вздохнула и начала птицу объяснять свою проблему:

– Я еле до дома добралась. А вот ключи с собой не прихватила. Даже не знаю, где они лежат. И как теперь открыть замок, не представляю.

– Раз сюда добралась, значит, хозяйка! – дятел начал разгуливать взад-вперед по краю крыльца. Мне даже показалось, что он крылья заложил за спину, словно учитель перед классом. – Тогда позволь мне открыть замок!

– У тебя есть ключ? – искренне удивилась я. Тому, что разговариваю с птицей, удивляться уже перестала.

– Ключа нет, – он отрицательно пару раз дернул головой. – Но у меня есть мой крепкий клюв и цепкие лапы. Так позволишь?

Иного выхода не было. И я, естественно, разрешила. Дятел тут же вспрыгнул на бревенчатую стенку рядом с замком и пару раз от души тюкнул по ней в том месте, где крепилась дужка для засова. Пара точных ударов, и трухлявое дерево посыпалось, освобождая толстые и длинные гвозди, которыми засов крепился. Дятел перескочил. Еще пара ударов. А я только успела удивиться, как у него от таких ударов голова не болит. Замок покосился, а затем глухо ударился о крыльцо вместе с железяками, на которых он висел.

– Принимай, хозяюшка, работу! – весело сообщил дятел. А я стала соображать, чем бы его отблагодарить за неоценимую помощь. Предложила еще кусочек сыра. Но он лишь снова замахал крыльями и запричитал:

– Не искушай хозяюшка! Лучше ты мне должна будешь.

– Должна так должна! – согласилась я. А птиц смешно поклонился и упорхнул по своим делам. Путь в домик был открыт.

Я пнула железяку, мешавшую войти в дом, и тут же ойкнула. Она оказалась достаточно тяжелой и «обидела» мою бедную ногу. Однако путь освободился. И я с некоторым страхом и замиранием сердца потянула дубовую створку на себя. Как ландшафтный дизайнер я отлично разбиралась в видах древесины.

Дверь скрипнула и впустила меня в полутемные душные сени. Я поднялась по скрипучим лестницам и огляделась. Похоже, стекла в сенных оконцах не мыли все те пять лет, что домик пустовал. Хотя, чему удивляться? Кто будет ухаживать за жилищем, если хозяйка отсутствует? Через них почти ничего не было видно. Да и крапива умудрялась закрывать обзор, поднимаясь выше окон.

Зато на узком подоконнике в одну доску лежало несколько жирных трупиков мух. Или они лишь казались жирными, а по делу от них осталась лишь одна оболочка? Этот вопрос меня волновал с точки зрения угощения дятлу.

Пол хранил на себе следы коричневой краски. А вдоль стены стояли лавки, покрашенные ему в тон. На лавках стояла пара перевернутых оцинкованных ведер. И я с великим удивлением увидела клеймо, выбитое на металле: «Краснооктябрьский завод металлоизделий». В прежней жизни мне доводилось бывать в этом поселке. Что осталось в памяти, так это крыши частных домов, покрытых оцинковкой. Интересно, откуда этот привет из родного мира?

Ответа, естественно, получать было неоткуда. Я продолжила осмотр своей новоявленной резиденции.

По стенам висела какая-то пыльная, затянутая паутиной деревенская утварь. Я в ней разбиралась плохо, поэтому оставила на потом. Только отметила, что воздух плотно пропитан пылью, и пыль забивает мне нос.

Низкая дверь в основное помещение была обита черным дерматином. Этот материал мы тоже изучали. Искусственная кожа, изготовленная из хлопчатобумажного полотна и нитроцеллюлозы, использовалась в прошлом веке для обивки мебели. Была дешевой, но недолговечной. Еще один привет. Но и с ним будем разбираться позже. За окном солнце уже начало клониться к закату, и мне нужно было думать о ночлеге.

Но прежде, чем дернуть за ручку, подозрительно напоминавшую чей-то рог, я вдруг подумала о том, а кто хоронил прежнюю Бабу-Ягу? Или она до сих пор там лежит и ждет меня?

От этих мыслей стало очень неуютно. Однако делать нечего. Я вдохнула побольше воздуха, задержала дыхание и дернула дверь. Зашла и с облегчением выдохнула. Никакая мертвая бабка дом не караулила.

Избушка оказалась маленькой. Перегородок в ней не было. Лишь большая русская печь занимала третью часть дома. И она же делила дом на несколько комнатушек.

Перед печной стеной с дверцей для дров было что-то наподобие прихожей. И точно такие же рога, что и на двери, служили вешалками. Со стороны, где была плита, подтопка и зев русской печи, была оборудована крохотная кухонька, состоящая из пузатого буфета и кухонного стола. Стеклянные дверцы буфета были тоже все в пыли. Поэтому наличие посуды я определить на первый взгляд не смогла.

С третьей стороны печи крепилась лесенка, которая вела на широкую и ровную полку из кирпичей. Я знала, что в деревнях раньше здесь спали. Печь хорошо прогревалась. И спать было тепло даже в студеную зиму. Но сейчас кирпичи были ледяными. И, несмотря на лето, на них можно было закоченеть. Или требовалась истопить печь, чего я не делала никогда в жизни.

Четвертая сторона помощницы была когда-то беленой и ровной. И напротив нее располагалась импровизированная зала избушки, как говорили в доме Алёны. В зале около окна стоял стол, между окнами – шкаф. У второго окна красовался огромный кованый сундук. Около печи широкая лавка. Всё. На том мое хозяйство заканчивалось. И сейчас предстояло решить, с чего начать обустройство.

Глава 4

Второй взгляд привел к выводу, что все в доме тоже было покрыто пылью. И если я хотела спать в относительном комфорте, то для начала нужно эту пыль хотя бы стереть. Ведра я видела в сенях. А где взять воду, тряпку и швабру? Растерянно оглянулась по сторонам и спросила сама себя:

– Где, Алёна, тряпку для уборки брать будем? – затем рассмеялась и добавила: – А еще лучше робота-пылесоса?

И тут сундук вдруг странно звякнул, привлекая мое внимание. После говорящего дятла я уже ничему не удивлялась. И решила, что раз звенит, то на это есть причина. Подошла и решительно подняла крышку. Благо замка в металлической накладке не висело.