Александра Гусарова – 7 ошибок кошки Маруси (страница 6)

– Да к тебе вообще никто не ходит! – возмутилась Маруся. – Я вот неделю болею, хоть бы кто проверил.

– Ты серьезно болеешь? – я внимательно посмотрела на нее. Я никогда не болела ничем серьезнее простуды. Может, моя нелюдимость сыграла в этом не последнюю роль. Инфекции обходили меня стороной, нервы я не портила, питалась правильно. – Что-то не похоже.

– Конечно, не похоже! Я здорова, как египетская кошка! – фыркнула она.

– Надеюсь, у тебя есть больничный, а не просто прогуливаешь работу? – что-то я испугалась того, какие последствия мне потом придется разгребать.

– Больничный, – потупилась она.

– И кто тебе, здоровой, его дал?

– Да терапевт в вашей поликлинике из наших. Нас не так много в этом мире. И мы всегда друг другу помогаем.

Даже вот так? Я-то думала, что у нас с Маруськой эксклюзив. А это, оказывается, вполне нормальная практика в божественном пантеоне. Вот и врачи есть из бывших … кошек. Хотя. Какое мое дело? Это даже хорошо. Кошка без меня тут глупостей хотя бы не наделала. И почему она от Михаила Николаевича прячется?

Я задала вопрос вслух.

– Понимаешь, он, оказывается, не только упертый холостяк. Но еще и убежденный девственник, который считает, что секс возможен лишь в браке. Да в придачу не простом, а освященном церковью. А я его взяла и испортила, – покаялась бывшая кошка. Все же поговорка про кроликов и им подходит…

– С этим разобрались. А я-то тебе зачем нужна? Свечку в ногах держать? – фыркнула я, не понимая причин кошкиной трагедии.

– Да он сказал, что свяжет свою судьбу с моей, если я отдалась ему девственницей! – она подняла на меня глаза, в которых плескалась надежда. – А я не знаю, девственное твое тело было или нет.

– Было, да, – кивнула я. И вдруг рассудила, что, пока Маруська в моем теле, она много чего натворить может. А мне после придется это расхлебывать. И замужество за Михаилом Николаевичем – не самое страшное из зол. – Ты разве сама не поняла?

– А как я должна была понять? – возмутилась она.

– Так больно же должно быть! – я, конечно, специалистом в этом вопросе не была. Но теоретическую базу, как любая современная женщина, имела.

– А потом не больно, что ли? – бровки, которые я недавно красила у мастера, вопросительно взлетели вверх.

– Говорят, что нет. Потом должно быть приятно, – пожала я плечами. – Я же девственница. Была. Посмотри в интернете. Там подробно все описывается на некоторых сайтах.

– Эх, счастливые вы, люди. И счастья своего не понимаете, – дернула она плечами. – У кошек больно каждый раз.

– Да ну! – не поверила я. – У вас что, каждый раз обратно зарастает?

– Ничего у нас не зарастает. Это у наших мужиков одно место очень колючее. Знаешь, как больно в конце бывает.

Странно устроена природа. А зачем колется-то? Только Маруська этого не знала. И с интернетом она тоже была на «вы». Пришлось сесть рядом и помогать ей гуглить интересующие вопросы.

Почитали про оргазмы. Они ей понравились. Пока теоретически.

А у кошек очень удивительное устройство оказалось. У них яйцеклетки выходят лишь в том случае, если самец ее на прощание хорошенько уколет. Как-то так. Дикость, но зато перерасхода ценного материала нет.

Глава 4

Следующее утро я снова встретила с Маруськой в кровати. Думала, что меня отправят в прошлое. Четвертая и пятая мои ошибки заключались в том, что я не следила за своей внешностью и весом. И к сорока годам стала колобком на ножках. Да только никуда меня никто не перенес.

Мне теперь Маруську перевоспитывать, что ли? Боюсь, что она меня вообще не услышит. Но попробую.

– Марусь, а ты не хочешь зарядку сделать? – осторожно поинтересовалась у новой хозяйки моего тела.

– Зачем? – она с упоением жевала бутерброд, запивая его свежесваренным кофе.

– Чтобы немного похудеть, – предложила свой вариант я.

– А Миша говорит, что ему больше пухленькие нравятся! – невозмутимо сообщила Маруська. А я не нашлась что ответить. Оказывается, у мужиков очень разнообразные вкусы.

– А сладкий кофе с колбасой – это смерть, – не унималась я. Хотя, честно признаться, ничего вкуснее докторской колбасы на ломте батона не едала.

– Маш, да я всю жизнь на тебя заглядывалась, когда ты так вот ела. А ты со мной никогда не делилась. И сейчас снова хочешь этого лишить? Тебе так кошачий корм нравится? – она отодвинула от себя бутерброд на секунду. – Или не очень?

А что я могла сказать про эту бессолую субстанцию? Опять пришлось промолчать.

И вопрос так и остался открытым. Как мне исправить ее поведение? Я не нашла ни одного аргумента против счастливой женщины. Ей и так было хорошо.

А вечером случилось маленькое чудо. К нам пришел Миша. Или Михаил Николаевич, как кому будет угодно.

Когда раздался звонок, я первая понеслась к двери. Было очень интересно, кто же там явился вдруг в гости. Однако по понятным причинам я не могла открыть двери. Пришлось Марусю дожидаться.

Она же совсем не торопилась, словно хотела испытать терпение того, кто стоял за дверями. И лишь на пятый или шестой раз выплыла в коридор и крикнула:

– Иду, иду! Кто там такой нетерпеливый? – и открыла замок.

– Маш, ты что меня с ума сводишь? – Миша стоял с тортиком и букетом гладиолусов. Я очень любила такие – махровые в нежных тонах. Наверное, у девчонок разузнал.

– Заходи уж, раз пришел! – Маруська игриво вильнула бедрами и сделала шаг в сторону, запуская гостя в квартиру. А я с интересом разглядывала начальника в светло-голубых джинсах и белоснежной футболке. Он даже более худым и высоким показался.

Она забрала подарки и скомандовала:

– Разувайся. Я сейчас чайник поставлю.

И пока он послушно расшнуровывал кроссовки, укатила на кухню, оставив меня наедине с мужчиной.

– Кис-кис-кис! – позвал он. – И как тебя зовут, красотка?

Вот, в человеческом виде ни разу от него комплиментов не получала. Лишь всегда сухое «Мария Александровна». И как тут понять, что он в меня давно влюблен? Или все же не в меня?

– Ты чего там долго возишься? – выглянула новая хозяйка моего тела. – Чайник успел вскипеть!

– Да вот с кошкой твоей знакомился. Спрашивал, как ее зовут, да она не ответила, – он с наигранной растерянностью развел руки в стороны. – Говорят, что как кошка кавалера встретит, так у них жизнь дальше может сложиться. Она, слава богу, на меня с шипением не кинулась.

– Марусь, это мой жених. Изволь любить и жаловать! – то ли приказала, то ли попросила бывшая кошка. Забыла, как метки в чужой обуви оставляла?

А мне что, мне не сложно. Я подошла и потерлась о его ноги.

– Смотри-ка, приняла! – удивился Миша. – Или она у тебя дрессированная?

– Естественно, – фыркнула Маруська, гордо задрав подбородок. – Других не держим!

А я почувствовала непреодолимое желание нагадить ему в кроссовки. Но потом решила, что не следует поддаваться низменным инстинктам. Вдруг кошачий бог Мурзик решит, что мне в кошачьем теле больше нравится. Поэтому пакостить не стала, а пробралась следом за ними на кухню.

Начало было скучным. Маруська с гостем просто сидели за столом, пили чай и вели светскую беседу. И в какой-то момент Миша встал и, судя по его взгляду, стал собираться домой. Мне это очень не понравилось. Как это – пришел и все? Зачем тогда приходил? Тортик один съесть не мог? У меня в бытность человеком это прекрасно получалось. И я решила действовать.

Взлетела стрелой на стол и скинула лапой чашку на джинсы гостю. Чай он еще допить не успел, так как Маруся ему подливала жидкость постоянно, стремясь задержать гостя подольше, поэтому самое пикантное место мужчины оказалось намоченным. И выглядело очень неприлично.

– Маруська, зараза, ты чего творишь! – Маруська-человек замахнулась на меня полотенцем. Однако я была уверена, что кошку она никогда не тронет. Поэтому легко соскользнула обратно на пол и скрылась в подкроватных недрах. От греха подальше.

На кухне раздались охи-вздохи, перемежаемые с баском Михаила Николаевича. Минуты через три хозяйка проследовала в ванную с его брюками, свешивающимися с руки. И пока она там их застирывала, я аккуратно пробралась на кухню. Миша там сидел в одних мокрых трусах и задумчиво смотрел в окно.

Маруська замыла мои грехи, включила электрический полотенцесушитель и вернулась обратно. Увидела гостя во всей красе и всплеснула руками:

– Ой, Мишенька, ты и там мокрый! А если простудишься? Нужно же тоже посушить! – с этими словами потянула гостя за руку, вынуждая встать. А затем начала стаскивать с него исподнее. Миша сначала сопротивлялся. Но она и кошкой была очень настырной. А в человеческом виде стала еще настырнее. И вскоре трусы отправились вслед за джинсами. Я снова заглянула на кухню. Не зря говорят, что любопытство кошку сгубило.

А то, что увидела, предпочла сразу же забыть. Как я на работу ходить буду, если видела начальника без трусов? Он этого знать, конечно, не будет. Но я-то помню!

И как ни странно, это был первый тревожный звоночек для меня.

Оставшись без трусов, Михаил Николаевич домой собираться передумал. И его нужно было чем-то развлекать. Чай с тортом гостю в желудок больше не помещались. А Маруська понятия не имела, что делать, что придумать. Начала беспомощно оглядываться и искать взглядом кошку.

Она же училась жизни у меня. А я особым гостеприимством никогда не отличалась. Чай с тортом –максимум, на который я была способна. И то эту роскошь от меня видела лишь Ирина, моя ближайшая подруга. Остальные и этого не удостаивались. Смышляевы, бывшие владельцы питомицы, похоже, тоже особой любовью к общению не славились. Иначе кошку оставили бы кому-нибудь другому, а не такой отшельнице, как я. Конечно, был еще и интернет. Но им она не владела и вообще с компьютером не ладила.