Александра Груздева – Дети Дома Огня (страница 2)

Он направит свою чудодейственную силу не на спасение больных и несчастных, а на спасение одной живой человеческой души, женщины, которую он любит, о которой мечтает, чье сердце он задумал покорить. Он сделает все, чтобы она полюбила его. Он может внушить ей любовь, его способностей хватит. Но он не станет так поступать. Он будет рядом. Он всегда будет рядом. И однажды она это заметит и полюбит его.

***

– Нам не хватает огня в отношениях, – сказал Андрей Кронин, коммерческий директор фирмы, торгующей бельевым трикотажем и колготками, а еще он числился парнем Ады Борониной вот уже два месяца.

– Огня? – переспросила Ада, передавая ему бокал с вином.

– Ну, да. Такого небольшого огонька.

Предполагалось, что у них будет секс. Романтический ужин, за которым он пил, а она нет, кто-то же должен вести машину, заканчивался бутылкой «красного» у Ады дома «на Кораблях», улице Кораблестроителей в Петербурге.

– Что ты имеешь в виду?

– Понимаешь, вот взять, к примеру, секс. Ты и я, мы это делали тысячи раз… с разными людьми, разумеется, – поспешил добавить он, видя, что она готова подать протестующую реплику. Не так давно, и не так часто им удавалось встречаться между работой, чтобы счет пошел на тысячи.

– Обычный секс – скука смертная. Я не имею в виду наш с тобой секс, дорогая, – вновь поспешил он с ремаркой. – Он великолепен. Но что если? – он выдержал драматическую паузу.

Ада, не отрывая края бокала от губ, пила вино мелкими глотками.

– Полегче, полегче, – Андрей отвел ее руку с бокалом вниз. – Не торопись так. У меня на тебя планы.

– Какие? Чего ты хочешь?

– Что если я немного придушу тебя в процессе?

– Что?!

– Мне нравится твоя экспрессия! – голос звучал уверенно, но глаза у него тревожно забегали. – Понимаешь, ты могла бы испытать самый яркий оргазм в жизни. Нехватка кислорода способствует острым ощущениям.

– Правда?

Оргазма с ним она пока достигала дважды, и это были весьма средние оргазмы. Вряд ли удушье поспособствует третьему.

– Встречные предложения принимаются? Что если я возьму зажигалку и подержу ее под твоей мошонкой? Вот это и в самом деле добавит огня.

– Я делюсь с тобой безобидными фантазиями, а ты!

– Безобидными? Ты собрался меня душить. Наверное, колготками.

Он смутился невероятно, налился краской, как синьор-помидор:

– Так и скажи, что предпочитаешь секс в миссионерской позе.

Ада промолчала – после напряженного рабочего дня миссионерская поза была бы чудо как хороша.

– Это показывает твое отношение ко мне, – заявил он, недовольно сопя. – Если бы ты рассматривала наши отношения всерьез, то согласилась бы попробовать.

– Шантаж не пройдет, Андрей. Так подростки разводят своих подружек на секс. Я уже не в том возрасте.

– Ладно, ладно, – он примиряющее поднял руки, ладонями вверх. – Никаких серьезных отношений, никого удушья. Ты права.

– Мы не говорили о серьезных отношениях, и сейчас не то время, чтобы начинать о них говорить.

– Обычным способом?

Ей уже не хотелось секса. Но Кронин так извинялся, так пытался превратить неудачное предложение в шутку, иронизировал над собой, что она уступила. Вечер пятницы, вечер свиданий. Но сразу после она выставит его за порог, не хватало только просыпаться с ним завтра в одной постели, дыша вчерашним алкоголем, как драконы.

Он целовал ее, продвигаясь ниже. И его мелкие, влажные поцелуи походили на укусы. Алкоголь растекался по артериям пьянящей рекой. И в какой-то момент она расслабилась, позволила подхватить себя на руки. Оторвалась от земли, зависла в невесомости, и приняла на себя его вес, бухнувшись спиной в скрипучие свежие простыни. Они пахли корицей, раскаленным воском. И промелькнула мысль – дать указание прачечной – сменить ополаскиватель для белья, слишком сладко они благоухали.

Она барахталась в удушливой сладости подушек, выгибалась спиной и прижималась к его телу бедрами, как вдруг он сдвинул руку с ее волос, которые всегда по неосторожности прижимал, и ей было больно, и ладонь легла ей на горло. Пальцы дрогнули, впиваясь в шею. Он был несилен и неловок, у него бы не получилось с первого раза, без тренировки.

Но Ада будто бы оказалась в своем страшном сне, когда она задыхалась, находясь то ли под водой, то ли в безвоздушной камере. Этот сон приходил под утро, и она подхватывалась в поту, со скрюченными судорогой руками.

И тут Кронина точно выдернули из постели. Аде даже показалось, что он завис в темноте, болтая руками и ногами, как тряпичная кукла. А потом его потащили по полу. Он то ли уползал сам, то ли кто-то его тянул. В полумраке не разглядеть и не понять.

Кронин размахивал руками, дрыгал ногами, крутился и отбивался от тьмы и хрипел:

– Кто это? Кто у тебя здесь? Ай, жжет! Жжет! Отпусти!

Она села в постели, дрожа, не смея ступить на пол. Одеяло, необходимое в стылые ночи, когда только-только отключили отопление, а сейчас бесполезное, жаркое сбилось в ногах. Ада подтянула его к коленям, под подбородок. В квартире явно кто-то был. Исчезновение Кронина, как на обратной перемотке в фильме. Сквозь просвет в красно-кровавых шторах на окнах пробивался ранний майский рассвет. Свет полосой ложился на пол, подсвечивая обстановку, но его явно было недостаточно, чтобы увидеть того, кто, возможно, прижимался спиной к стенам или скрывался в кишке коридора.

– Кто здесь? – дрожащим голосом спросила она. – Кто? – крикнула она уже громче. – Есть кто?

Она ждала щелчка замка на входной двери. Не дождалась. Серость ушла из просвета в шторах, наступила ясность, и кусочек неба за окном уже голубел. Ада слезла с кровати, раздернула шторы, зажгла во всей квартире свет, и обследовала каждый угол и шкаф. Никого. Выходит, отползал к выходу Кронин не под воздействием непонятной силы, и одежда птицами летела ему вслед, а по собственному желанию.

Спать? Но она не могла спать.

Проверила время – 5:15

***

С той ночи Аде казалось, что она больше не бывает одна. Странное чувство чужого присутствия не покидало. Заметила это, когда собралась позавтракать, она вдруг поняла, что на нее смотрят, а она не может есть под чужим взглядом. Горло сжималось и не пропускало ни кусочка авокадо, ни крошки омлета. Но тогда она не придала значения – тяжелая бессонная ночь, головная боль, за окнами грозовые тучи. На кофе «на вынос» горло, к счастью, отреагировало спокойно, она выпила большой стакан по дороге на работу. И лишь на стоянке, заглушив двигатель, настороженно взглянула на сиденье рядом, потому что боковым зрением уловила движение воздуха с той стороны. Но там было пусто. И все же Ада всматривалась в пустоту и даже принюхивалась. Пахло кофе. К горлу подкатила тошнота.

А еще это неприятное чувство в течение дня. Ее длинные, ниже пояса волосы, цвета платины, будто все время кого-то задевали. Достаточно было резкого поворота головы, чтобы они будто за что-то цеплялись в воздухе или до них кто-то дотрагивался, задерживал в невидимой руке, и она чувствовала, будто пряди легонько тянут. Безумие! Именно так она себя и чувствовала, будто сходит с ума.

Но когда она не смогла есть и на следующий день, потому что кто-то невидимый явно сидел рядом, Ада испугалась. Может, так начинается нервная анорексия. Она винила Кронина, ведь это он схватил ее за горло, и вызвал к жизни тот забытый сон, теперь он снова снился ей каждую ночь, и она вскакивала, задыхаясь.

Она так измучилась за неделю, что у нее не осталось сил сопротивляться приглашениям Елены Каминской, своей несостоявшейся свекрови. Брак Ады с ее сыном Марком так и не оформили официально. У Марка манифестировало психическое расстройство, похожим его брат Ян был болен с детства. Сам Ян пропал много лет назад. Вроде бы он убил какого-то мафиозного босса, но его оправдали, Яна защищал очень уж зубастый адвокат, которого наняла семья того самого мафиози. Зачем семье понадобилось оправдывать убийцу было совершенно непонятно, разве что глава клана внезапно воспылал симпатией к юноше.

Вообще-то Ада любила их дом на заливе. В Зеленогорске, в сосновой роще на самом берегу. Дом восхитительно панорамный и в то же время бревенчатый. Сочетание воздушности и основательности, грубых бревен и хрупкого стекла. Элен всегда ходила по дому босиком. И Ада тоже с удовольствием сбрасывала обувь, чтобы вцепиться пальцами, ощутить всей стопой бархатную поверхность деревянного пола.

Дело было не расстоянии от города, и уж точно не в доме, дело было в самой Элен.

– Опять мужика упустила? – вместо приветствия ехидно осведомилась Элен. Она просекла, что Ада частенько ищет ее общества после разрыва с мужчиной.

«Он собирался душить меня колготками», – едва не призналась Ада, но сдержалась.

И хотя Элен всегда каркала, как ворона-вещунья, об одинокой старости, Ада наполнялась силой и спокойствием, еще раз убеждалась – решение верное, раз Элен так бесится. Элен, похоже, решила оправдывать любого урода и неудачника, с которым Аде повезло расстаться.

– Ты пробросаешься! – предрекала она страшным голосом. – Ты упустишь молодость! Приложения вам всем промыли мозги!

В остальное время Ада старалась даже лишний раз не звонить Элен, чтобы не напоминать о себе, лишний раз не нарываться на нравоучения.

– Приложения для знакомств – величайшее изобретение человечества, – отвечала Ада, она устала от этих споров с Элен. – Секс с незнакомцем отлично расслабляет.