Александра Гринберг – Сердце короля штормов (страница 33)
– О Владычица Тени, философствующий грифон! К такому меня жизнь не готовила, – Кэрт выразительно наморщил нос, а Шай глянул на него с укоризной. Как и всякой кот, его великовозрастный кузен частенько вёл себя словно большой ребёнок и не любил трепаться о серьёзных вещах дольше необходимого. – Серьёзно, братец, эта сырая дырища превращает тебя в меланхоличного зануду. Как разгребёмся тут, приезжай к нам погреться! И фею свою прихвати, ей тоже явно будет на пользу. А то бледная да тощая, жалко девчонку.
– Да, ей точно понравится, – согласился Шай, снова заулыбавшись.
Вспомнились Иленгард с его солнечными, шумными улицами, парками, изящными мостиками над реками. И рассказы Эрин об Аэльбране – вполовину не таком чистом и богатом, с Гильдией убийц, которую не назвать приятной компанией, – всё же наполненные некоторой тоской. Его фея любит солнце и тепло, с ними у неё связаны воспоминания куда лучшие, чем с Синтаром.
Эрин точно понравится в гостях у Кэрта и Астрид.
– Чувак, ты омерзителен, – сообщил Кэрт с напускным недовольством. – Я щас диатез заработаю от такой приторной влюблённости. Всё, кисонька, нам пора валить! Ходу!
Рисуясь, он соскочил с ветки и в прыжке перекинулся, обернувшись огромным серебристо-серым котом. Кайя, само собой, радостно припустила следом.
Шай же, не переставая поглаживать придремавшего Бальтазара, расслабленно откинул голову назад и прикрыл глаза, слушая музыку волшебного леса, живую и многоголосую. Ей вторил далёкий шум сварливого старика-океана…
Шай резко сел, утёр мокрый лоб чуть дрожащей рукой, огляделся вокруг. Неясная тревога терзала нутро; хотелось бежать и сражаться… Куда? С кем?..
Амулет связи лежал в нагрудном кармане, но даже через слой ткани Шай ощущал его жар. Кажется, он благополучно проспал чьё-то сообщение.
Оно оказалось от Шейна – одного из ушлых лисят, которых он приставил следить за…
Амулет выпал из ослабевших пальцев. Страх и злость снова закружили друг за другом, точно клятый уроборос, без толку пытающийся сожрать собственный хвост.
– Вот же мразь ушастая, – выругался Шай сквозь зубы. – Надо было сразу его грохнуть!
– Э, братец-грифон, – раздался рядом обеспокоенный голос Кэрта. – Колись, кого грохнуть надо? Что стряслось?
– Долго объяснять, – отмахнулся Шай, призывая на помощь весь самоконтроль, что у него ещё оставался. Вышло так себе. – Липовый бульвар, двадцать четыре, за рыночной площадью. Позаботься об Эрин, если я не смогу.
– Что?! Шай, да твою ж фею-мать! Постой!..
Шай стоять не мог – Шай обернулся грифоном, расправил крылья и стремительно рванул ввысь, вспарывая сизое брюхо пасмурного неба.
Страх и злость, злость и страх. Он почти не помнил себя. Казалось, последние останки адекватности держатся на совсем хлипкой, тоненькой такой ниточке, оборвать которую можно одним лишь касанием.
Эрин жива. Эрин жива и вроде даже цела – вот всё, что смогло пробиться сквозь ярко-алое марево звериной ярости. А затем Шай, не видя и не слыша ничего вокруг, вцепился когтями в свою добычу и полетел прочь. Об Эрин позаботятся Кэрт и Астрид… увы, но там, куда направляется Шай, для неё нет места.
…жалкой дрожащей массой Мерион рухнул у самого края каменистого обрыва, одного из множества тех, что бугрились вдоль всего западного побережья. Шай перекинулся и какое-то время молча стоял, нависнув над Мерионом и глядя вдаль, будто его здесь вовсе нет.
– М-милорд, – прохныкал Мерион сквозь окровавленные зубы, с явным усилием приподнявшись на локтях. – П-пощады… прошу, милорд… пощады!..
Эта тварь напала на Эрин, задумав её обидеть, изувечить или даже убить. А теперь он смеет просить пощады!
Ниточка оборвалась. Как ей, впрочем, и было суждено.
Шай улыбнулся, радостно, широко и кровожадно – остроухая падаль захныкала ещё более жалко, – затем одной рукой ухватил Мериона за ворот рубашки. Поднял, развернул к себе спиной. Прижал его к своей груди, обнимая, точно нежный любовник.
– Ты покусился на моё сокровище, а теперь просишь пощады? – выдохнул Шай ему на ухо. – Ты обидел мою Эрин – а всякому, кто причинит ей боль, я обещал сделать в тысячу раз больнее. Я мог бы мучить тебя часами напролёт. Многие дни, а может, и недели. Но ты просишь пощады… Что ж, я покажу тебе милосердие Короля штормов.
– М-милорд…
– Смотри вниз, сучёныш! Разве не прекрасное зрелище? Люблю море перед штормом, а ты?
Мерион затрясся, будто припадочный, зарыдал в голос.
– Прош-шу, милорд! Мне так жаль! Пощады… прошу по… прощения…
– Король штормов милосерден, Мерион эрд Раавен, – ласково пропел… Шай ли? Он словно наблюдал через мутное стекло за самим собой, ощущал садистское удовольствие, прежде ему не присущее. – Вот тебе моё прощение!
С этими словами он резко столкнул рыдающее ничтожество вниз – туда, где бурно волновались тёмные воды и приветливо скалилась каменная пасть обрыва. Какое-то время он наблюдал, как море терзает изломанное тело, вымывая с него кровь и жизнь. А затем торжествующе усмехнулся.
– Мерион умер. Да здравствует король!
И море восторженно взревело, приветствуя своего законного короля.
***
Эрин не понимала до конца, почему в качестве… базы команды спасения, как окрестил их команду неугомонный Тангрим, был выбран дом Мэйр.
Быть может, виной тому Неметон, чьи ветви, корни, магия способны защитить от надвигающегося шторма. Или в словах Себастьяна, который был уверен, что сюда не дотянется тьма. Чужая, жуткая, страшная. Неестественная. Злая.
Но она дотягивалась, Эрин чувствовала это. Тянула свои руки-крылья-ветви, холодила спину ветром, забивалась в нос запахом соли и моря. Неметон силён, он защитит… Но всем места в его корнях не хватит. Дай Хладная, если хватит хотя бы на тех, кто здесь, в этом домике посреди волшебного леса, чья гостиная теперь вместила в себя чуть не всю королевскую библиотеку.
А может, уже и всю полностью – в редкие моменты просветления Эрин видела стопки, горы книг, нудных и не очень, занимающих всё пространство вокруг. Столы, кресла, пол, даже камину не повезло. В них рылась даже маленькая Сэра, хоть не понимала и половины из того, что ее просили найти.
А ещё до сих пор болела рука, хоть благодаря магии Мэйр от перелома не осталось и следа.
Ни от чего следа не осталось – ни от солнца в небе, ни от света и радости. Ни от Шая.
От Эрин, судя по всему, тоже. Внутри царила неестественная пустота, разбавляемая разве что ненавистью к себе. Это все из-за неё. Из-за её глупости, из-за того, что она так и не смогла договориться со своей магией. Упустила шанс, не спасла, да что там – подтолкнула к обрыву.
В Синтаре обрывов, пожалуй, слишком много.
– Прекрати, – тихо попросила Мэйр, даже не поднимая головы от очередного толстенного фолианта. «Пределы тьмы», кажется. – Прекрати винить себя, Эрин. Это не из-за тебя.
– Вы не менталистка, Мэйраэн-ши, – зачем-то напомнила Эрин. Хотя, признаться, до даров хранителя Неметона ей сейчас дела не было. – Вы не лорд Лейернхарт.
– Мне и не нужно им быть. Прекрати, Эринвейн.
Если бы она только знал как.
– Вы ничего не найдёте, – со вздохом произнесла она. – В книгах. Нужные книги давным-давно уничтожил Светлый Круг…
И даже воспоминаний не осталось – так сказал Себастьян, бледный и злой, сейчас отсутствующий, но несколькими часами ранее вдохновенно делившийся впечатлениями от содержимого чужих мозгов.
Это было незаконно даже для него, второго человека империи.
Это было тяжело даже для лорда кошмаров, сильнейшего менталиста в истории Эрмегара.
Но Себастьян делал это: пытался спасти Синтар и страну, начал эвакуацию прибрежных районов, в кои-то веки плюнул на непомерные траты. Невиданную щедрость оценила даже Эрин, не знавшая его так же хорошо, как остальные.
Поправочка – оценила бы, не крутись все её мысли вокруг Шая. Ей-то Синтар даром не нужен, как и вся страна. Эрин просто не хочет, чтобы всё это – недолгое счастье, покой и любовь – заканчивалось вот так.