Александра Гринберг – Сердце короля штормов (страница 35)
– Ты
Себастьян усмехнулся не без издёвки.
– Ну что ж, моя фея, попробуй меня остановить…
– О, я попробую!
– Как и я.
Дориан Тангрим заявил это, буквально с ноги вломившись в гостиную. Чуть виновато покосился на Сэру, спящую в кресле – должно быть, Мэйр её усыпила, и правильно сделала! – тут же прикрыл дверь с нарочитой аккуратностью. А затем, подойдя к Себастьяну вплотную, негромко прибавил:
– Ты мне должен.
– Да твою ж мать, Дориан, ты серьёзно?!
– Ты мне должен, Бастиан! – с нажимом повторил Тангрим. – Я спас твою шкуру. Я должен был убить тебя, когда ты, сука белобрысая, берсерком без единой руны выполз из леса и перебил парней в гарнизоне. Но я не убил. Я верил, что тебя можно спасти. Я был рад, что не ошибся, и никогда не думал спрашивать с тебя этот долг, но… ты мне должен. Не прояви я милосердие, реши я пойти по лёгкому пути, тебя бы здесь не было.
– Ты не понимаешь, это другое!..
– Сэры бы не было, – безжалостно припечатала Эрин, хотя от картинок, замелькавших перед глазами, её продрал озноб. – И Мэйр бы не было. Пламя поглотило бы её, сожрало бы живьём. Помнишь Грегора Нэльтана? Мэйр погибла бы в огне. Как и ты. Очень романтично, да?..
– Заткнись! Захлопни пасть, чтоб тебя! – рявкнул Себастьян, побелев до синевы. Кажется, ему картинки тоже не понравились. – Ладно… Ладно, будьте вы прокляты! Я подожду. И придержу Блэр. Но ты, Дориан… ты готов отвечать за последствия?
Помедлив, Тангрим кивнул. Его лицо было непривычно серьёзным, даже суровым.
– Я готов убить Шая, если по-другому будет нельзя. Я знаю свой долг, но ещё я не верю, что это правильный выбор. Я верил в тебя, Себастьян, и не ошибся. В Шая я верю в сто раз сильнее, потому что он – самый лучший человек из всех, кого я знаю.
Он подошёл ближе к Эрин и ободряюще стиснул пальцы на её плече.
– Шай борется, я знаю это. Чувствую, как колеблется буря, то спадая, то вновь нарастая. Он борется, поэтому наш последний шторм никак не наступит. Вполне возможно, что ты, Эрин… ты – та, кто помогает ему сдерживать монстра, завладевшего им. Не отчаивайся, дочка. Мы проиграли битву, но не войну.
– Ох, я щас расплачусь от умиления, – сварливо пробормотал Себастьян, – воин света ты наш недоделанный. Доложил бы лучше обстановку.
Дориан повернулся к нему и деловито ответил:
– Тео держит правый берег, Сайрус – левый, Эрдланг на эстуарии реки. Водники и воздушники укрепляют первую линию обороны, заклинатели мастерят внутреннюю защиту. Надеюсь, Лазурит скоро подтянется с подкреплениями из столицы, иначе моим ребятам придётся туго.
– Мы не сможем защищаться бесконечно.
– Нет. Но прямо сейчас мы можем очень многое.
– Я почти уверовал, – съязвил Себастьян. И, аккуратно подняв с кресла безмятежно спящую Сэру, понёс её вверх по лестнице. – Сердце короля штормов… что-то оно ведь должно значить? Ключевой элемент проклятья…
Тьма приходит с моря. Несет ветра и запах соли.
Тьма была здесь всегда, в Синтаре, потому что её сердце – здесь. В штормах, в камнях, что омываются горько-солёными волнами. Она не смогла уйти. Шаэн, дитя проклятья, не смог уйти даже после своей смерти, потому что за него заплатили чужими жизнями. Но его сердце ему так и не вернули.
Так сказал Неметон.
Дар
– Оно что-то значит, – тихо проговорила он. И на мгновение – просто чтобы почувствовать, прежде чем… просто чтобы почувствовать, – накрыла ладонью руку Дориана.
Она была счастлив здесь. Она нашла здесь всё, о чем мечтал – семью, друзей, любовь. И её сердце тоже было здесь.
– Мне нужно подумать. Я прогуляюсь, ладно?
– Это может быть опасно, – нахмурился Дориан. – Я пойду с тобой.
– Не нужно, – мотнула головой Эрин. – Я возьму с собой Бальтазара. Хочу послушать Неметон, вдруг он скажет что-нибудь ещё?
На это возражений не нашлось, хотя Мэйр всё же глянула странно и подозрительно. Наверное. Эрин сейчас не сильно интересовалась чужими эмоциями. Своих-то не осталось, куда уж ей до чужих.
Тьма приходит с моря.
А Эрин идёт навстречу этой тьме.
Лесные тропки Зачарованного леса знакомы им обоим. Петляют, путают, тянут чужака вглубь. Всякого – не Эрин, потому что Эрин вовсе не чужачка, она… Светлая хранительница, в которой света будто вовсе никогда не было. Бальтазар шел рядом, изредка подставляясь под ладонь, точно самый ласковый на свете пёс; где-то в вышине всё ещё пели птицы, так и не испугавшиеся грядущей беды. Не чувствовали, не слышали, не знали. Или просто решили погибнуть вместе с этими землями.
А может, их защитит Неметон. В конце концов, он сторожит эти земли уже много веков. Так долго, что уже и люди сменились, и даже фейри ушли, оставив после себя лишь память и старые камни.
В них нет смысла, ни в чём его больше нет. Только в мерном шуме волн, теперь кажущихся такими близкими и даже будто бы успокоившимися.
Мыс штормов прекрасен. Ужасен сейчас – злые ветра, тьма в вышине, – но прекрасен в своей непоколебимости.
В крепости никого не осталось, Эрин знала это. Камины не разжигали уже несколько дней, а от всех вещей остались лишь брошенное в одно из кресел вязание да старый котел над жаровней. Но тепло тут всё ещё хранилось. Тепло воспоминаний, хороших и не очень. Тепло очага и дома. Не её – Шая, хоть он и не слишком любил считать себя лордом при целом замке.
– Теперь у тебя есть все ветра и моря мира, мой лорд, – проговорила Эрин, касаясь словно в насмешку отскобленного дочиста стола; пустой полки, на которой, казалось, ещё вчера стоял десяток банок с разными травами, что так любила добавлять в еду Агнес. – Ты же придёшь попрощаться со мной, Шай?
Здесь было пусто, но сюда всё ещё хотелось вернуться. Остаться, узнать, каков этот дом… как дом. Дуют ли здесь сквозняки по ночам, приходится ли кутаться в шерстяные одеяла, чтобы согреться? Доносятся ли запахи кухни до спален, что Шай устроил наверху башни?
Эрин хотела бы сюда вернуться и остаться здесь навсегда.
Что ж, в каком-то смысле так и будет.
Потому что грифоний насест – тоже часть этого дома.
Как волны, бьющиеся о берег. Как камни на дне обрыва. Как ветер, солёный и пронизывающий.
На краю обрыва, который Эрин так часто видела в своих снах – кошмарах, видениях – никого не было. Странно было бы ожидать иного: у Короля штормов наверняка слишком много дел, чтобы быть здесь.
Ему ещё нужно поглотить Синтар, а следом, возможно, и весь мир. Ему нужно успеть до рассвета, потому что Блэр придёт, а вместе с ней придёт и Себастьян, который хочет спасти это место. Который хочет спасти тысячи людей и сделает для этого всё что угодно. Даже нарушит договор и потом будет расплачиваться за это с Дорианом Тангримом. Долг жизни – до отвращения важная штука.
– Пожалуйста, попрощайся со мной, Шай.
Тьма приходит с моря. Густая, холодная, неестественная. Как все те смерти, что остались позади. Как шторм, что накроет эти земли. Она почти невыносима – даже Бальтазар, порождение теней и Неметона, не выдержал, обернулся чёрным дымом возле ног.
Внизу – камни и море, и память частых видений.
За спиной – шелест крыльев, стихающий тут же, стоит только чуть повернуть голову.
– Привет, мой лорд-грифон, – обернувшись к нему, проговорила Эрин.
Она рада, по-настоящему рада его видеть, хоть от того… человека, что она знала и помнила, не осталось ни следа. Ни крохи тепла, ни искорки жизни в потемневших глазах. Будто все краски из него выпили, оставив только оболочку, по недоразумению похожую на Шая.
– Привет, – повторила Эрин. Громко не вышло, да она и не стремилась – всё равно её услышат. Она хотела бы, чтобы её услышали. – Знатный беспорядок ты тут навёл, знаешь?
В глазах Шая – нет, вовсе не Шая, не так ли? – по-прежнему плескалось золото, но немигающий взгляд резал, точно ледяной кинжал. Ранил кожу, бил под рёбра, в самое сердце.
– Здравствуй, Эрин-фэ.
Шаэн Хозяин Штормов выглядел как Шай, но говорил совсем по-другому: с жутким западным акцентом, какого не могло быть ни у кого из ныне живущих. Губы его кривились в чужеродной усмешке, а движения были неуклюжими, точно все конечности затекли разом.
– Никак не могу привыкнуть к этому телу. Я был выше на целый фут. И эти нелепые уши… – он раздражённо поморщился, коснувшись кончика уха – вполне обычного, человеческого. Перед внутренним взором встал древний фейри, высокий, остролицый, с несуразно длинными ушами, бледной кожей и полночно-синими глазами. Он не был Шаем, но неуловимо напоминал его сложением, чертами лица, и у него были точно такие же волосы – длинные непокорные кудри оттенка корицы. – Ещё и смесок. Фейрийской деве возлечь с оборотнем… фу, мерзость какая. Но всё же он довольно симпатичный, верно? Осколок солнца. Золотая кожа, золотые глаза… нрав поистине взрывной, а сердце мягкое и глупое, точно у юной девицы.
– Ну, у тебя и такого нет.
Шаэн склонил голову набок, радостно оскалился.
– Какая дерзкая полукровочка! Ты мне нравишься… пожалуй, я даже мог бы оставить тебя себе. Убивать тебя пока нет смысла – боюсь, этот сопляк, по недоразумению носящий моё имя, уж очень к тебе привязан. Ещё начнёт бунтовать.