Александра Гай – Адепты смерти (страница 30)

Тем временем к чёртовой дюжине противников присоединились здоровяк Отята и хромающий Лучан. Разглядев в канаве Витана деревенские парни, подхватив сеть, с воем ринулись к адепту. Он подпустил их расстояние в пять шагов и, вложив в заклинание едва не всю свою магическую энергию, активировал Щит. Нападающих с чудовищной силой разметало по сторонам. Те, кто не пострадал, бросились в деревню с криками ужаса и проклятьями в адрес колдуна. Позднее Витан вспоминал мощь магии, обрушившейся на деревенских парней, и сомневался, что применил именно Щит, а не какое-то неизвестное боевое заклинание.

Спустя четверть оборота адепт пришёл в себя и, шатаясь от слабости, побрёл домой. Добравшись до кровати, Витан провалился в глубокий сон и проспал до обеда. Поутру, напившись чистой колодезной воды, парень, стянув рубаху, ополоснулся во дворе, после чего поглядел в зеркало на помятое в синяках лицо и полез в сумку за мазью от кровоподтёков. Пообедав в одиночестве, парень прогулялся в лес за лечебными травами. К вечеру, напившись собственноручно сделанного отвара от головной боли, Витан почувствовал себя здоровым.

Ужин прошёл в атмосфере тягостной тишины. Братья с опаской посматривали на Витана. Отец угрюмо ковырялся ложкой в тарелке. Наскоро перекусив, мачеха ушла укладывать младенца спать, оставив на тётку мытьё посуды.

— Витан, нам нужно поговорить! — глухим голосом выдавил из себя отец. Братья и тётка, словно по команде, вышли из-за стола. Когда дверь за ними закрылась, отец, избегая глядеть Витану в глаза, сказал: — Ты мой сын и всегда им останешься. Но здесь тебе не место. Ты теперь другой, маг! Люди завидуют, боятся и ненавидят тебя. Утром ты должен уехать, не то случится беда. К счастью, после вчерашнего побоища все целы. Я знаю, ты защищался и никому не желал зла…

— Сам хочу поскорее отсюда убраться! — не задумываясь, прервал отца адепт. От волнения у парня перехватило дыхание, и Витан не смог выговорить больше ни слова.

— Хорошо! Хорошо, что ты всё понимаешь, — устало произнёс отец, сжимая дрожащие пальцы в кулаки.

На следующее утро Витан встал с рассветом. Быстро сложил вещи, позавтракал хлебом с молоком, затолкал в сумку пирог, который дала ему в дорогу мачеха, коротко попрощался с семьёй и отворил калитку. Никто не вышел его проводить, лишь старая груша у ворот печально шелестела на ветру рано пожелтевшей листвой.

Проходя через деревню, Витан увидел Чарушу вместе с Отятой и его дружками. Они стояли около дома девушки и что-то бурно обсуждали. Заметив Витана, переглянулись и замолчали. Когда девушка и парни остались у него за спиной, адепт расслышал, как Отята тихо о чём-то спросил у Чаруши. Девушка возмущённо фыркнула и ответила ему резким отрывистым голосом: — Отвяжись от меня с этим поганым колдуном! Понял? Знать его не знаю!

ГЛАВА 14

«Котлак кровососущий относится к малым демонам, обитающим вблизи поселений. Подвалы домов, амбары, сараи — излюбленные места проживания котлаков. По внешнему виду котлак кровососущий мало чем отличается от обычных кошек. Однако у демона имеются четыре дополнительных чрезвычайно острых длинных зуба, которые втягиваются в округлые бугорки позади обычных клыков. Когда котлак открыто проявляет свою демоническая сущность, глаза его изменяют цвет на красный. Также стоит обратить внимание на когти демона, которые всегда имеют чёрный цвет, при этом значительно длиннее и крепче кошачьих.

Котлаки кровососущие отличаются хитростью, коварством и склонностью к мелким пакостям. Если вы задумали изловить котлака, наберитесь терпения, будьте внимательны и осторожны.

Было бы ошибочно утверждать, будто котлаки питаются только кровью животных и младенцев, эти демоны охотно пьют молоко, едят творог и сметану…»

Магистр восьмой ступени Мудромир Нагиба «Введение в демонологию»

Первая весенняя гроза затянулась на несколько оборотов. Молнии пламенными зигзагами разрывали застывшие на небе тяжёлые тучи. Густой ливень часто барабанил по крышам домов и хозяйственных построек. Сухая земля, поначалу жадно впитывающая потоки воды, размякла и превратилась в хлипкую грязь.

Ливень подмыл вбитую в землю палку, к которой мальчишки привязали серую, тощую кошку. Палка упала, и верёвка соскользнула в грязь. Кошка, лежавшая до того неподвижно, шевельнула передней лапой и приподняла голову. Дождевая вода смыла большую часть крови с израненного тельца животного, но открытые раны на голове продолжали кровоточить. Кошка захрипела, приоткрыла единственный уцелевший глаз, и медленно поползла к сараю на передних лапах. Задние лапы мальчишки переломали, когда, забавляясь, соревновались в меткости, бросая камни в мечущуюся вокруг палки кошку.

Добравшись до сваленной в углу охапки сена, кошка распласталась на глиняном полу. Запах крови и тяжёлые, редкие вздохи умирающего животного привлекли внимание толстой крысы, подъедающей в корытце для свиней остатки толчёной картошки.

Крыса вылезла из хлева и посеменила кривыми лапками на запах крови. Кошка выпустила когти и, выплюнув красный, пенящийся комок из пасти, зашипела, пытаясь отпугнуть крысу. Раздутый живот кошки зашевелился.

Крыса была сытой, поэтому нападать не торопилась. Инстинктивно она чувствовала, что жить кошке осталось недолго, и еда никуда не денется. Вскоре у кошки начались роды. На свет появились три неживых котёнка. Кошка захрипела в агонии. Тоненько запищал последний, четвёртый котёнок, родившийся живым. Мокрое тельце мелко дрожало, слепая головка бестолково тыкалась носом в затвердевшие соски мёртвой матери. Немного погодя, котёнок подполз к открытой ране на бедре кошки и принялся высасывать загустевшую кровь.

Наступила тёмная, безлунная ночь. Невидимая во тьме сущность подобралась к прижавшемуся к боку матери котёнку и слилась с ним. Слепые глаза малыша внезапно открылись и сверкнули красными огоньками.

По зову толстой крысы из нор повылазили её товарки. Грызуны облепили трупик кошки и принялись за еду. А рядом пищал от голода новорожденный котлак. Внезапно тельце малыша изогнулось дугой, на лапках появились длинные, острые коготки, и котлак прыгнул на ближайшую к нему крысу. Острые клыки легко прокусили шкуру на шее грызуна. Крыса громко взвизгнула, задёргалась, пытаясь избавиться от демонёнка, крепко уцепившегося стальными когтями в упитанную тушку грызуна. Крови одной крысы новорожденному котлаку оказалось мало. Одну за другой он выпил досуха всех грызунов, набираясь сил с каждой новой жертвой.

Утопающий в зелени городок Новые Выселки вольготно раскинулся на холмистом берегу чистого, голубого озера. Лодка плавно скользила по ровной водной глади. Потан сидел на вёслах, а его невеста Загляда — на корме. Тихий солнечный вечер близился к концу. Блики от заходящего светилы выстроились на воде в сверкающую дорожку. С противоположного от городка берега, где стоял еловый лес, над озером протянулась тонкая дымка тумана.

— Пора домой. Мама сегодня пирог с творогом и вареньем испекла, — улыбаясь, проговорила девушка. — Но, пожалуй, тебе его есть не стоит!

— Да? Это почему? — заинтересовался Потан.

— Потому что растолстеешь, и в боевые маги не возьмут! — рассмеялась Загляда.

— Я не толстый! — парень окинул взглядом широкие плечи, слегка выдающийся живот и помотал головой. — Просто у меня аппетит хороший, и кость широкая. А боевым магом я быть не хочу! Ни за что.

— Кем тогда? Целителем?

— Не трави душу. Как вспомню магистра Храна, сразу настроение портится. Пока не знаю, куда пойду. У нас там выбирают, кто кем станет, после третьего курса.

— Мне бы хотелось, чтобы ты был целителем или артефакты какие-нибудь делал, или погодой управлял.

— Погодой управлять не получится! Я — не стихийник. У меня — дар Двуединого. Вот стану некромантом…

— Меня не напугаешь! — расхохоталась девушка. — Некромантия — дело нужное. Будешь от оживших мертвяков людей спасать!

— Ты что, правда, готова выйти замуж за некроманта?

— Глупый! На кого бы ты не выучился, всё равно останешься добрым увальнем с хорошим аппетитом.

Потан бросил вёсла, приблизился к девушке, порывисто прижал Загляду к себе и принялся целовать пахнущие луговым клевером тугие локоны. Девушка шаловливо шлёпнула Потана по рукам и юркой змейкой выскользнула из его объятий.

Вытащив на берег лодку, адепт деловито связал вёсла и последовал за девушкой по дорожке в городок. Загляда шла быстро, то и дело, оглядываясь на жениха. Потан, затаив дыхание, любовался лёгкой походкой невесты. Почувствовав взгляд парня, Загляда обернулась. На её милом, усыпанном веснушками личике с лучистыми синими глазами и точёным носиком расцвела улыбка.

Поднявшись на холм, пара миновала заросли кустов шиповника и вышла на улицу, где за низкими заборчиками среди цветущих палисадников стояли аккуратные дома с крытыми красной черепицей двускатными крышами. Внимание Потана привлёк низкий, утробный кошачий вой. Яростно залаяла большая собака. Затем раздался громкий детский хохот, сопровождающийся восторженными воплями.

Адепт ускорил шаг, немного опередив Загляду, и увидел следующую картину. На крыше невысокого сарая возились двое мальчишек десяти-двенадцати лет. Они что-то опускали вниз на верёвке. Здоровенный лохматый пёс, захлёбываясь лаем, подпрыгивал на короткой цепи, пытаясь схватить привязанный к верёвке предмет.