Александра Эйд – Иные. Последние дни "Лета" (страница 6)

— Смирнов, не забывайся, — Антон Геннадьевич тут же отреагировал, а потом снова обратился ко всем присутствующим: — Получен приказ. Все учёные и в том числе аспиранты остаются на местах работы для быстрого реагирования. Наша задача – работать, анализировать, изучать и даже, – искать лекарство, если это понадобиться.

По конференц-залу пронёсся гул недовольных голосов: что значит «остаются на местах»? Люди осматривались, пытаясь найти поддержку в лицах друг друга.

— Знаю, знаю! — Антон Геннадьевич попытался успокоить людей. — Я сам рассчитывал поехать на выходных на дачу! Но приказ есть приказ. Нам гарантировали двойное денежное содержание за этот период работы. Так же, мы будем обеспечены всем необходимым. Я созвонился с мэром, он уверил нас, что наша столовая будет укомплектована, нам обеспечат раскладушки и матрасы… В общем, всё, чтобы мы были готовы незамедлительно работать с новыми данными. Будем надеется, что через пару дней всё уляжется.

Эти слова заставили Анну поёжится. Никогда не было такого, чтобы учёные оставались жить в НИИ. А особенно, в таких ситуациях, когда особо ничего не происходило.

— Что от нас скрывают?! — снова выкрикнул Арсений. — Почему принято такое решение?

— Да! — с Арсением согласился один из учёных, и вскочив с кресла, махнул рукой. — К чему такие меры?

— А если я отказываюсь от двойного содержания? — воскликнула другая женщина. — Я смогу покинуть здание?

Антон Геннадьевич поднял руки в воздух, пытаясь успокоить негодующих коллег. Он пытался призвать их к тишине, но люди всё громче восклицали и требовали ответов. Тогда Антон Геннадьевич стукнул кулаком по трибуне.

— Да я и сам ни черта не знаю! — выкрикнул профессор, а затем обернулся к женщине, которая несколькими секундами ранее отказывалась от двойной заработной платы. — Мария Алексеевна, ради всего святого, идите! Только напишите мне заявление, что вы отказываетесь выполнять приказы начальства, и я не смею вас задерживать. Хочу заметить, под «начальством» я подразумеваю не себя, а то самое «начальство», — профессор поднял указательный палец вверх, давая понять, что речь идёт о тех, кто намного главнее руководителя НИИ. — А теперь, раз уж мы все тут собрались, позвольте поговорить о насущной проблеме… Дмитрий Сергеевич, есть какие-то новости?

Дмитрий Макаров встал со своего места и застёгивая пиджак на большом животе, обратился ко всем, но смотрел на профессора Баранова. Он не смел ударить в грязь лицом перед человеком, которого считал членом своей семьи. А сейчас профессору нужна была его поддержка, учитывая ранее изложенные требования. Хотя его самого возмутило требование «начальства», на которое ссылался профессор.

— Заражённые мыши всё так же слабы, — голос Дмитрия был сдержан, но Анна всё равно слышала, как Дмитрия обуревает желание обсудить странный приказ начальства. — Их состояние можно сравнить с тем, как ведёт себя организм, болеющим гриппом. Я наблюдал около суток за грызунами, но затем, я пересадил заражённую и здоровую особей в одну клетку. Заражённая мышь оставалась неподвижна определённое время. Она даже не передвигалась по клетке, лишь иногда моргала. Здоровая мышь, проявив интерес, приблизилась к заражённой, и тогда заражённая особь укусила здоровую. Это был один укус, точный и быстрый, а затем она снова потеряла интерес, будто выполнила какую-то программу.

— Что сейчас с этими грызунами? — уточнил профессор, смахивая пот со лба.

— Они обе остались в одной клетке. Вторая особь, которую, ранее я называл здоровой, ведёт себя так же, как первая. Показатели крови растут, но ещё не такие же как у остальных заражённых особей, — отчитался Макаров.

— Спасибо, это ценные данные, — Антон Геннадьевич обратился сначала к ученику, а затем к остальным: — Вот такую работу нам придётся вести. Я не настаиваю на том, чтобы вы задерживались, все несогласные могут написать мне объяснительную и уйти домой в конце рабочего дня, а завтра вернуться для продолжения работы.

Люди не отвечали. Каждый из них был погружён в свои мысли. Некоторые уже строчили сообщения своим близким и отменяли назначенные встречи.

— Кого-нибудь уже выписали из больницы? — спросил кто-то из зала.

Анна проследила за человеком в белом халате, который быстро задал вопрос и тут же сел. Она его не знала.

— Насколько мне известно – да, — ответил Антон Геннадьевич. — Люди чувствуют себя хорошо, их выписывают и отправляют домой с рекомендациями явиться в поликлинику. Учитывая количество пострадавших, и то, что их число растёт, больница вынуждена отпускать пациентов под наблюдение первичного звена.

Антон Геннадьевич замолчал, надеясь, что вопросы учёных иссякли.

— Так мы остаёмся жить в институте? — запоздало уточнил аспирант Арсений.

— Это временная мера, — коротко ответил профессор. — Вопросы ещё будут?

По залу раздались очередные перешёптывания. Антон Геннадьевич осмотрел собравшихся и выждав время, убедился, что вопросов больше не будет и быстрым шагом, насколько ему это было позволительно, покинул зал. Предстояло позвонить жене, чтобы объяснить ей, почему меняются планы, не вдаваясь в рабочие вопросы.И ему нужны были свежие вещи и гигиенические средства хотя бы на несколько дней. Остальные сотрудники последовали его примеру, доставая свои телефоны находу. Кто-то вслух ругался, обвиняя руководство и строя теории заговора, кто-то сетовал, что такое решение неправомерно.

Анна позвонила отцу уже заходя в свой кабинет, который она делила с ещё одним аспирантом. Он не пришёл сегодня в институт, а значит, теперь она оставалась в кабинете одна.

— Слушаю, — в трубке послышался властный голос отца.

На заднем фоне были слышна ругань и лязг металла.

Её отец верил, что начальство не должно сидеть в кабинете, а должно контролировать работу «на месте». Он, требуя от своих работников ответственности и исполнительности, сам следовал своим правилам. Уверенный, что без него не справятся или сделают глупость, Александр Иванович, не умеющий делегировать обязанности, часто оставался ночевать в бытовке на стройке или приезжал домой к утру, чтобы подремать и переодеться.

— Пап, это я, — Анна знала, что отец, поднимая трубку, не смотрит кто звонит. — У нас здесь… В общем, я на работе остаюсь. На неопределённое время.

— С чего это вдруг? Эй, ты, да ты, эту приблуду ставь вертикально! — последняя фраза была адресована кому-то из его работников.

— Сказали, приказ такой. Мне нужны вещи.

Анна села за рабочий стол и закинув ногу на ногу, уставилась на свою офисную обувь, раздумывая, чем же заниматься всё это время в НИИ.

— Приказ есть приказ. Вещи завезём, — пообещал отец. — Когда тебя забрать – позвони. А сейчас извини, работаю. Позже позвоню.

Отец Анны не был грубым человеком. Он был всегда занятым, но Анна знала, что сейчас отец отойдёт в сторону от стройки и организует дочери всё что нужно. Она так и видела, как он сейчас позвонит её матери, властно скажет: «Собери там, что девушкам надо», потом отправит Артура или Артёма доставить вещи. Анна уже рисовала в голове сценки, как её мать качает головой, собирает сумку и высказывает недовольство, как кто-то из братьев передаёт ей вещи на вахте и говорит, что мать ругалась, а потом… А потом Анна останется одна в НИИ, в окружении посторонних людей, где только Дмитрия она могла бы назвать приятелем.

В тот же день, когда сотрудники НИИ приступали к рутинной работе и решали, оставаться ли жить в кабинетах за двойную оплату или вернуться домой, Светлана Морозова и её дочь Лиза отправились на местный рынок. Они ходили мимо рядов с овощами и фруктами. Вокруг стоял шум, люди торговались, продавцы перекрикивали друг друга, а над головами пролетали голуби, влетевшие в павильон через разбитые окошки над крышей. Светлана придирчиво рассматривала перцы, перебирая каждый из них в руках, украдкой наблюдая за дочерью. Шестилетняя девочка Лиза, в зелёном платьице и с плюшевым зайцем в руках послушно следовала за матерью, пока они шли. Но как только мать останавливалась возле прилавка, девочка начинала скучать и всё время норовила уйти подальше.

Светлана растила дочь одна: муж Владимир пропал без вести три года назад. Поиски мужчины не увенчались успехом, и никто не знал, где он. Светлана долго не могла смириться с потерей мужа, и лишь недавно смогла признать, что даже если он жив – значит, сам не хочет выходить на связь. Светлана догадывалась, что дело, может быть, в пристрастии супруга к азартным играм и в многочисленных долгах, но доказательств, что он сбежал и затаился у неё не было.

В кармане раздалась трель телефона, и Светлана тут же отложила овощи, которые рассматривала. На экране высветилось имя её свекрови. Родители супруга, Екатерина Дмитриевна и Геннадий Васильевич, поддерживали женщину. Вся семья её мужа помогала Светлане, приглашала её и Лизу на семейные праздники, а свекровь и вовсе выделяла Лизу среди всех своих шестерых внуков.

— Алло, — произнесла Светлана, зажав телефон между плечом и ухом.

— Света, привет, — раздался мягкий голос свекрови. — Вы дома?

— Нет. Мы с Лизой на рынке, — Светлана оглянулась на дочь, а после пошла вдоль прилавков.

Девочка последовала за ней. Она смотрела на больших людей, которые то и дело проходили мимо неё, чуть не задев её пакетами.