Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 63)
— Кто ты? — спросила я, мысль прозвучала не столько настороженно, сколько с робким любопытством.
Он сделал шаг вперед. Его маленькая рука коснулась моего плеча, и странное, согревающее изнутри спокойствие разлилось по моему эфирному существу.
— Не надо грустить, — сказал он мягко. — Я не люблю, когда ты грустишь! Ты должна всегда улыбаться.
Он приник головой к моему плечу, и я инстинктивно обняла его. Он казался таким реальным, таким плотным в этом мире призрачного света.
— Но кто ты? — снова спросила я, и отчаяние мое понемногу отступало, уступая место изумлению. — Как тебя звать?
Мальчик нахмурился, задумавшись. На его лице появилось выражение легкого недоумения.
— Я… еще не знаю, — признался он честно. — Но мне нравится имя Киваль. Так звали одного дракона. Он летает тут, недалеко, хотя в другом мире он умер много-много зим назад. Он хороший, хоть и ворчит постоянно. Думаю, я тоже хочу себе имя Киваль. Оно красивое.
Потом он оживился.
— А еще… еще мне нравится имя Адорд. Он рассказывает мне сказки и приглядывает за мной, пока ты занята. Ему и его Лисарии… — он сделал паузу, и в его зеленых глазах мелькнула улыбка, — … им тоже не нравится, что их дочь плачет. Они не могут сюда прийти и помочь тебе, потому что уже умерли. А я еще нет. Поэтому попросили, чтобы я тебя проводил к ним. Пойдешь?
Я кивнула и мальчик отступил на шаг. Его облик поплыл, заколебался, и там, где только что стоял ребенок, теперь сидел дракон. Не огромный, грозный исполин, как Демитр или Чефарт, а… размером с крупную лошадь. Его чешуя переливалась глубоким изумрудным цветом, точь-в-точь как у Демитра в его драконьем облике, а крылья, сложенные за спиной, казались слишком большими для его изящного тела. Те самые зеленые глаза стали золотистыми, и смотрели на меня с тем же спокойствием и какой-то безмолвной нежностью.
— Садись, — сказал он, и его голос, низкий и мягкий, был полон безвозрастной мудрости. — Я тебя увезу. Не бойся, я тебя удержу.
Вид этого миниатюрного дракона, предлагающего себя в качестве скакуна, был настолько нелеп и очарователен одновременно, что я не удержалась и хмыкнула. Изумрудная чешуя… Почему-то при взгляде на неё на душе становилось спокойно и безопасно.
— Я не сомневаюсь, что удержишь, — ответила я, чувствуя, как странная невесомость начинает сменяться любопытством и странной, непонятной нежностью к этому существу.
Маленький дракон, не говоря больше ни слова, развернулся и ловко подставил мне спину. Я, недолго думая, устроилась между его крыльями, вцепившись пальцами в гребень на его шее. Его чешуя была на удивление теплой и гладкой, словно отполированный нефрит.
— Держись, — предупредил он, и прежде чем я успела что-либо ответить, он рванул с места.
Мы неслись сквозь сияющую пустоту, но теперь она переливалась иными красками. Золотые и серебряные струи уступали дорогу ласковому, голубоватому сиянию, напоминающему предрассветное небо. Вскоре впереди показался островок спокойствия — нечто вроде залитой солнцем поляны, парящей в самом сердце этого измерения. На ней стояли двое.
Я узнала их мгновенно. Сердце сжалось от щемящей радости и боли одновременно.
Адорд Лантерис, мой приемный отец. Рядом с ним, держась за руку, стояла Лисария, его жена и моя приемная мать. Ее улыбка была такой же лучезарной, как в моих самых светлых воспоминаниях детства.
Изумрудный дракончик грациозно приземлился на краю поляны, аккуратно пригнувшись, чтобы я могла слезть.
— Вот, — сказал он. — Привез.
Я соскользнула с его теплой спины, и ноги сами понесли меня вперед. Адорд раскрыл объятия, и я врезалась в них с такой силой, что он слегка пошатнулся. Странно, но он был плотный, теплый, почти, как живой. И пах древесиной, старой бумагой и чем-то неуловимо родным. По телу разлилась давно забытая безопасность. В следующее мгновение руки Лисарии обвили нас обоих, ее легкие прикосновения и знакомый смех завершили картину.
Я зарылась лицом в плечо Адорда, в грубую ткань его плаща, совсем как в детстве. Долгие минуты я просто стояла, зажатая в их объятиях, и дрожала, не в силах вымолвить ни слова. Они молча гладили меня по волосам, по спине, и этого безмолвного участия было достаточно, чтобы плотина внутри окончательно прорвалась.
— Я застряла, — выдохнула я наконец, и голос мой прозвучал хрипло и несвязно, заглушаемый тканью его плаща. — Не могу вернуться. Осталась там одна… в этой пустоте… Я… я умерла там? Если я сейчас с вами… значит, я умерла?
Адорд мягко, но настойчиво отстранил меня, чтобы посмотреть в лицо. Его глаза смотрели на меня с безграничной нежностью. Он покачал головой.
— Нет, тигренок, — сказал он твердо, и его голос, такой знакомый и спокойный, был лучшим бальзамом для моей израненной души. — Конечно, нет. Тебе еще очень, очень рано. Просто… сил осталось мало. Совсем чуть-чуть. Так мало, что ты даже перестала слышать, что говорит Исток. Он не держит тебя. Он просто… не может достучаться. И поэтому ты не можешь найти дорогу назад. Тебе просто нужно успокоиться, Марица. Перевести дух. Побудь с нами. Здесь безопасно.
Его слова сняли с души камень. Я не умерла. Я была просто истощена до предела, до состояния, когда собственное сознание стало для меня ловушкой. Я снова прижалась к ним обоим, и на этот раз слезы текли тихо, без истерики, смывая остатки ужаса и отчаяния.
Лисария нежно коснулась моего виска.
— Мы так гордимся тобой, солнышко, — прошептала она. — Мы смотрели. Видели всё. Ты была так сильна. Так упряма. Прямо как в детстве, когда училась читать руны и не спала ночами, пока не добивалась своего.
Я рассмеялась сквозь слезы, вспомнив те давние дни. Здесь, в их объятиях, даже самые страшные испытания казались просто трудной, но пройденной работой. Я сделала то, что должна была сделать. А теперь мне просто нужно было отдохнуть. И зная, что они рядом, что они ждали меня, я наконец позволила себе это — просто быть их дочерью, которая очень устала и наконец-то нашла дорогу домой.
— Ба, деда, я задание выполнил. Маму привез. Теперь-то я могу пойти играть с Гербином?
Так, стоп! Что?
Я застыла, ощущая, как у меня подкашиваются несуществующие ноги. От последней фразы маленького дракона, который уже успел превратиться обратно в черноволосого паренька, сознание на мгновение помутнело, словно в него ударили молотом.
— Конечно, можешь, внучок. Молодец, что справился. Только далеко не улетай, слышишь?
— У-у-у! — радостно взвизгнул тот, весело помахал нам рукой и пустился наутек по сияющей поляне, где его уже поджидал какой-то светящийся комочек — видимо, тот самый Гербин. А затем он растворился в сиянии, оставив меня наедине с грандиозностью открытия и абсурдностью ситуации.
Адорд, словно ничего особенного не произошло, обернулся ко мне, и в его глазах плескалась тёплая, живая усмешка.
— Смышлёного парнишку вы с Демитром сделали, дочка, — произнёс он спокойно, будто сообщал о погоде.
Я молчала. Просто стояла и чувствовала, как мой разум, только что споривший с самим Истоком, теперь судорожно пытался сложить два и два.
Лисария тихо рассмеялась. Она положила руку на плечо Адорду, её глаза сияли нежностью и лёгкой иронией.
— Весь в мать, — с улыбкой сказала она, глядя на то место, где исчез мальчик. — Упрямый, решительный и уже знает, чего хочет. Поздравляю, дочка. Теперь поймешь, как нам с папой было непросто.
— Но… как? — наконец выдохнула я, глядя на своих приёмных родителей. — Я же… я ничего не чувствовала. Не знала.
Лисария подошла ко мне и нежно провела рукой по моему виску, хотя физически, казалось, ничего не ощущала. Её прикосновение было похоже на дуновение тёплого ветерка.
— Вам было не до того. Прости, мы не хотели портить сюрприз. Хотели, чтобы ты сама всё узнала, в своё время, когда всё успокоится. Но потом ты застряла. Устала так, что перестала слышать даже саму себя. Исток пытался достучаться, вернуть тебя, но бесполезно. А мы… — её голос дрогнул, — мы не могли пробиться к тебе. Мы… давно по ту сторону занавеса, милая. Мёртвые не могут приходить к живым. Не могут утешать их объятиями, как бы ни хотели. Пришлось просить внука привести тебя к нам. Всё будет хорошо, доченька. Не спеши. Отдохни. Наберись сил. Ты совершила чудо, спасла мир. А уж с одним маленьким дракончиком ты точно справишься. Тем более, — её глаза блеснули озорно, — у тебя будет лучший в мире отец для него.
Я подняла голову и посмотрела на Адорда и Лисарию. Они сияли, глядя на меня, и в их взглядах была вся любовь, которую они дарили мне при жизни, и бесконечная гордость.
— Я не хочу уходить от вас! — вырвалось у меня, и голос снова предательски задрожал. — Я только нашла вас… снова. Пусть ненадолго. Пусть это лишь сон или видение — но я не готова снова вас потерять. Возьмите меня с собой. Или… вернитесь со мной. Хоть ненадолго.
Адорд покачал головой, и в его глазах засветилась та самая мудрая, спокойная грусть, что так хорошо мне запомнилась с детства.