Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 48)

— На, ящер, позаботься о нём! — бросил Паргус и рванул к центру лагеря.

Он приземлился на колени рядом с Каэлом, который уже почти не стоял на ногах, его тело сотрясала мелкая дрожь.

— Держись, посол! — Паргус схватил его за плечо, ощущая, как тот вибрирует от перенапряжения. — Вместе! Концентрируйся на одном! — выдохнул он, вжимаясь плечом в плечо Каэла. — На том, что перед тобой! И так давай по очереди!

Их объединённая воля, грубая и неотёсанная, но невероятно мощная, обрушилась на следующего нападавшего. Тот, уже почти прорвавшийся к Таши, замер на месте, словно упершись в невидимую стеклянную стену. Его конечности свело судорогой, из горла вырвался нечеловеческий, пузырящийся хрип, а затем он рухнул на колени, уткнувшись лицом в грязь, и затих.

Два демона, стоя спиной к спине, создавали кольцо ментального подавления. Один за другим нападавшие начинали спотыкаться, их движения становились замедленными, неуверенными. Алый свет в глазах мерцал, словно свеча на ветру.

Этого момента хватило нам. Демитр и Асталь, пользуясь замешательством, оглушили и скрутили нескольких. Чефарт, ворча что-то непечатное о «варварских методах», оглушил своего противника рукоятью кинжала. Дао, наконец, нашёл применение своему клинку, точным ударом по руке выбив заострённый кол у последнего нападавшего.

Тишина, наступившая после схватки, была оглушительной. Мы стояли, тяжело дыша, среди тел поверженных, но живых демонов. Их красные глаза потухли, сменившись пустой, стеклянной темнотой. Они лежали без сознания, словно марионетки с оборванными нитями.

Я посмотрела на Каэла и Паргуса. Оба были бледны, на их лбах выступил пот. Использование их дара в таком месте далось им нелегко.

Я опустила саблю, чувствуя, как дрожь в руках сменяется тяжелой усталостью. Мы выстояли. Но цена…

Чефарт мрачно сплюнул.

— Замечательно. Теперь ещё и на окрестных сумасшедших охотиться придётся. Просто превосходное начало дня.

— Мертвеца нужно похоронить, — холодно констатировал Дао, указывая клинком на тело убитого Таши демона. — Иначе запах приманит кого-то похуже.

Все взгляды устремились на девушку. Она стояла над своим поверженным врагом, сковорода все еще была зажата в ее руке. Ее лицо было пустым, без тени сожаления или торжества. Просто факт. Она устранила угрозу. Единственным доступным ей способом.

В ее глазах, огромных и бездонных, снова плескались те иные, пугающие ландшафты, которые я видела при нашей первой встрече. И я поняла, что наша хрупкая попытка нормальности у костра закончилась. На ее месте снова оказалась та самая Таши, что вела нас через безумие Иных земель. И мы все снова почувствовали ледяное дыхание опасности, исходящее от нашего проводника.

Глава 21

Тени и шепоты

Третий день пути слился в одно сплошное полотно серого тумана, усталости и тревожных находок. Иные земли… они цеплялись за подолы плащей липкой влагой, искривляли пространство под копытами лошадей. Каждый новый день подкидывал всё новые свидетельства этого окончательного, тотального распада.

Мы наткнулись ещё на два поселения. Оба — мёртвые. В одном тела уже разлагались, отравляя воздух сладковатой вонью тления, от которой сводило зубы и подкатывала тошнота. Стаи черных, молчаливых птиц сидели на обугленных балках, провожая нас безразличными бусинами глаз. В другом — снова стояли ряды «спящих», застывших в последнем мгновении перед неведомой катастрофой. Мы хоронили мёртвых и укрывали живых, запирая их в самых крепких домах, словно в склепах, в надежде, что однажды они проснутся.

Но третье поселение оказалось иным.

Оно было меньше предыдущих, всего несколько домиков, сложенных из тёмного, пористого камня. Тишина здесь была настороженной. Мы заметили их почти случайно — несколько пар глаз, блеснувших из-за груды развалин. Дети. Пятеро. Самому старшему на вид не больше десяти, младшая — крошечная девочка, прижимавшая к груди тряпичную куклу с выцветшими глазами.

Они были истощены. Кожа натянута на костях, впалые щёки, огромные глаза, полные не детского, а старческого ужаса. Увидев нас, они не бросились бежать, не закричали. Они просто смотрели, затаившись, как зверьки, понявшие, что убежать уже не смогут.

— Боги милосердные… — прошептал Паргус, и его голос дрогнул, сорвавшись на шепот. В его простодушном сердце эта картина не находила себе оправдания.

Мы спешились, стараясь двигаться плавно, не делая резких движений. Демитр поднял руки, показывая, что мы не опасны. Серан, не дожидаясь команд, уже рылся в вьюках, доставая вяленое мясо и сухари.

Дети не двигались, пока Серан не положил еду на камень перед ними. Тогда старший мальчик, с лицом, почерневшим от грязи и усталости, медленно, как старик, подошёл и схватил припасы. Он молча разделил их между остальными. Они ели жадно, торопливо, не отрывая от нас испуганных глаз.

Взрослые, как мы обнаружили, были здесь. «Спящие». Они сидели внутри полуразрушенного дома, прислонившись к стенам, с пустыми, невидящими взглядами. Родители? Соседи? Кто-то должен был заботиться о детях. Но теперь эта обязанность пала на нас.

Мы оставили им почти всё, что могли позволить себе отдать, — большую часть наших скудных припасов. Это был безрассудный поступок, но молчаливое решение созрело мгновенно. Никто не возразил. Даже Чефарт, обычно язвительный, лишь мрачно хмыкнул и отдал детям свой дорогой паёк — копчёное мясо и несколько сухофруктов.

— На, ешьте, — буркнул он, отворачиваясь. — Но не все сразу. Растяните. Мало ли…

Припасов, по нашим прикидкам, могло хватить им на несколько дней, да еще мы нашли немного зерна в засыпанном подвале ближайшего амбара. Демитр, опустившись на корточки перед старшим мальчишкой, терпеливо и медленно показал ему, как разжечь маленький костерок и сварить подобие каши, чтобы прокормиться. Но это было все, что мы могли для них сделать. Мы уезжали под пристальным, немым взглядом этих детей. Они так и не сказали ни слова. Только смотрели, пока мы не скрылись в тумане. Этот взгляд будет преследовать меня ещё долго.

Все эти дни я невольно наблюдала за Паргусом и Таши. Мой друг-демон окончательно потерял голову. Его влюблённость была написана на лице — в том, как он смотрел на неё, как старался ехать рядом, как подбирал слова, чтобы вызвать у неё хоть тень улыбки.

Таши была… ласкова. Насколько это вообще было для неё возможно. Она отвечала на его вопросы, иногда даже затевала короткие разговоры о механике или свойствах местных камней. Но стоило Паргусу попытаться сократить дистанцию — коснуться её руки, сесть ближе у костра, — как она тут же отдалялась. Стена оставалась стеной, лишь иногда позволяя заглянуть в щель.

Во время очередного привала, когда Паргус снова увлечённо что-то объяснял ей, чертя схемы на влажной земле, ко мне подошли Дао Тебарис и Чефарт.

— Нам нужно поговорить, — тихо сказал Дао, его бесстрастное лицо было напряжено.

Мы отошли чуть в сторону, к краю каменистой гряды, где туман был чуть реже.

— Этот фарс заходит слишком далеко, — без предисловий начал Чефарт, его янтарные глаза метали искры. — Твой демон ведёт себя как щенок, а эта девчонка водит его за нос. Я не верю в её внезапную перемену. Это ловушка.

— Я разделяю опасения лорда Чефарта, — холодно добавил Дао. — Её поведение нестабильно и непредсказуемо. Эмоциональная привязанность Паргуса делает его уязвимым. И всю нашу группу — вместе с ним. Она — слабое звено. Возможно, спланированное.

Я вздохнула, сжимая переносицу пальцами. Усталость давила на виски тяжёлым камнем.

— Я знаю. Я вижу то же, что и вы. Но что я могу сделать? Приказать ему перестать испытывать чувства? Он взрослый, он сам отвечает за свои поступки.

— Взрослый? — фыркнул Чефарт. — Он ведёт себя на пятнадцать лет от роду. И мы все можем поплатиться за его юношеский максимализм.

— Марица, — голос Дао прозвучал мягче, но твёрдо. — Ты его друг. Поговори с ним. Он слушает тебя. Если не как принцессу, то как товарища. Напомни ему, где мы и какая ставка на кону. Его влюбленность рискует стать фатальной для всех.

Они были правы. Я это понимала. Но мысль о том, чтобы вмешаться в личные чувства друга, вызывала у меня отторжение. Это было грязно, больно… и необходимо.

— Я попробую, — пообещала я. — Но не гарантирую результата. Сердцу, как говорится, не прикажешь.

— Прикажешь, — мрачно возразил Чефарт. — Когда на кону стоит жизнь. Или ты предпочитаешь, чтобы его сердце остановилось от ножа в спине, который воткнёт его возлюбленная?

Они ушли, оставив меня наедине с тяжёлыми мыслями. Когда мы тронулись в путь, я пришпорила Фергуса и поравнялась с Паргусом.

— Прогуляемся? — предложила я, кивнув в сторону от основной группы.

Он удивлённо поднял бровь, но послушно направил коня за мной. Мы отъехали на несколько десятков шагов, чтобы нас не слышали.

— Что случилось, Марица? — спросил он, и в его глазах читалась лёгкая тревога.

— Паргус, я буду с тобой откровенна. Меня беспокоит твоя… симпатия к Таши.

Он покраснел, но не стал отнекиваться.

— Это так заметно?

— Как синяк под глазом, — сухо ответила я. — Слушай, я понимаю. Она умна, необычна, в ней есть загадка. Но мы почти ничего о ней не знаем. Мы в самом сердце безумия, и она — наш проводник, который может привести куда угодно.