Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 4)

Мне было мало. Катастрофически мало!

Я выжигала себя изнутри, обращая в пепел собственные силы, годы жизни, все, что было, понимая, что все равно резерва не хватает. И тогда я рванула глубже, туда, куда клялась себе не заглядывать! Никогда не заглядывать! Но сейчас выбора не было. Либо я подпитаюсь от Истока, либо мы все погибнем.

И я ощутила это. Энергию, что хлынула в тело, а потом огромную, неповоротливую, слепую массу, несущуюся к нам. Ощутила каждую трещину в земле, каждый камень в ее теле.

И я толкнула.

Не физически. Магически. Вложив в этот толчок всю свою ярость, всю свою боль, всю свою волю. Я не пыталась остановить сель. Его энергию было не победить, а лишь перенаправить. Словно гигантской невидимой рукой я ударила по его краю, заставив массу слегка вильнуть, всего на несколько градусов, создав иллюзию более пологого склона справа от нас.

Заклятие вышло за грань возможного. Оно вырвалось из-под контроля, поглотив последние крохи сил. Мир померк, почернел, звуки ушли в звенящую пустоту.

Последнее, что я увидела перед тем, как тьма поглотила меня целиком, — это гигантская стена грязи и камней, которая, с оглушительным ревом, прошла в считанных метрах от внешней стены форта, обдав всех градом грязевых брызг и мелких камней. Я услышала треск падающих деревьев, скрежет перемалываемых камней и… тишину за спиной. Тишину там, где должны были быть крики гибнущих людей.

Гарнизон и деревня уцелели.

И я рухнула вниз, в ничто, не чувствуя даже удара о землю.

Глава 3

Новости

— Я тебе уже пять лет назад говорила, что ты полоумная! И суицидница! — ворчала Гондера, колдуя над моими запястьями.

— Не все так уж и плохо. — я пожала плечами, и тут же пожалела — мышцы горели огнем. — Обычно после таких заклинаний маг отделывается не растяжением сухожилий, а…

— Тем, что навсегда калечит руки. Знаю. Здесь целитель вообще-то я!

— Ай! — я вскрикнула, когда боль от ее заклинания впилась в меня словно раскаленная игла.

— Что ай⁈ Терпи и молчи! Подумать только! Почти полностью израсходовала резерв! Почти в ноль! Ты знаешь, что после такого обычно не выживают? — отрезала она, и в ее голосе вдруг послышались не злость, а самый настоящий страх.

От нового, ядреного заклинания у меня потемнело в глазах. Я не сдержала стон.

— Да ладно тебе, жива ведь… — я попыталась улыбнуться, но в этот момент на меня вылили особо болезненное зелье, явно из мести.

Я вспомнила, как первое, что я ощутила, придя в себя — это глухой, монотонный стук колес о булыжник и резкую, выворачивающую наизнанку боль в запястьях. Напротив, на откидном сиденье, сидел тот самый гвардеец-сержант. Он рассказал мне, что местный целитель, старый дежурный лекарь, осмотрев меня, лишь развел руками. Он сказал, что магические каналы рук порваны, сухожилия растянуты и обожжены обратным потоком силы. Он мог наложить шины, дать обезболивающего зелья, но на большее его искусства не хватало. Поэтому меня везут во дворец, используя порталы. Я помню, как сквозь туман боли и истощения, представила реакцию короля и что он сделает с полковником, увидя меня в таком состоянии, а потому отдала короткий приказ:

— Нет. Мы едем в Столичный госпиталь.

В госпитале мне сказали, что сегодня дежурила Гондера. Ее нашли в западном крыле — она как раз консультировала сложного пациента. Увидев мои руки и лица моих гвардейцев, она не стала ничего спрашивать. Просто развернулась и рявкнула: «В мой кабинет ее! Немедленно! А все остальные вон!».

На секунду я порадовалась, что это не Сервина, но увы! Радость была преждевременной. Меня жалеть явно не собирались, вымещая всю ярость от моей «героической» глупости.

— Вечно во что-то влезешь! Вечно не можешь пройти мимо беды.

— Эй, я же исправилась! — попыталась я огрызнуться. — Целых пять лет веду себя как примерная девица.

— Примерная девица? — Гондера фыркнула так, что ее черные, вечно выбивающиеся из строгой прически пряди, задрожали. — Примерная девица не останавливает горные оползни Высшей магией в одиночку!

Она с силой нажала на моё запястье, и по телу снова побежали волны обжигающей, но целительной магии. Я закусила губу, чтобы не застонать снова. Смотреть на нее было отличным отвлечением. Скулы горели румянцем, губы были плотно сжаты. Она ворчала, бормотала проклятия и обвинения, но её руки — сильные, уверенные руки опытного целителя — работали без сучка без задоринки, аккуратно и бережно восстанавливая порванные магические каналы.

И эта ярость… ей так шла. Особенно сейчас.

А еще, с некоторых пор, она особенно стала напоминать мне Сервину. Наверное, все целители и сонарки одинаковые — вылечат точно, если сами не убьют!

Я наблюдала, как она наклоняется ко мне, как сквозь тонкую ткань её простого платья угадывается уже заметный, округлый изгиб живота. Да, беременность ей определенно шла.

— Пять лет! — выдохнула она, и на лбу у неё выступили капельки пота от концентрации. — Пять лет ты не лезла в такие передряги! Я уже надеялась, что ты поумнела! А ты… ты взяла и чуть не сожгла себя дотла! Ради кого? Ради какого-то ничтожного гарнизона?

— Ради людей, Гонди, — тихо прошептала я, уже не в силах спорить. — Они бы погибли.

— Спасая их, ты сама чуть не погибла! Все! Жить будешь, но ближайшие дни постарайся не колдовать!

— Я знаю.

— Знает она! — Гонди ловко скатала бинт, расставила зелья обратно по полкам и, наконец, повернулась ко мне — Тебя ждать в воскресенье?

— Конечно. — я улыбнулась. — Я стараюсь не пропускать наши посиделки. Ты будешь с Туралом? Как он, кстати? — спросила я, старательно переводя тему.

— Турал? — Гондера фыркнула, но уголки ее губ дрогнули в сдержанной улыбке. Она отошла к умывальнику, чтобы вымыть руки. — Турал как скала. Твердый, надежный и иногда невероятно тупой. Вчера опять просидел полдня на лесах у нового здания Гильдии торговцев, проверял кладку. Говорит, подрядчики экономят на известковом растворе, вот он лично каждый шов простукивает. Вернулся вечером, весь в пыли, но с сияющими глазами — нашел кривой участок, заставил все перекладывать.

Я слабо улыбнулась, представляя себе эту картину: могучий, молчаливый Турал, с лицом, будто высеченным из гранита, склонившийся над кирпичной стеной с своим мастерком и отвесом. Человек, который верил лишь в то, что можно пощупать руками — в камень, в раствор, в честную работу. И его жена — вспыльчивая целительница, которая ворочала потоки магии и человеческие судьбы. Странная пара. Но, шеров хвост, счастливая.

— Скажи ему, что я требую его знаменитый яблочный пирог в воскресенье, — сказала я, с наслаждением чувствуя, как боль в руках наконец отступает, сменяясь приятным, сонным теплом. — Или я обижусь и перестану восхищаться его работой в новом крыле госпиталя. Говорят, арки там он выложил — загляденье.

— Он и сам его испечет, даже без твоих угроз, — Гондера вытерла руки полотенцем и повернулась ко мне, уперевшись в бока. Ее живот теперь был виден еще отчетливее. — Только смотри, Марица, если опять влипнешь во что-то до воскресенья… Я сама лично найду тебя и прикончу. Сэкономишь мне время и нервы? Поняла?

— Поняла, поняла. А то вы меня с Серви обе… того… Я вас обеих не выдержу! Ты стала такой же язвой, как и она, — я с трудом приподнялась на локтях, с облегчением отмечая, что могу это сделать без белой вспышки в глазах от боли. — Обещаю вести себя как стеклянная ваза. Самая хрупкая и дорогая.

— Вазы хоть и молчат, и не лезут, куда не следует, — проворчала она, но подошла и помогла мне сесть, ее движения были резкими, но аккуратными. — Ладно, выбирайся отсюда. Ты заняла мой кабинет ровно на два часа дольше, чем планировалось. У меня другие пациенты есть, не только самоубийцы с манией величия.

Она распахнула дверь, и в кабинет сразу же ворвался привычный госпитальный гул — торопливые шаги, приглушенные разговоры, звон склянок. На пороге, вытянувшись в струнку, замер мой сержант. Его лицо выражало такое облегчение, будто его самого только что вытащили с того света.

— Тэба Лантерис! Вы… в порядке?

— Цела, сержант, — кивнула я ему, медленно спуская ноги с кушетки. — Благодаря мастерству тэбы Гондеры. Готовы к отъезду?

— Карета ждет у заднего входа, как вы и приказывали. Без лишнего внимания.

— Идеально. — Я сделала первый шаг. Ноги подкосились, но я успела ухватиться менее травмированной рукой за косяк двери. Гондера тут же подставила свое плечо.

— Два дня полного покоя, Марица! — прошипела она мне на ухо, пока сержант тактично отворачивался. — Или клянусь, я пришлю Турала, и он замурует тебя в той самой арке, чтобы ты наконец усидела на месте!

Угроза звучала настолько абсурдно и в то же время настолько в духе ее мужа-каменщика, что я фыркнула.

— Будет исполнено, грозная тэба. И передай Туралу, что за пирог я привезу ему тот самый импортный эль, что он любит.

Я оперлась на руку сержанта, и мы двинулись по длинному коридору, оставляя позади ворчащую Гондеру и спасительный запах ее целебных зелий. Сейчас, за несколько минут, мне предстояло взять себя в руки, прежде чем появиться перед Его Величеством.

Возле дворцовых ворот я отпустила гвардейцев, предварительно отдав распоряжение молчать о том, что я потеряла сознание. А потом направилась к личному секретарю Его Величества с изъятыми бумагами.