Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 2)

Еще один ухаб заставил карету жалобно скрипнуть всеми своими деревянными суставами. Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза, вызывая видение. По моему опыту, о предстоящей ревизии начальникам гарнизонов сообщалось заранее. К чему они, соответственно, старались подготовиться. Кто-то организовывал фуршет, доставая из запасов лучший эль и вино. Кто-то готовил весьма увесистый кошелек. А кто-то начинал методично рыться в свитках, выискивая недочеты.

Именно это, судя по всему, и происходило сейчас в кабинете коменданта Вербеса.

Перед моим внутренним взором, как на сцене, предстал полковник Юварг — мужчина грузный, с багровым от постоянного гнева и крепкого алкоголя лицом, усеянным сеточкой лопнувших капилляров. Он стоял, уперев кулаки в стол, заваленный картами и рапортами, и смотрел на запыхавшегося адъютанта.

«Кто?» — его голос звучал почти скучающе. Пока.

Адъютант, бледный как полотно, вытянулся в струнку и выпалил:

— Тэба Марица Лантерис, ваше превосходительство!

Левая бровь полковника дрогнула. Потом задергался глаз — мелкая, судорожная дрожь, которую он тщетно пытался подавить. Он замер на несколько секунд, и в кабинете повисла тишина, густая и липкая, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.

Затем он взорвался.

«Чтоб ей пусто было!» — его вопль был полон такой отборной, многоэтажной брани, что даже мне, видавшей виды, стало почти неловко. — «Все свитки! Сюда, в кабинет, немедленно! Всю ху… всю переписку за последний год! Поднять всех офицеров! Спящих — пинками поднять, пьяных — окатить водой!»

Он схватил со стола первый попавшийся под руку тяжелый предмет — песочные часы — и швырнул их в стену. Стекло разлетелось осколками, золотистый песок тонкой струйкой начал сыпаться на пол.

«Проверить каждый лист, каждую цифру!» — гремел он в моей голове. — «Найти все несоответствия и исправить! Кто последнюю ревизию подписывал? Майор Грот? На гауптвахту его, пока эта… эта ведьма не уберется обратно в столицу! И чтоб я не нашел ни одной пылинки в казармах! Ни одной!»

Я медленно открыла глаза, разрывая связь. Уголки моих губ дрогнули в легкой улыбке. Суета, поднявшаяся в гарнизоне, была почти осязаема даже отсюда, с дороги. Да, слава обо мне дошла даже до этого гарнизона. Прекрасно. Пусть побегают. Пусть поволнуются.

Моя карета снова подпрыгнула на ухабе, и я снова ухватилась за бархат. Сердце на секунду ёкнуло — старый, неистребимый страх перед внезапной тряской, оставшийся в наследство от полётов с драконом. До Вербеса оставалось меньше часа. Мне уже не терпелось увидеть этот дёргающийся глаз воочию.

Карета наконец с оглушительным скрипом замерла, и наступившая тишина показалась звенящей. За дверцей раздались вымученно-четкие команды, бряцанье оружия моих гвардейцев и офицеров части и торопливые шаги по щебню. Я позволила себе еще одну секунду посидеть с закрытыми глазами, давая им привыкнуть к неподвижности, а затем решительно распахнула дверцу.

Меня встретил не полковник, а тот самый бледный адъютант, теперь еще и покрытый испариной. Он замер в идеальном, до дрожи в коленях, салюте.

— Тэба Лантерис! Гарнизон Вербес к вашим услугам! Господин полковник Юварг ожидает вас в своем кабинете! — он выпалил это на одном дыхании.

Я кивнула, оценивающе окинув взглядом плац. Все было выметено до блеска, солдаты в начищенных до зеркального блеска кирасах стояли по стойке «смирно» так неподвижно, что казалось, они не дышат. Пахло уже не конюшней и пылью, а резким запахом щелока и дешевого зелья для очистки. Справились всего за час? Я даже впечатлилась, но виду не подала.

— Ведите, — коротко бросила я, следуя за адъютантом, чья спина выражала готовность немедленно исполнить любой приказ.

Кабинет полковника поражал тем же натужным, показным порядком. Карты на стенах висели ровно, бумаги на столе были сложены в аккуратные стопки, а от разбитых песочных часов не осталось и следа. Сам Юварг, багровый, но взявший себя в железные тиски, поднялся мне навстречу. Его улыбка была натянутой и неестественной.

— Тэба Лантерис. Честь для гарнизона. Добро пожаловать в Вербес. — Он произнес это глухо, будто слова давили ему горло. Его левый глаз мелко и беспокойно подрагивал, выдавая колоссальное внутреннее напряжение.

— Полковник Юварг, — я кивнула, принимая предложенное кресло. — Благодарю за прием. Полагаю, вы в курсе цели моего визита. Магические аномалии в приграничье участились. Король желает знать почему.

— Рапорты готовы, тэба Лантерис, — он откашлялся и жестом указал на аккуратную пачку свитков на краю стола. — Все инциденты зафиксированы, меры приняты. Уверен, вы найдете все в образцовом порядке.

Я взяла верхний свиток. Чернила были свежими, бумага — идеально гладкой. Слишком свежими. Слишком гладкими. Я медленно, не торопясь, пробегала глазами по строчкам. Все было логично, предсказуемо и слишком чисто. Как этот кабинет. Как весь гарнизон. Идеальный фасад, за которым скрывалась спешка и паника, увиденная мной часом ранее.

Я делала вид, что внимательно изучаю отчет о якобы стабильном состоянии скальных пород, параллельно наслаждаясь тем, как полковник пытается не выдавать нервозности. Он перекладывал печать с места на место, затем решительно поставил ее обратно.

Наконец, я отложила последний свиток и мягко улыбнулась.

— Впечатляет, полковник. Все очень… тщательно подготовлено.

Он расправил плечи, в его глазах мелькнула надежда.

— Служба, тэба Лантерис.

— Именно так, — я согласилась. — И в рамках этой службы, для полной ясности картины, мне потребуется ознакомиться со всей первичной документацией.

Он замер.

— Первичной? Но… все данные уже внесены в сводные отчеты. Заверены моей печатью.

— Я не сомневаюсь. Но король ценит внимание к деталям. Поэтому, — я посмотрела ему прямо в его дергающийся глаз, — пожалуйста, предоставьте мне журналы караульной службы за последние три месяца. Все рапорты о дозорах вдоль ущелья Серая Сова. А также… — я сделала небольшую, рассчитанную паузу, — всю переписку с гильдией рудокопов из деревни Кревет, касающуюся их просьб о проверке склонов на устойчивость.

Лицо полковника стало цвета старого кирпича. Именно эти документы, судя по его недавнему видению, он приказал спрятать глубже всего. В них должны были быть жалобы рудокопов на странные вибрации и оползни, которые гарнизон проигнорировал, и донесения дозорных о «синих огнях» в ночи, списанные на галлюцинации от плохого эля.

— Тэба, это… займет время. Часть архивов находится в нижнем ярусе форта, доступ туда сейчас затруднен из-за…

— Полковник Юварг, — я мягко прервала его, и в моем голосе впервые зазвучала сталь. — Час назад вы отдали четкий приказ поднять всех офицеров и найти каждый лист. Я не сомневаюсь, что ваши люди справились с заданием и все уже найдено, приведено в порядок и ждет моей проверки. Или я что-то не понимаю?

Он застыл с открытым ртом. В его глазах читался ужас понимания. Он знал. Он знал, что я знаю. И знал, что скрыть уже ничего не удастся.

Тишина в кабинете снова стала густой и липкой, нарушаемой лишь треском поленьев в камине и едва слышным, судорожным постукиванием его пальца по столу.

— Ну… я тогда пойду… отдам приказ… Вам все сейчас предоставят.

Легкая улыбка снова тронула мои губы.

— Я подожду.

Адъютант, казалось, вот-вот рухнет без чувств под тяжестью двух массивных папок, перевязанных грубой бечёвкой. Он бережно, почти с благоговением, опустил их на край стола, смахнул невидимую пылинку и, бросив испуганный взгляд на полковника, ретировался, как ошпаренный.

Я медленно, почти с нежностью, провела ладонью по шершавой обложке верхней папки. Под пальцами будто бы пульсировала та самая суета, страх и отчаяние, которые вложили в эти листы десятки людей за последний час.

— Благодарю, полковник. Эффективность ваших подчиненных впечатляет, — заметила я, развязывая бечевку.

Юварг что-то хрипло пробормотал в ответ, похожее на «всегда к вашим услугам». Он не садился, застыв у камина, и смотрел, как я погружаюсь в изучение документов. Казалось, он надеялся, что свитки внезапно воспламенятся от его взгляда и избавят его от мучительного ожидания.

Страница за страницей передо мной разворачивалась картина вопиющей халатности. Донесения дозорных о «дрожании земли» и «странном свечении в расщелинах», помеченные резолюцией «Выбросить. Бред пьяных новобранцев». Гневные, отчаянные письма старосты деревни Кревет с просьбами прислать хоть кого-то, кто разбирается в магии, — на них аккуратно стояло «Принять к сведению. На рассмотрение». И самое главное — рапорт майора Грота, того самого, что теперь, видимо, томился на гауптвахте, с категоричным требованием начать расследование, ибо «аномалии носят явно искусственный характер». На его рапорте красовался размашистый, яростный росчерк Юварга: «Отказать. Не лезть не в свое дело».

Я читала не спеша, давая каждой строчке, каждой пометке сложиться в единую, неоспоримую картину. В кабинете было слышно, как трещат поленья и как тяжело дышит полковник.

Наконец, я отложила последний лист и аккуратно сложила руки на столе.

— Полковник Юварг.

Он вздрогнул, будто от удара током.

— Тэба Лантерис?

— Магическая обстановка в приграничье, как вы и доложили, действительно требует самого пристального внимания короля, — сказала я абсолютно нейтральным, почти бюрократическим тоном. — Я благодарна за предоставленные материалы. Они проливают свет на множество… интересных аспектов работы гарнизона. Обо всем этом я обязательно составлю детальный отчет и лично доложу его его величеству.