Александра Европейцева – Марица. Исток (страница 11)

Вир первым поднял голову и увидел меня. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Ну наконец-то! А мы уже думали, тебя снова в командировку отправили!

Все обернулись. И на секунду воцарилась тишина, а потом грянул такой гвалт приветствий, вопросов и шуток, что хозяин таверны только ухмыльнулся и принес к нашему и без того ломящемуся столу еще один кувшин пива.

Я пробилась к своему месту — оно всегда оставалось свободным — между Гондерой и Сераном, и позволила знакомому шуму, смеху и запаху пирога окончательно поднять мне настроение. На стол перед Туралом я поставила бутыль с его любимым элем, и муж Гондеры благодарно кивнул.

— Эй, тише вы там! — крикнула я, перекрывая общий гам. Мне тут же бросили несколько шутливых возражений, но все смолкли, с любопытством глядя на меня.

Я сделала небольшую театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— Поскольку наш обожаемый монарх, — я сделала небольшой реверанс в сторону дворца, вызвав смех, — вчера официально назначил меня младшим магом Королевского Совета…

На секунду воцарилась оглушительная тишина. Даже Сервина замерла с открытым ртом. А потом таверну взорвало.

— ЧТО⁈ — гаркнул майор Серан, вскакивая так, что скамья под ним заскрипела. — Да ты шутишь!

— Совет? Эту сборище старых, засохших… — начала было Сервина, но Шалос деликатно прикрыл ей рот ладонью.

— Поздравляю, тэба! — крикнул Вир, первым опомнившись и поднимая свою кружку.

— Это же прекрасно! — воскликнула Гондера. Рядом с ней Турал молча ухмыльнулся и одобрительно кивнул своей могучей головой.

Вопросы посыпались со всех сторон: «Как?», «Когда?», «И они тебя, такую молодую?..», «А Брендон? Он же там лопнет от злости!».

Я отмахнулась, с трудом сдерживая улыбку.

— Подробности потом. Скажу лишь, что вид его багровеющего лица, когда голосовали, стал для меня лучшим подарком. А потому… — я обвела взглядом наш большой стол, ломящийся от еды и пива, — сегодня все за мой счет! Хозяин! — я обернулась к толстому, улыбчивому хозяину таверны, который уже предвкушающе потирал руки. — Счет на тэбу Лантерис! Если съедим все это — ставь самое лучшее, что есть в погребе! В сейчас принеси темного вина и эля! И чтоб никто сегодня не ушел голодным или трезвым!

Ну могу же и я позволить себе капельку безумства в тратах?

Новый взрыв ликования потряс «Лисью нору». К нашему столу уже несли первые кувшины пенного эля и графины с вином темнее рубина.

— Вот это по-нашему! — радостно крикнул Паргос, наливая мне полную кружку. — Теперь у нас свой человек в самой логове змеином! Будем знать, о чем они там шепчутся за своими дубовыми столами!

— Только, ради всего святого, не начинай сейчас рассказывать о налогах на магические компоненты, — взмолилась я, делая первый глоток холодного, горьковатого эля. — Сегодня только про это и говорят. Давайте лучше о чем-нибудь хорошем. Нарос, как поживает твоя маленькая? Уже пытается колдовать?

Нарос засиял.

— Пытается! Вчера умудрилась мысленно поджечь любимую игрушку! — он гордо кивнул на брата. — У Паргуса чуть усы не обгорели, когда он тушил!

Смех снова покатился по таверне, и разговор перекинулся на детей, на новые проекты, на смешные случаи из жизни. Я откинулась на спинку стула, с наслаждением слушая этот гомон.

В самый разгар веселья, когда смех звенел особенно громко, а Паргус с красным от пива лицом пытался изобразить, как он тушил свои усы, за моим плечом раздался спокойный, низкий голос, который я не слышала пять долгих лет.

— Простите, похоже, я опоздал на праздник. Не помешаю, если присоединюсь к вашей веселой компании?

Сервина, сидевшая напротив, замерла с поднесенной ко рту кружкой, ее глаза расширились. Шалос перестал смеяться. Даже громогласный Серан умолк, и его взгляд куда-то ушел за мою спину. В воздухе повисла натянутая, звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Вся кровь разом отхлынула от моего лица, а затем так же стремительно прилила обратно, заставив сердце биться с бешеной силой. Я знала этот голос. Знала его так же хорошо, как стук собственного сердца. Он звучал во сне, в самых потаенных уголках памяти, от которых я бежала все эти годы.

Медленно, будто сквозь плотную, тягучую воду, я обернулась.

Он стоял в нескольких шагах от нашего стола, отбросив капюшон дорожного плаща. Волнистые темные волосы были слегка растрепаны ветром, а на плечах поблескивали капельки недавнего дождя. Лицо, которое я помнила таким — резким, властным, с упрямым подбородком и пронзительными глазами, — казалось, почти не изменилось. Разве что прибавилось несколько новых морщинок, а во взгляде, всегда таком уверенном, читалась усталость, которой раньше не было.

Но это был он. Демитр Янг.

Глава 6

Поместье Янгов

Наши взгляды встретились. Шум таверны, смех друзей, запах пива и жареного мяса — все это будто растворилось, исчезло. Остались только его глаза, смотрящие на нас.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я смогла заставить свои легкие снова работать.

— Демитр? — мой голос прозвучал хрипло, словно принадлежал кому-то другому.

Уголки его губ дрогнули в слабой, почти неуловимой улыбке.

— Марица. Давно не виделись.

Это было самое нелепое и самое банальное приветствие из всех возможных, что я слышала в последнее время, но именно оно вернуло меня в реальность. Я ощутила под пальцами шероховатость деревянного стола, услышала сдавленный кашель Вира.

Первым опомнился Серан. Он поднялся, его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.

— Шеров хвост, генерал! Вот это сюрприз! Давненько тебя не было в столице! — он шагнул вперед и заключил своего бывшего командира в крепкие, мужские объятия, хлопнув его по спине так, что тот слегка качнулся. — Присоединяйся, конечно! Место как раз есть!

Его порыв разрядил напряжение. Шалос тут же пододвинул свободный стул, а Сервина, все еще смотря на Демитра с нескрываемым любопытством, велела хозяину принести еще кружку.

Я молча наблюдала, как он снимает плащ, вешает его на спинку стула и садится напротив меня. Его движения были такими же уверенными и собранными, как прежде, но в них появилась какая-то новая, сдержанная плавность.

— Когда вернулся? — спросил Вир, наливая ему эль.

— Вчера, днем, — отчеканил Демитр, беря кружку. — Сначала с рапортом во дворец, затем — в поместье к родителям. По пути встретил Хестала. Он сообщил о вашем сборе. Указал место и время. Решил явиться. Письма — не замена личной встрече с друзьями.

«Друзья». Горечь подступила к горлу. Он узнал об измене не вчера и даже не неделю назад — на подготовку развода требовались месяцы. Но ни в одном из его писем не было ни слова о предательстве Ладении. Ни намёка на боль, которую он, должно быть, испытывал. Всё это я узнала из сплетен горничной, придворных пересудов и сухих официальных бумаг. Не от него. Не от человека, которого считала другом и который, наверное, как никогда, нуждался в поддержке.

«Почему? — вертелось в голове. — Почему ты молчал?» Хотя… какая разница? Кто я ему, в самом деле? Ведь о том, что собирается вернуться в столицу, он тоже не сообщил.

Демитр сделал глоток и обвел взглядом стол.

— Я не знал, что повод такой грандиозный. Что празднуем?

Все снова уставились на меня. Я почувствовала, как краснею.

— Марицу в Совет назначили младшим магом! — выпалил Паргус, сияя от гордости, словно это он сам получил повышение.

Демитр поднял бровь, и в его глазах мелькнуло неподдельное удивление, а затем — теплое одобрение.

— Поздравляю, Марица. До нас доходили слухи о тэбе Лантерис. Большинство начальников гарнизонов тебя бояться, ненавидят, но уважают. Назначение более чем заслуженно. Значит, служить теперь будем вместе. — Он поднял свою кружку. — За тебя.

Все дружно подхватили тост, громко чокнулись. Я машинально поднесла свою кружку к губам, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. В голове стучало только одно: он здесь. После всех этих лет. После всех тех слов, что были сказаны и не сказаны. После молчания и его брака, и моего бегства в работу.

— Вместе? — удивленно спросила я.

— Да, займу место отца в Совете. Он уже слишком устал от политики. Даже последний месяц в Совете не появлялся.

— Я заметила. — сухо ответила я.

Он выглядел… иным. Более спокойным. Более уставшим. Более человечным. В его осанке не было прежней генеральской надменности, лишь глубокая, зрелая уверенность.

Разговор постепенно оживился, обрел прежнее течение. Друзья принялись расспрашивать Демитра о жизни на границе, о детях, о том, как он оказался в столице. Я молча слушала, делая вид, что ковыряю вилкой в пироге, и украдкой наблюдала за ним.

Он отвечал сдержанно, но охотно. Рассказал пару забавных историй о гарнизонной жизни, о своих детях — Аэлиане и Иларии. Темы его развода и предательства жены за столом так никто и не коснулся. Молчала и я. И все это время я чувствовала его взгляд на себе. Взгляд, который, казалось, пытался прочитать между строк все эти пять лет, что мы не виделись.

— Скажите, — голос Демитра стал низким и собранным, хотя пальцы непроизвольно сжались. — У ваших детей… Были ли подобные… осложнения? — Он тщательно подбирал слова. — Я не специалист в магии, я дракон и солдат. А Илария — одарённый маг, и её силы вышли из-под контроля. Нанял преподавателя по самой лучшей рекомендации. Но после каждого их занятия дочь не может обойтись без обезболивающих зелий. Этот ден Орус твердит, что это редкий дар, а боль — лишь следствие её капризов и неподчинения. Но я… я сомневаюсь. Не могу понять: он не прав, или проблема в чём-то другом, чего я, по своей некомпетентности, просто не вижу.