Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 8)

Я поддалась соблазну и закусила бруснику приобретенным в трактире сыром. Чуть пресноватый вкус угощения князя удачно оттенял сладковато-вяжущий — ягод. Я разомлела от еды и лесного жара, отдыхая от цинизма Грасаля, взявшего привычку безжалостно возвращать меня неприятными словами в реальность. Но передышка длилась недолго:

— Живая ты ценнее, чем мертвая, и я попытаюсь сохранить тебе жизнь. В твоих интересах, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Я вспыхнула, задетая его честностью. Подняв голову к пасмурному небу, ощутила, как по лицу ударили первые дождевые капли. Они заструились вдовьими слезами по разгоряченной коже, затекая за шиворот.

В один миг жаркая духота сменилась приятной свежестью. Запах хвои еще сильнее ударил в нос. Вдали от людей, с их вездесущими мыслями, я почувствовала себя как никогда спокойно. Даже присутствие Дамиана Грасаля не просыпалось солью на раны. Я с упоением вдыхала тягучий аромат сосновой смолы, дразнящий — хвои и терпкий дух сухой поросли, растущей по краю лесной тропы.

Но даже волшебные мгновения когда-нибудь подходят к концу.

— Пойдем, Айрин, пока непогода еще не усилилась.

С сожалением поднялась со мха и отряхнула платье. Дамиан Грасаль взволнованно посмотрел на небо, явно раздумывая, какие сюрпризы оно еще преподнесет.

Дождь быстро усиливался. Казалось, мы недалеко ушли от трактира, но всего за минуту ходьбы вымокли до нитки. Ко всему тому же я едва поспевала за князем, уверенно шагающим по направлению к укрытию. Оно и понятно: мои движения сковывало намокшее платье, а туфли никак не подходили для прогулок по влажной земле. Грасаль видел, что я не в силах придерживаться его темпа ходьбы, но даже не думал замедлиться. Лорд Семи Скал только отпускал едкие замечания:

— Быстрее! В монастыре совсем разучилась быстро двигаться?

Я стиснула зубы, сдерживая проклятья. Холодные капли били по лицу, ветер продирал до костей, а мой наряд едва ли защищал от его порывов. Я уже не смотрела на дорогу и, совершенно не задумываясь, перепрыгнула через пень. Времени смотреть под ноги просто не оставалось.

— Живее, Айрин! Что ты замерла, как брюхатая олениха?

Кровь забурлила в венах. Я едва сдерживалась, чтобы не расцарапать ему лицо. Хотя нет, не сдерживалась — просто не могла догнать и осуществить задуманное.

— Поторапливайся! — крикнул советник, небрежно отодвигая от себя ветвь орешника и… ударяя меня ею по лицу.

— Ай! — воскликнула я и упала на землю, неудачно подвернув ногу. Лодыжку пронзила резкая боль.

Через несколько метров пути заметив мое отсутствие, Грасаль раздраженно посмотрел назад. Его темные волосы прилипли к коже, оттеняя ее привычную бедность, а глаза горели ядовито-зеленым цветом на безжалостном лице. Я встретила его взгляд с не меньшим жаром и яростно процедила:

— Не все могут похвастаться, что имели возможность научиться двигаться по лесу, как по свободной дороге. Идите, я вернусь сама!

— Я не собираюсь дожидаться тебя в трактире. Вставай, Айрин! Не нужно изображать передо мной кисейную барышню.

Приходилось кричать, чтобы перекрыть шум дождя. Разбивающиеся о землю капли звенели, точно горный хрусталь, и лес гудел, как девушки, рассказывающие о бале дебютанток. Вода ручьями текла под ногами с громким журчанием скатываясь вниз по склону.

— Что бы вы ни думали, я действительно повредила ногу, и, кстати, по вашей вине. Разве вы не знаете, что нужно придерживать ветви, когда идешь впереди?

— Если бы ты шла нормально, не останавливаясь то и дело, она бы тебя даже не задела, — непоколебимо ответил Грасаль.

— Вы же все-таки князь, — без особой надежды проворчала я, понимая, что истории о благородных принцах остались в книгах. — Вас учили быть обходительным с женщинами.

— С леди, — поправил он.

Я ошарашенно вскинула голову. Советник невозмутимо смотрел на меня сверху вниз, даже не делая попыток помочь. В его глазах совершенно не мелькало сочувствие, они оставались привычно-холодными, без проблесков тепла. В одной короткой фразе Грасаль сумел выразить отношение ко мне.

— Я тебе не гувернантка, чтобы вытирать сопли шелковым платочком.

— У меня никогда не было гувернантки, — сказала я и действительно шмыгнула носом, продрогнув от ветра.

— А зря.

В сердцах выпалила:

— Ну и сволочь же вы, князь!

— Разве я это скрывал?

Он подошел ко мне и в один миг поднял на руки. Я успела только уцепиться за его шею, чтобы снова не свалиться на землю. Невольно прижавшись к советнику, ощутила жар чужого тела. От кожи Грасаля исходил едва уловимый запах сандала и кедра, несмотря на обстоятельства показавшийся мне довольно приятным.

Вскинув голову, растерянно посмотрела на князя, не зная, что и думать. По его виску стекала капелька пота. Мне неожиданно захотелось ее слизнуть, но, испугавшись своих желаний, смущенная, я отвернулась. Боги, что со мной творится?..

— Что? — недовольно спросил князь, вероятно заметив мой румянец.

— Спасибо, — тихо отозвалась я.

Грасаль хмыкнул, не сбавляя скорости. Собравшись с духом, поинтересовалась:

— Это вы вынесли меня из экипажа?

— Если я не бросил тебя в лесу, это еще не значит, что буду охранять твой сон.

Я недоверчиво сощурилась, но ничего не сказала. Время покажет, лукавит князь или нет.

Дождь все еще лил как из ведра, не утихая ни на секунду. Ветер тревожно завывал, дергая за ветви деревьев. Я сощурила глаза, пытаясь разглядеть впереди просвет, но ничего не увидела. Сомнение камнем легло на душу.

— Вы уверены, что идете в верном направлении?

Грасаль столь выразительно на меня посмотрел, что я прикусила губу, больше не решаясь задать вопрос. Вопреки его уверенности, мое беспокойство не иссякало. Время проходило, а мы все еще не вышли к трактиру. Даже вялые отголоски мыслей людей не доносились до моего сознания.

Из-за сильного ливня, смазывающего лесной пейзаж в зеленовато-коричневое пятно, видимость была практически нулевая. Я чихнула и нахохлилась от холода. Насквозь мокрое платье мало защищало от непогоды.

Князь остановился и поставил меня на землю. Я привалилась спиной к стволу, пытаясь ровно стоять на месте, но боль в ноге не утихала. Отдышавшись, Грасаль обошел меня по кругу, всматриваясь в деревья. Сердце кольнуло неприятное предчувствие. Даже тучи как будто сильнее сгустились на небосклоне, погружая все в полумрак.

— Мы заблудились? — обреченно поинтересовалась я, уже готовая ко всему. Никогда бы не подумала, что двое людей могут заплутать в двух соснах, но факты говорили об обратном.

— Я никогда не забываю дорогу.

— Тогда что мы здесь делаем?

Грасаль нахмурился и промолчал. Что-то в его облике неуловимо поменялось, но я не понимала, что именно. Зачерпнув ком сырой земли, он поднес ее к носу и, как зверь, принюхался. Я покрылась гусиной кожей и обняла себя руками, понимая, что мурашки не имеют никакого отношения к холоду. Я испугалась, сама не ведая чего.

— Князь? — тихо позвала.

Он обернулся, и, не сдержавшись, я закричала. Глаза Грасаля отчетливо светились в полумраке. Темный зрачок вытянулся, рассекая изумрудную радужку тонкой чертой. Щеки впали, делая скулы такими острыми, что кажется — проведешь рукой и обрежешься. Наружу выступили клыки. Я ощутила себя запертой в кошмарном сне, когда отчаянно хочешь, но не можешь проснуться.

— Беги! — прорычал он.

Я попятилась, практически забыв о боли в поврежденной лодыжке. Он повел носом, втягивая воздух. Мне стало страшно от осознания непредсказуемости происходящего. Я не понимала, что случилось и в кого превратился царский советник. «Чудовище…» — пронеслась в голове неосознанная мысль.

— Дамиан? — пискнула я, от испуга замерев на месте, и с трудом разобрала в его рычании, мало походящем на человеческую речь, все то же слово:

— Б-бе-ги!

Он немного присел, явно готовясь сделать прыжок. Я судорожно вдохнула, не способная подобрать слов. В горле пересохло, и я не могла ничего из себя выдавить. Все нутро замерло, дрожа в каком-то первобытном страхе. Глаза Грасаля горели, будто две зажженных спички. Его рассудок помутился, вытеснив расчетливого князя и вселив в душу незнакомое существо.

Сердце билось, готовое выпрыгнуть из груди. Шум дождя слился в какой-то глубинный звук, похожий на утробное рычание, исходящее из земли. В ушах так звенело, словно вокруг меня не переставая били посуду.

— Д-дамиан…

Он все-таки прыгнул. В последний момент я отпрянула и, хромая, рванула в сторону, забыв о жгучей, проникающей до костей боли, но Грасаль легко схватил меня и повалил на землю. Его зубы еще сильнее удлинились, и теперь рот полностью напоминал звериную пасть. Я вжалась в землю и безуспешно попыталась скинуть с себя то, во что превратился князь, но ноша оказалась слишком неподъемной. В своей жизни я едва ли поднимала что-то тяжелее кадки с водой, а советник явно держал себя в форме. Мышцы Грасаля перекатывались под намокшей рубахой, а руки грубо вцепились в меня, не позволяя выскользнуть из крепкой хватки. Дождевые капли с его дикого лица стекали на мое, искаженное ужасом.

В зеленых глазах не виднелось ничего человеческого. В них стояли лишь безумная ярость и агрессия. Злясь на собственное бессилие, я обмякла и с жаром взмолилась, надеясь достучаться до его души:

— Дамиан, взгляни на меня! Это все не ты! Дамиан!..