Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 10)

Он двинулся в нужном направлении, больше не тратя драгоценное время на объяснения. Незамеченные никем посторонним, мы осторожно пробрались на крыльцо и подошли к двери, в которую советник постучал ровно три раза. Ветер пронзительно завывал за спиной, заставляя меня то и дело нервно оглядываться в поисках подоспевших врагов, но, к счастью, вскоре нам открыли, не заставив долго ждать. В проеме показалось помятое лицо, покрытое ржавыми веснушками. Юноша с копной соломенных волос, торчащих в разные стороны, пораженно распахнул чисто-голубые глаза, признав в вымокшем до нитки путнике лорда Семи Скал.

Дверь широко распахнулась, лучше любых слов приглашая войти. Мы не стали медлить. Дамиан Грасаль по-хозяйски прошел в смежную комнату. Я переступила через порог и помялась на входе, невольно испытывая неловкость. Владелец дома оглядел меня таким хватким взглядом, который никак не ожидаешь увидеть у наивного простачка.

— Платья нет, но мужскую одежду подобрать смогу. Лошади, еда, оружие?..

Последний пункт заставил меня нервно вздрогнуть, как синицу, услышавшую шум человеческих шагов. Впрочем, другого от агента царского советника ожидать трудно. Грасаль кивнул и уточнил, что именно необходимо.

— Поешь пока, — небрежно сказал он, явно желая поскорее избавиться от моей компании и поговорить с хозяином жилища наедине. Задумчиво посмотрев на князя, потом на свежеиспеченную, пышущую жаром сдобу, лежащую на столе, я выбрала второе. Дурманящий аромат будоражил дух, не оставляя выбора. Все равно вряд ли услышу сейчас что-нибудь интересное.

В доме стоял приятный запах свежего дерева, отдающий терпкими смолистыми нотками, и пахло сушащимися на стене луговыми травами. Я села на лавку и заметила вольготно расположившегося на подоконнике кота, чем-то похожего на моего Рыжего, оставшегося в Сагассе. Зверь с интересом рассматривал меня из-за шторы, но явно ленился покинуть укрытие. На мгновение я затосковала по спокойному детству, проведенному в другой стране. Наш дом хоть и был больше, но дышал таким же уютным покоем. Вряд ли прием в царских хоромах будет столь же благодушным.

Я взяла горячий пирожок и жадно накинулась на него, попутно раздумывая, кто приготовил угощение. В жилище не чувствовалось женской руки, и я подумала, что знакомый князя жил один. Неужели он сподобился испечь сдобу самостоятельно?

Не успела я наесться, как Дамиан Грасаль с хозяином вернулись. Князь сел за стол и последовал моему примеру, потянувшись к выпечке.

— Миледи, пройдите в комнату. Там я оставил для вас вещи.

Столь учтивое обращение из уст деревенского «простачка» невольно резануло слух. Я внимательнее взглянула на юношу, запоминая его черты и будто нутром чувствуя, что это далеко не последняя наша встреча. Мой интерес не укрылся от хозяина дома. Он растянул губы в спокойной улыбке и терпеливо пояснил:

— Запоминать мое лицо не имеет смысла, миледи. Настоящую внешность скрывает морок.

Его мысли застали меня врасплох. Безмятежные, словно море в безветренную погоду, они казались такими мягкими и теплыми, что в них захотелось нырнуть с головой. Создавалось ощущение, что этот покой ничто не могло нарушить.

— Тогда как же я вас узнаю?

— Если вам будет угодно, я намекну, когда окажусь рядом.

Я заинтригованно склонила голову набок, не зная, что и думать. Агент князя — весьма любопытная личность, и я не могла оставить ее без внимания.

— Можете звать меня Жером, — учтиво поклонился хозяин.

— Мое имя вы знаете.

— Его знают все.

— Переодевайся, Айрин, — резко прервал беседу Грасаль и кинул недовольный взгляд на соглядатая, будто тот сболтнул лишнего.

— Благодарю за доверие, Жером, — тепло улыбнулась я и скрылась за занавеской, отделявшей одну комнату от другой.

Приготовленная одежда лежала на узкой кровати, явно слишком тесной для мужчины. В ее изголовье спал еще один кот, на этот раз дымчато-серого цвета. Он не повел и мордой, заметив незнакомую гостью, и безмятежно дремал, сладко мурлыча во сне. Я почесала его за ухом и осторожно вытянула из-под крупной тушки одежду, боясь потревожить «охранника», но всякие опасения оказались напрасными: питомец Жерома даже не пошевелился.

В брюках, сшитых будто по мне, я ощутила себя гораздо удобнее, нежели в платье, по-прежнему мокром. Отряхнув с ткани кошачью шерсть, вернулась к мужчинам. Князь, уже готовый к отбытию, направился к выходу из дома, как только меня увидел.

Жером вывел для нас двух лошадей. Я осторожно провела рукой по носу гнедой кобылы, знакомясь с ней и позволяя к себе привыкнуть. Между ее глаз горела белая, с широкой проточиной звезда, выделяющаяся ярким пятном на темной шкуре. Быстро поладив со своей красавицей, я попыталась прикоснуться и к серебристо-вороной лошади Грасаля. Но стоило мне только потянуться к ней, как она недовольно заржала, не подпуская ближе. Норовистой кобыле явно не терпелось пуститься вскачь. Она ударила копытом по земле, поднимая столб песка. Золотистые крупицы повисли в воздухе как пыль, которую смахнули со стола ювелира.

Мы залезли в седла, не сочтя нужным вести долгие разговоры, и тронулись. Лошади рванули вперед, с наслаждением разминая затекшие после долгого заточения в стойлах мышцы. Вскоре селение осталось позади, и я расслабилась, наслаждаясь быстрой скачкой.

Ветер бил в лицо, развевая волосы. Над нами, не задерживаясь, проносились пушистые облака, похожие на мягкие совиные перья. Корявые ветви деревьев то и дело норовили зацепиться за ткань, словно порываясь остановить, но потом соскальзывали.

С непривычки казалось, будто кобыла не мчалась, а летела. Она так быстро переставляла ноги, с легкостью перепрыгивая через ямы и едва касаясь копытами рыхлой земли, будто совершенно не могла устать. Иногда я даже опускала взгляд, проверяя, не выросли ли случайно крылья на спине лошади. Легенды гласили, что когда-то на материке жили крылатые звери, способные пересечь даже широкое Вльнистое море.

Когда вдалеке показалась столица царства Льен, Маурона, хороший настрой быстро сошел на нет. Я взволнованно вцепилась в поводья, боясь упасть. Ноги в стременах задрожали.

Три года.

Три демоновых года я не видела отца, а только получала лаконичные письма с формальными вопросами, на которые будто не ждали ответа, и равнодушными наставлениями. Если бы не хорошо знакомый почерк, я бы ни за что не подумала, что автор посланий и человек, воспитавший меня, — одно и то же лицо.

Стражи пропустили нас без лишних вопросов. Мы въехали в незнакомый для меня город, но я и не думала смотреть по сторонам, не обращая внимания на достопримечательности. Все внутри сжималось в тугой узел от волнения, скребущегося ледяными когтями по спине и, словно яд, отравляющего кровь. Я не замечала ничего, что происходило вокруг. Меня занимали лишь собственные тревожные мысли, вытесняющие всякую уверенность в себе.

— Выглядишь так, будто наелась тухлой рыбы в дешевой питейной. Не рассчитывай, что кто-то придержит тебе волосы, Айрин.

— Вы такой хладнокровный! Иногда думаю, не было ли у вас в роду змей.

Дамиан Грасаль держался уверено и спокойно. Даже неброские вещи не заставили бы никого усомниться в его благосостоянии. По одному взгляду становилось понятно, что он не простой человек. Зелень глаз затягивала в омут, и я казалась себе ничтожной мышью перед матерым котом.

Прожженный интриган всегда думал на несколько шагов вперед и не терял бодрости даже тогда, когда все вокруг лишало сил. Я же ощущала себя как на раскачивающейся палубе корабля, рассекающего бушующее море. Меня штормило от чужих мыслей и трясло перед встречей с царем и придворными. Вытерев со лба пот, я до боли сжала поводья. Лошадь спокойно шла по городу, но меня шатало на ней, как пьяницу после визита в трактир.

«Только бы не свалиться», — постоянно повторяла в уме как колдовское заклинание.

Наконец мы добрались до бокового входа в дворец. В изнеможении облокотилась на шею лошади, полуприкрыв глаза. Рой чужих мыслей, не стихающий ни на секунду, сводил с ума, и голова уже практически привычно закружилась. Князь спешился и подошел ко мне. Забрав поводья из моих рук, он тихо, так, чтобы никто услышал, но в то же время жестко произнес:

— Вставай. Думаешь, если вход — не главный, вокруг никого нет?

Я так точно не считала, сжимая зубы от боли, бьющей по вискам.

— За тобой наблюдают. Попросишь помощи — и навсегда останешься всего лишь жалкой слабачкой, которой удобно помыкать.

— Этикет, князь, — с трудом выдавила из себя, намекая ему, что вообще-то он должен проявить учтивость.

— Придуман для титулованных леди. Когда так же обращаются к тебе — это подхалимство, а не знак уважения. Позволишь хоть на секунду себе поверить, что тоже аристократка, и станешь никем. Простолюдинка, Айрин. Ты простолюдинка, и тебя всего лишь впускают во дворец. Ты не имеешь права здесь находиться по праву рождения, — не без удовольствия сказал князь, наслаждаясь выражением моего лица. Как бы я ни хотела скрыть бушевавшие в душе чувства, они выскальзывали наружу, как утренний туман, зажатый в кулаке.

Я выпрямила спину и мысленно вознесла молитву Берегине, надеясь, что она не даст мне свернуть шею во время падения с лошади. Почему-то жене Треокого я поручала жизнь с большей легкостью, чем ему самому. Наверное, привыкла ждать подвоха от всех мужчин, даже божественного происхождения.