Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 50)

— «Наша кровь — сила, наша душа — расплата», — процитировал главный советник его величества надпись на ноже. — Снимай диадему, пока не стало слишком поздно. В отличие от тебя я прочитал целиком имеющиеся записи царицы и знаю все, что ты скрыла. Я не виню за решение молчать о приобретенной возможности снимать венец, фиалка. Ничто не дается просто так, не удивительно, что и эта древняя магия потребовала плату.

— Плату? — рассеянно переспросила я.

Мысли смешивались в бушующий ураган. Сметающие все на своем пути чувства восставали против распоряжения Грасаля. В голове зрел беспечный план, как убрать князя с дороги и сбежать из башни. Точно чуя бунтарский настрой, его пальцы сильнее вжались в плечи.

— Обо всем поговорим позже. Снимай проклятую диадему, Айрин!

Я дернулась, ужом пытаясь вывернуться из его хватки, и со всей силы всадила каблук в ногу князя.

— Демоны, фиалка! — выругался сквозь зубы Дамиан, но не убрал рук, удерживая меня на месте. — Ты сама не понимаешь, что творишь!

В ушах звенело от кружащейся вокруг бури безумия. Горячая кровь бурлила в жилах, как у загнанного в угол зверя. Я сомкнула челюсти на запястье советника, издав поистине животный рык. Камни в диадеме верещали и пели, моля как можно быстрее выскочить наружу из башни.

Все-таки мне удалось одержать маленькую победу — пальцы Дамиана разжались, выпуская на свободу. Я тут же бросилась к двери и яростно потянула за ручку.

— Я велел стражам запереть замок, — протирая пострадавшую конечность, спокойно сообщил неприятную новость Грасаль. — Ты не выйдешь отсюда, пока я не буду уверен, что магия сапфиров полностью выветрилась из головы.

Я оскалилась на князя, тяжело дыша. Ярость туманила рассудок. Он не имеет права держать меня в клетке!

— Тише, Айрин. Я понимаю, как это тяжело. Поверь мне, чувства, раздирающие сейчас на куски, — чужие. Это не ты дерзила царю и бросила вызов высшему свету. Это диадема. Она как обоюдоострый меч. С одной стороны, дает неслыханное могущество, а с другой — обостряет все дурные черты, усиливая алчность и подпитывая гордыню. Позволь мне помочь. Сними диадему. Я не могу ее коснуться, но она подчинится хозяйке.

— Платье, присланное Шанталь, было заколдованно. Вы верите мне? — дрожащим голосом неуверенно произнесла я.

— Конечно, верю, фиалка. Прости, что не выслушал раньше.

Мягкий тембр его речи обволакивал меня, как теплый плед, накинутый на плечи холодным днем. Не сводя взора с Дамиана, я протянула руку и медленно сняла с головы сапфировую диадему. Как только она перестала касаться моих волос, князь облегченно выдохнул. Я бросила венец в солому, и в тот же миг в уме все прояснилось. Я вздрогнула от внезапного осознания, как сильно насланное колдовство давило на трезвость рассудка. Теперь все выглядело иначе, будто в мир вернулись яркие краски.

— Дамиан! — потрясенно выдохнула я и бросилась в его объятья.

Грасаль притянул меня к себе и крепко обнял. Его ладони успокаивающе заскользили по спине. Все было ясно без слов. Все те ошибки, которые я совершила под натиском магии диадемы, теперь обнажились и выступили на поверхность, как грязь под растаявшим снегом. За дар проникновения в чужие мысли приходилось платить чистотой своих помыслов. Пока сапфиры венчали голову, я слабо понимала, насколько велико их влияние. Волшебство камней делало меня зависимой от их силы. Я сходила с ума, сгорая изнутри от магии Фальксов, но благодаря Дамиану все вернулось на круги своя.

— Легче?

— Да, — тихо ответила на вопрос.

Его рука коснулась моих волос. Дамиан перебирал темные пряди, задумчиво уйдя в себя. Я молчала, размышляя обо всем, что натворила за время, пока проклятый дар венчал голову. Воспоминания о последней встрече с отцом, подернутые легкой дымкой неведения, воскрешались тяжелее всего. Я плохо помнила несправедливые обвинения, выкрикнутые в лицо государю.

Грасаль вдохнул воздух и, невольно сморщившись, отстранился.

— Прости, фиалка, но тебе нужно принять ванну. Я распоряжусь, чтобы сюда принесли бадью.

— Отец не..?

Князь покачал головой.

— Вы слишком громко ругались. Ссору услышало несколько придворных, и теперь слухи разнеслись по дворцу. Пока все смакуют подробности конфликта, Викар не может спустить его с рук. Но он не держит на тебя зла — трудно долго сердиться на родную дочь.

Я кивнула, принимая это объяснение. В конце концов, сама виновата в бедах — не почуяла чужеродного вмешательства в сознание и позволила диадеме управлять разумом. И как я только допустила подобное и наговорила лишнего царю?!

— Не кори себя, — быстро догадался о моих тревогах советник. — Это я виноват, не заметил.

Князь надел перчатки, присел на пол и осторожно приподнял венец. Очистив сапфиры от налипших кусков соломы, он завернул диадему в отрез ткани. Черный шелк скрыл яркость синих камней от моего взора, и я вздохнула с облегчением. Несмотря на снятый с души груз, все равно ее еще отягощало страстное и необъяснимое желание вернуть дар Илис назад.

— Побудет пока у меня, — прокомментировал Дамиан Грасаль свои действия.

Как и обещал, князь отправился в поисках прислуги. Я села на солому, вытянув ноги во всю длину и прислонившись спиной к двери. Без ощущения присутствия диадемы на голове в сердце образовалась пустота. Словно пьяница, у которого отобрали бутыль дешевого пойла, я тосковала по наделенным неслыханной силой сапфирам, будто за это время они успели стать моей частью.

Я сперва не придала значения звукам, доносящимся из-за закрытой двери, привыкнув к постоянному гудению чужих мыслей, но потом догадалась, что невольно подслушала ведущийся на повышенных тонах разговор. Громкая речь заставила насторожиться. Эхо столь отчетливо разносило голоса по пролету башни, словно беседующие люди стояли совсем рядом.

— …Доверие! Вы, князь, говорите мне о доверии! — я могла лишь представить, как Канор Сельм-Рамст брызгал слюной, раздраженно переругиваясь с Дамианом Грасалем. — Только полный глупец в царстве Льен не задался вопросом, почему вы так интересуетесь артефактами царской власти! Ваше увлечение бастардой тоже явно возникло не на пустом месте. Думаете, я поверю, что вы так заботитесь об Айрин лишь по причине ее родства с монархом?

Я зажала рот рукой, удерживая себя, чтобы не вскрикнуть. Неужели противник догадался о могуществе диадемы?

— Да, лекарь проболтался о силе крови девочки. Станете утверждать, что не слышали? Целители создали эликсир, одолевающий «белый мор», лишь благодаря нескольким каплям, выуженным из ее сосудов. Кто знает, какие еще секреты таятся в жилах бастарды!

Я не расслышала ответа главного советника, но не сомневалась — его невозмутимость не пошатнулась после услышанных обвинений. Дамиан Грасаль умел держать лицо. Но новости не могли не воодушевлять. Радостно осознавать, что моя кровь пошла на благо. Теперь можно спать спокойно — страшный недуг уничтожен, а жители царства освобождены от жуткой беды. Теперь жизнь продолжится своим чередом, без внезапных смертей и калечащих мук.

— В чем еще обвините? — с трудом разобрала сердитые слова, брошенные главным советником его величества. — Может быть, это я организовал побег Лирана Фалькса?

— Вам ни в чем нельзя доверять. Слава Треокому, Милошу Дульбраду удалось взять Вижский град, отстояв право государя на северное княжество.

— Ваша забота о благополучии леди Айрин похвальна, князь. Но смею вас заверить, наше общение никогда не проходило за закрытыми дверьми, — не моргнув и глазом, солгал Грасаль. — Рядом постоянно кто-то присутствовал, как велит этикет. Решение же поместить бастарду в башню принимал не я. Выскажите свое недовольство государю.

— Леди Айрин — подданная Сагасса!

— Не забывайте, кому служите, — мрачно сказал князь. — Слова присяги государю выжжены на сердце… и… — окончание фразы не удалось расслышать из-за поднявшегося снаружи ветра. Он завывал и бил снаружи по башне, упрямо пытаясь попасть внутрь, но, к счастью, толстые стены служили хорошей защитой от холодных сквозняков. Непогода все усиливалась, и вскоре пролился дождь. Завершение разговора князей померкло за звоном капель. Как я не пыталась, так и не расслышала их голоса.

Сельм-Рамст так и не появился в моей камере, но вскоре привычное за время заточения уединение все-таки нарушили: сквозь открытые двери внутрь зашла вереница слуг. Занесли не только бадью с водой, но и мебель: я не сумела скрыть восхищенного удивления, созерцая шкаф, ширму, кровать и даже маленькую кушетку. Позаботились и об освещении: зачарованный светлячок взлетел с рук колдующего над местом моего заточения мага и вознесся к потолку, где засиял еще ярче, озарив помещение, как лучи полуденного солнца. За короткий срок тюрьму в башне превратили в уютную комнатку.

Когда все откланялись, Ксана помогла мне залезть в бадью. Ее присутствие неожиданно придало сил. Хотя служанка мало говорила, ее решительность и надежда подпитывали, не позволяя опускать руки. Я забыла о былых обидах и недомолвках, черной тенью пробежавших между нами.

— Айрин… Вам что-нибудь нужно? Помощь… Может быть, я в силах что-то сделать, — робко предложила служанка.

— Не думаю, что ты можешь повлиять на государя, — печально улыбнулась я.

— Возможно… Я бы могла передать записку тому, кто это сделает.