Александра Елисеева – Заложница мага (СИ) (страница 36)
— Я не знаю, о чем ты думаешь, но стоит признаться: я не люблю тебя.
— Отлично, — процедила я, — наши чувства взаимны.
— Я вполне серьезен, Айрин. Молоденькие девушки любят строить в голове напрасные иллюзии. Мне понравился поцелуй, но не рассчитывай на нечто большее. Я не привязываюсь к женщинам.
— Такие грезы не посещают мои мысли, князь, — сладко, точно научившись у Шанталь, улыбнулась я. — Нас разделяет пропасть, и мне не хочется ее преодолевать. Отрадно понимать, что вы разделяете мои соображения.
— Хорошо. Я рад слышать столь рассудительный ответ.
Советник открыл дверь, пропуская меня внутрь. Я тоскливо оглядела запущенное убранство маленькой комнаты и, поморщившись, вдохнула затхлый воздух.
— Вы бы обивку на кушетке обновили.
— Любые изменения повлекут за собой вопросы, Айрин. Надеюсь, в этот раз мне не придется принимать меры, чтобы тебя разговорить.
Я кинула на князя неприязненный взгляд и перешагнула через порог.
— В любом случае вы лишили меня выбора.
Дверь захлопнулась, и послышались удаляющиеся шаги Дамиана Грасаля. Моментально потеряв к нему интерес, я прислушалась к происходящему за стеной. Советник не слукавил: все действительно уже присутствовали в зале заседаний. Даже отец находился внутри и тайком от всех поглядывал на часы, ожидая подвоха от неожиданной задержки всегда пунктуального главного советника.
Пока Дамиан Грасаль отсутствовал, все бурно обсуждали вести с севера. Новости представляли для меня мало интереса, ведь князь уже поведал суть — осада началась. Больше волновало, что творится в головах у высшей знати. А все с интересом предвкушали начало голосования. Слухи о кандидатурах ходили разные: Сельм-Рамст, благодаря принцессе, пребывавший в курсе о намерениях Грасаля, успел настроить против протеже противника Нерстеда, тоже не питающего особой любви к Дамиану. Князь Ристрих же еще сомневался, желая сначала взглянуть на спорную личность. В глубине души он подозревал, что противостояние главному советнику не закончится ничем хорошим, и даже имел собственные соображения, кого Грасаль представит высшему кругу. Я улыбнулась, понимая, что Ино Ристрих ошибся с выбором.
Но наконец Грасаль появился. Он зашел в зал заседаний с величественно поднятой головой, словно это ему принадлежало место во главе стола, но на самом деле кресло главного советника оказалось по правую руку от недовольного монарха.
«Князь!» — громогласно произнес отец.
«Ваше величество», — поклонился Дамиан, приподняв уголки губ.
Все раздраженно отметили, что обычно холодный Грасаль вовсю потешается над нелепой ситуацией. Но пока князь красовался в зеленом камзоле, а не в бордовой мантии монарха, на его голове не сияла от пламени свечей золотая корона, он все еще оставался всего лишь подданным государя, как бы не желал об обратном, и был вынужден соблюдать формальности.
Я переплела руки, борясь со скукой. Аристократы обменивались любезностями, оттягивая момент, для которого собрались. Голосование, точно главное блюдо этого вечера, собирались подать горячим. Сквозь наблюдательные глаза Вемура Нерстуда я увидела, как по губам Грасаля скользнула незаметная для всех остальных хитрая улыбка. Что он задумал? Неужели Дамиан заподозрил о строящемся вокруг него заговоре?
«Господа, прошу минуточку внимания, — приподнялся со своего места Канор Сельм-Рамст. — Все мы знаем, что настали непростые времена. В этот тяжелый для всех момент крайне важно сплотиться и оказать достойное сопротивление врагам. Испокон веков в совете государя заседало семь князей. Один из них, главный советник его величества, большую часть времени оставался подле монарха, а остальные — посылали своих заместителей. Места никогда не оставались свободными. Но смута дорого нам обошлась: род Азарских полностью уничтожили, за исключением почтенной леди Уны, в замужестве — княгини Дульбрад, а Калунских недавно лишили титула, ведь они пошли против своего царя, а значит и против царства Льен. Мне кажется, пришло время для новых имен».
Все согласно закивали.
«Поэтому я спрашиваю вас, князья, и со всем уважением обращаюсь к вам, ваше величество, — отвесил Сельм-Рамст легкий полупоклон, — есть ли достойные кандидатуры, чтобы занять эти два кресла?»
После того, как вопрос озвучили, Дамиан Грасаль невольно завладел вниманием публики. Знать ждала его слова, и князь не стал противиться воле большинства.
«Вы ошибаетесь».
Уверенный голос главного советника нарушил установившуюся тишину.
«Простите, князь?»
«Вы ошибаетесь, — ухмыльнулся он, заметив растерянность Сельм-Рамста. — Пустуют не два места, а три».
«При всем почтении, Дамиан, но разве вы забыли, что Милош Дульбрад сейчас сражается с захватчиком?»
«У меня нет проблем с памятью, Канор. Не вы ли упомянули в своей пламенной речи, что во время отсутствия князя его место в совете занимает верный родственник?»
«Это так, — кивнул смущенный Сельм-Рамст, — но, насколько мне известно, Дульбрад не оставил никаких распоряжений на сей счет».
«Вы заблуждаетесь».
«Дамиан, но ведь у Милоша нет никого из близкой родни, — вмешался в разговор Ристрих. — Не стал же он, в самом деле, оставлять кресло малолетнему сыну?»
«В своде законов царства Льен нет никаких указаний на степень родства, — охотно прояснил неясность Дамиан Грасаль, явно готовый к такому вопросу. — Заместитель Милоша — его двоюродный дядя. Кстати, — взглянул он на часы, — лорд Жер Брайль должен уже подойти. Позовите милорда!»
Лакеи поспешили открывать двери, а я охнула и сползла спиной по стене. Демонов князь-таки обвел всех вокруг пальца! Его протеже получил место в совете, кто знает, на какой срок. Вот ведь… Дамиан! Как чувствовала — он что-то задумал. Шанталь думала на два шага вперед, а этот интриган — на три. Он уже ее обыграл. Если другая хитрость принцессы тоже не увенчается успехом, я пропала. Надежда лишь на царя. Я сложила руки в молитвенном жесте, прося Берегиню, чтобы отец хоть раз в жизни прислушался к моим словам.
Тем временем в зале появился Жером, и я поняла, что совершила непростительную ошибку: царь видел его впервые. Это значило, что я совершенно напрасно отговорила отца от выдвижения кандидатуры верного ему человека, а план Грасаля без помех воплотился в жизнь.
Взволнованно поклонившись совету, новоприбывший представился, хотя это уже и не требовалось:
«Светлого дня, ваше величество. Я лорд Жер Брайль, двоюродный дядя князя Дульбрада со стороны матери, и посланный сюда, чтобы выражать его волю до возвращения».
«У вас есть соответствующая грамота, милорд? — хмуро спросил царь, заранее ничуть не сомневаясь в положительном ответе».
«Разумеется, ваше величество».
Жером достал приготовленный заранее документ. Само собой, настоящий. Лакей передал распоряжение Милоша Дульбрада государю. Царь провел пальцем по отпечатку перстня князя и прикоснулся к подписи, точно проверяя ее на подлинность. Когда ожидание уже сильно растянулось, отец кивнул.
«Займите место, милорд».
«Благодарю за оказанное доверие, ваше величество».
Жером обошел стол и сел на место Дульбрада. Все смерили его оценивающим взглядом, совершенно не сомневаясь, чьим интересам он в действительности служит. Новоприбывшего такое внимание не смутило. Он спокойно сложил руки, готовый к придирчивым расспросам, но их не последовало.
Сельм-Рамст нерешительно встал и продолжил прерванную появлением лорда мысль.
«Итак, в совете свободно два места, — на этих словах он подозрительно покосился на Грасаля, точно ожидая очередного упрека, но замечаний не последовало. — Есть ли у кого-то на примете достойные кандидатуры? Например, у вас, лорд Брайль?»
Князь Нерстед насмешливо фыркнул. Все задержали на нем взоры, и северянин закрыл нижнюю часть лица рукой.
«Прошу прощения».
«Интересно, Грасаль уже приготовил для кого-то свободные кресла или планирует придержать их для будущего?» — иронично пронеслось в голове у напустившего на себя равнодушный вид Нерстеда.
Царь молчал. Ему не хотелось открывать двери совета для новых людей, ведь свежая кровь может слишком разбавить старую. Ожидание перемен заставляет балансировать на краю пропасти: оступишься и упадешь вниз, сделаешь шаг назад и спасешься. Никогда не знаешь, куда подует ветер, толкая в сторону. Предсказать его порывы сможет лишь знающий человек. Каждый из сидящих за столом самоуверенно полагал, что ведает, как поступить верно: Сельм-Рамст искал выгоду, Ристрих мечтал стать более значимой фигурой, Нерстед впадал в уныние от корысти совета, понимая, что любая отличная от чужих интересов инициатива напрасна, а Фалькс завистливо кусал губы, наблюдая за интригами снова обставившего его Грасаля.
Вот только они забыли, что в политике ветер — не просто явление, а личность, наделенная разумом и чувствами. С «юга» направлялись козни Дамиана, а с «севера» — Шанталь. Бурные порывы сбивали царя с ног, мешая крепко стоять на месте.
Отец не собирался выдвигать кандидатуру лорда Лейма на голосование, точно чуя, кто на самом деле нашептал имя ему в ухо. Я сжала губы. Интуиция Викара не подводила.
Сапфировая диадема ужасно давила на голову, как будто немного сузилась в размерах. По вискам скатывались капли пота, точно у лихача, попавшего в лапы к стражам. Я немного приподняла венец и затем снова вернула на место. От напряжения пальцы дрожали, как у старого пьяницы.