Александра Елисеева – Полуночница (страница 76)

Фаворитка некоронованного царя Льен одарила его поцелуем. Я с брезгливостью посмотрела, как исчадие бездны коснулось нежных женских губ. Мне пришлось отвернуться, чтобы не выдать своих чувств.

Меня удивило, что жёны князей встретили их с совершенным равнодушием. У аристократов не принято говорить о том, что тревожит разум. Благородная леди должна быть холоднее льда и молчать, служа супругу лишь тенью. Но это не значило, что за его спиной она не позволяла себе колкостей в отношении других женщин. Нет ничего странного в том, что многие супруги ищут утешения на стороне, но вероятность такого брака вызывала у меня ужас.

Я не хотела жить, как они, но, к счастью, моя нынешняя роль — лишь временная.

— Не заскучала, сестра?

— Без вашего общества мне тоскливо, лорд Гарсия, — улыбнулась Милошу.

Я поприветствовала и остальных мужчин. Мы отошли в сторону, и я заметила, что вор чем-то обеспокоен.

— Все хорошо держатся в седле, — сказал он.

Я удивлённо приподняла брови.

— Их учили этому с детства.

— Да, но никто не выглядит так, будто ослаблен.

— Сельм-Рамст хромает, — возразила я.

— Это старая рана, Уна. Она ничего не значит.

Меня расстроило это, но я не позволила себе горевать. Вспомнив, что есть другие поводы для тревоги, я рассказала вору о своей встречи с Грасалем. Дульбрад внимательно выслушал меня и сказал:

— Придётся воспользоваться этой возможностью. Второй такой не будет.

Я кивнула, соглашаясь. Выбора не было.

— Неужели высший свет приводит вас в уныние, леди Лина? — прервал наше уединение Канор.

Я растянула губы в фальшивой улыбке.

— Едва ли, княже. Я сожалею, что проведу в столице так мало времени. Придворная жизнь так насыщенна!

— Да уж, в Мауроне нет времени для скуки, — с невозмутимым видом вставил Милош. Его лицо совершенно не гармонировало со сказанными словами. Я подавила усмешку и опустила глаза.

— Завтра все соберутся за карточным столом, но прелестной леди вряд ли подобное второй придётся по вкусу. Так жаль, что я не увижу вас.

Я прикусила губу. Будь я настоящей Линой, юной и неискушённой, выросшей вдали от невзгод, то заигрывание князя я могла бы пропустить. Но я ею не была и поэтому внезапно ощутила омерзение. Сельм-Рамст не боялся завести интрижку в присутствии собственной жены. Однако, памятуя о разговоре с Грасалем, я не позволила, чтобы кто-то заметил мои чувства и даже ответила в тоне, которого от меня ждали:

— Карты? — широко распахнула глаза. — Разве это не дурно? Я слышала, что храмовники осуждают азартные игры.

— Ну что вы, миледи. Разве в царском дворце может твориться нечто предосудительное? — посетовал князь, но его вкрадчивый голос, прозвучавший чрезвычайно интимно, несмотря на присутствие моего «брата», буквально кричал об обратном. Милош, вспомнив о своей роли, поспешил сказать:

— Лина, это будет очень скучно.

Войдя в образ девушки, уставшей от чрезмерной заботы брата, я картинно надула губы и обиженно произнесла:

— Я даже не знаю правил, чтобы судить, насколько интересно это занятие.

— Многие женщины, как удачно подметил лорд Гарсия, предпочитают проводить время за вышивкой, поскольку карты наводят на них тоску. Но, по мне, их занятие куда более уныло. Я уверен, что вы, миледи, другая. Вы способны на нечто большее, чем вставлять нитку в иголку, — подарил мне Канор комплимент. Теперь мне уже ничего не оставалось, как ответить:

— Тогда я просто обязана взглянуть на завтрашнюю игру!

Сельм-Рамст улыбнулся:

— Буду счастлив вас увидеть.

Поклонившись, князь покинул нас. Я кинула на Милоша многозначительный взгляд. Вор кивнул. Всё сложилось удачнее, чем мы планировали. Я понятия не имела, как нужно вышивать, но моё отсутствие вызвало бы вопросы. Благодаря внезапному интересу Сельм-Рамста, теперь у меня нашёлся веский повод, чтобы вместе с немногочисленными женщинами присоединиться к игре в «Дракона». Нам даже не пришлось думать над поводом, чтобы провести меня туда.

— Много не выигрывай, — подмигнул Милош.

— Тебя уж точно не переиграю, — шепнула я.

Охота завершилась пиром, на котором подавали блюда, приготовленные дворцовыми поварами из пойманной в лесу дичи. Все с удовольствием отведали мяса. Несмотря на страх перед узурпатором, я не побрезговала попробовать заваленного им кабана. Еда оказалась сытной, но слишком жирной. Я запила жёсткое мясо мёдом и невольно поёжилась от холода. Даже после трапезы не сумела согреться.

Дульбрад незаметно коснулся моих холодных пальцев. От жара его руки по телу поползли мурашки. Он встал позади меня и накинул на меня фрак. Опуская его мне на плечи, Милош едва слышно сказал:

— Жаль, сейчас не могу обнять тебя.

Может, он и не согрел меня так, как хотел, но от его слов меня бросило в жар.

Когда все поели, Олав дал приказ отправляться назад. Слуги кинулись убирать вещи, мужчины оседлали своих лошадей, а женщины поспешили в кареты. Леди Олин, идущая прямо передо мной, вдруг резко побледнела. С её лица внезапно исчезли все краски, а губы начали отливать синевой. Пошатнувшись, она едва не рухнула на землю, но, на счастье, женщину успели поймать. Все обеспокоились её состоянием, но, придя в себя, жена Сельм-Рамста захотела немедленно уехать. Не без труда, с чужой помощью она забралась в карету и приказала немедля трогаться.

Её слабость привлекла внимание нескольких человек: моё, Милоша и Дамиана Грасаля. Меня даже не удивило, что князь знает о необычных свойствах шкатулки. После того, как он не стал скрывать, что тоже знает правду о демоне, сидящем на троне, это показалось совсем незначительным.

Чувствуя спиной чужой взгляд, я тоже поспешила уехать. Дамы пытались завести разговор, но мыслями я находилась далеко за пределами повозки. Пока я наблюдала за сменой пейзажа в маленьком окне, в голову пришла мысль: «А что если действительно никто из князей не прячет шкатулку? Может, кто-то из их жён укрывает её?»

Меня удивило, что я раньше об этом не задумывалась, виня во всё князей. Но, невольно выдав свою слабость, теперь Олин стала главной подозреваемой. Осталось выяснить всё наверняка.

Я ужасно волновалась, когда вечером сидела в своих покоях, ожидая Мев. Милош налил бокал вина и протянул его мне. Я выпила залпом предложенный напиток. Дульбрад покачал головой.

— Не стоит беспокоиться о том, что не можешь изменить.

Я поднялась и начала мерить шагами комнату. Слова мужчины я будто не заметила. В голове засела тревога.

— Уна!

Бросила взгляд на часы — Мев опаздывала. Каждая секунда ожидания казалась невыносимо долгой. Время словно растянулось, и я не могла дождаться момента, когда всё закончится.

Неожиданно Ловкач опустился на колени возле моих ног. Я ошарашенно посмотрела на него, не сумев сдержать удивления:

— Что ты творишь?!

Милош ничего не ответил, лишь его глаза озорно блеснули. Он приподнял подол моего платья и коснулся руками лодыжки. Я вспыхнула. Волна жара поднялась от того места, где он до меня дотронулся. Пальцы вора заскользили по чулкам выше. Он медленно провёл ладонью по ткани, слишком тонкой, чтобы я ничего не почувствовала. Преграда в виде кружева оказалась и вовсе незначительной, и я ощутила тепло его кожи.

Когда Милош добрался до бёдер, то я инстинктивно напряглась и сжала ноги. Голос Дульбрада звучал необыкновенно хрипло, когда он попросил:

— Расслабься, Уна.

Я подчинилась, и он продолжил своё путешествие по моему телу. Когда его руки практически подобрались к самому сокровенному месту, я дёрнулась, пытаясь избавиться от его рук. Но вора это не остановило: он быстро поцеловал внутреннюю сторону бёдра, и после этого я почувствовала выше колена резкий холод и тяжесть.

Я поняла, что Ловкач прикрепил к моей ноге кинжал. Хоть я не умела с ним обращаться, но его наличие вселило в меня определённую уверенность. Милош поднялся с пола и притянул меня к себе. Оказавшись в его объятьях, я поняла, насколько сильно до этого тревожилась. Мышцы словно окаменели, но теперь я немного расслабилась. Мужчина коснулся губами моих волос и произнёс:

— Что бы ни случилось, я рядом.

Я развернулась и уткнулась лицом в его грудь. Запах липового цвета, исходящий от тела мужчины, успокаивал и одновременно будоражил. Ловкач погладил меня по спине. Я поднялась, встав на цыпочки, и сама поцеловала его, не сумев сдержаться. Он ответил на моё робкое прикосновение с нежностью и теплом, но постепенно невинный поцелуй затянулся и перерос в нечто другое, пламенное и горячее. Щетина Милоша царапала кожу, но мне хотелось мурлыкать от удовольствия.

— Не время, — вдруг тем же хриплым голосом сказал он и резко отпрянул от меня, будто боясь снова прикоснуться.

Я замерла в растерянности, не сразу осознавая, что мои руки уже не просто обвивают его шею, а расстёгивают пуговицы на его рубашке. Желание коснуться его груди пересилило всё остальное. Щёки опалило жаром. Взглянув на себя в зеркало, я увидела, что губы распухли от поцелуев, а волосы растрепались. Взгляд собственных глаз казался шальным.

В этот момент дверь открылась, и в комнату зашла Мев. Её лицо закрывала иллюзия, но я сразу поняла, кто это. Но Дульбрад, на котором не было очков, решил уточнить:

— Она?

Я с заминкой кивнула, не сразу придя в себя после произошедшего между нами. Вор ушёл в ванную, оставив нас одних. Я услышала плеск воды. Мев сняла брошь, приколотую к груди, и морок исчез. Я тоже сняла ожерелье с шеи.