Александра Елисеева – Полуночница (страница 74)

Не хотела бы я перейти кому-то из них дорогу. Я опустила глаза, пытаясь не задерживаться взглядом на неведомых существах и надеясь не выдать своего интереса. Мне пришлось опереться на спутника, заручившись его незримой поддержкой. Я боялась даже на секунду остаться одной в этом страшном месте. Царский дворец превратился в демоново логово. Хоть я и никогда не видела этих исчадий подземелий, по легендам когда-то наводивших ужас на весь Льен, но не сомневалась, что передо мной предстали именно они. Творения Треокого попросту не могут быть столь ужасны.

Но зачем демонам царский престол? Неужели они захватили Льен, чтобы постепенно уничтожить людей, когда-то их преследовавших? Или дело в шкатулке — в том, чего они боятся?

В политике никогда не бывает просто, но я не представляла, с какими тайнами столкнусь в Мауроне. Наверное, и веряне не знали, кому поклонялись. Они чтили Олава, завоевавшего соседнюю страну, но что будет, когда суеверный кочевой народ узнает, что их повелитель носит маску? Может, где-то в степях и есть города, величию которых позавидуют наши, но традиции варваров всё равно уходят корнями в прошлое. Их боги всегда говорили лишь одно — демонов необходимо уничтожить. Никто в здравом уме не сделает своим правителем подобную тварь. Веряне, как и мы, всегда пугали своих детей созданиями бездны.

Но какой страх я испытала, когда повернулась к приспешникам Олава спиной! Им ничего не стоило убить меня или Милоша, обставив преступление так, как это представлялось выгодным.

Я вспомнила пророчество шептуньи. Грена предсказывала, что я столкнусь с двуликим демоном. Интересно, кого именно старуха имела в виду? День осеннего равноденствия приближался, а вместе с ним нарастало напряжение, как челнок снующее по нитям судьбы. Я молила Треокого, чтобы всё закончилось благополучно.

Пока я размышляла о будущем, Дульбрад не терял времени. Он уже завязал разговор с Канором Сельм-Рамст. Князь не догадывался, что за личиной лорда Гарсия скрывается совсем другой человек, и общался с Милошем по-дружески. Воспользовавшись ситуацией, Ловкач не стушевался, задавая Канору довольно скользкие вопросы:

— Говорят, что грядущие праздничные гулянья ничуть не уступят тем, что были при прежнем царе, — сказал Милош. — Как вы думаете, ваша светлость, удастся ли Олаву сохранить прежний размах?

Разумеется, вор тревожился не о празднике, и князь Сельма это понимал. Пока друг беседовал, я рассматривала Канора из-под ресниц. Передо мной стоял статный, уверенный в себе мужчина. Он не боялся солнца, и его кожа имела лёгкий золотистый загар. Волосы песчаного цвета были непривычно коротко острижены. Я ничего не могла понять по волевому лицу аристократа, он умел хорошо скрывать свои мысли, но неблагородная щетина выдавала в нём человека, мало заботящиеся о мнении окружающих. По-своему я прониклась к нему симпатией.

Князь держался твёрдо, и я чувствовала в нём силу. Он не выглядел ослабленным, каким делала людей, со слов Милоша, шкатулка. Напротив, в присутствии Канора ощущался покой. Он явно сражался не в одной битве, и это делало его больше воином, нежели князем.

Но не стоило забывать, что Сельм-Рамст — один из тех, кто признал власть узурпатора. Я не могла ему доверять, хоть он легко смог расположить меня к себе.

Тем временем владетель юго-восточной провинции Льен ответил:

— Я думаю, что Олав постарается это сделать, лорд Гарсия. Стране нужен сильный правитель.

Канор слегка улыбнулся, давая нам понять, что не будет до конца искренен. Впрочем, другого никто и не ждал. Особенно здесь, в царском дворце.

Я радовалась, что к моему платью прилагался важный атрибут придворной жизни — веер. Когда к мужчинам решил присоединиться Дааро Крайс, я смогла скрыть чувства, мелькнувшие на лице. Я надеялась, что никто не заметил охватившего меня страха, хотя Милош немного сжал пальцы на моём локте. Вместе с новым князем Запада к нам подошла и его спутница. Не ведая ни о чём, девушка держалась за демона с птичьим обликом. Меня передёрнуло от того, с каким благоговением она смотрела на того, чью кожу покрывали маленькие чешуйки.

Я настолько ушла в собственные мысли, что очнулась только тогда, когда леди заливисто рассмеялась над какой-то шуткой Милоша.

— Что же, лорд Гарсия, а ваша прелестная сестра присоединиться к завтрашней охоте?

Меня всегда поражало, как аристократы обсуждают своих женщин в их присутствии, словно они — это просто аксессуар.

— Лина опасается лошадей, ваша светлость, но она составит нам компанию на пикнике, — последовал ответ.

Несмотря на высказанный интерес, Дааро лишь безучастно мазнул ко мне глазами, что заставило предположить, его вопрос вызван лишь вежливостью. Впрочем, я не обижалась. Если бы Фрай не заиграл амулет вора для отвода глаз, то меня бы вообще никто не заметил.

Я захотела пить и сделала маленький глоток из бокала. Я боялась, что вино ударит мне в голову, но простая вода — не для знати. Моё пренебрежение к напитку не ускользнуло от внимательных глаз князя Сельм-Рамст.

— Вам ни по душе калунские вина? — проницательно заметил он.

— Мне по душе виноградники Сельм, — польстила я ему, напомнив, откуда происходит род Гарсия. Заметила, что Канору ответ понравился. Я почувствовала его злость, когда князь сказал:

— Земли Калунии слишком сухи для винограда.

Меня удивила резкая перемена настроения собеседника. Значит ли это, что у него есть свои причины недолюбливать Ульмара Калунского, или вскользь брошенная фраза ничего не значит? Я не привыкла играть в подобные игры, но мысленно отметила, что об этом стоит потом подумать.

Самого Калунского мы увидели гораздо позже. Он прибыл с опозданием. В очередной раз я поразилась его внушительному росту: он оказался даже выше верян, присутствующих на приёме. Ни мне, ни Милошу не удалось перекинуться с князем и парой слов.

Оказавшись в высшем обществе, я с интересом наблюдала за гостями дворца. Неожиданно в голове возникла мысль: что если трон занял бы не Олав или Лиран, а кто-то ещё? Если исключить варваров, возвеличившихся при новом государе, то оставалось немного кандидатур. Пожалуй, больше всех прав было у Канора Сельм-Рамст, ведь он крови первого царя Льен — Хлане Сельма. Он значительно уступал Красному Соколу, которого поддерживали не только храмовники, но и народ. Одной шкатулки для признания князя оказалось бы недостаточно, но, я уверена, за спиной Канора нашлась бы сильная армия. Пожалуй, род Сельм всегда представлял угрозу для Фалькс, но, по слухам, Медон не просто уважал своего противника, а водил с ним дружбу — настолько, насколько может себе позволить царь.

Все остальные претенденты на трон сильно проигрывали Канору. Среди прочих выделялся только Ульмар. Калуния всегда считалась богатой провинцией, а с правлением князя лишь ещё более возвысилась. Милош же не имел ни власти, ни армии, ни денег. Всего лишь младший сын покойного князя Дульбрад — он даже не знает многого из того, чему обучают наследников, хотя явно очень умён. Но ему бы потребовались годы, чтобы обрести силу, которая позволила бы завладеть престолом.

Оставался только Дамиан Грасаль. Его кровь нечиста, в отличие от других князей, и едва ли он может стать новым царём. Но зато хитрости князя можно только позавидовать. Он сумел сколотить состояние на человеческих костях и сменить титул обычного лорда на более громкий. Грасаль — крыса, способная подстроиться под любые условия. Даже смена власти не отразилась на его могуществе.

Если выбирать между лордом Семи Скал и Милошем, то сказать, кому из них удалось бы удержать трон — трудно. Дульбрада бы поддержал народ, но Грасаль привык добиваться своего и сейчас имеет для этого достаточно средств.

Но никогда не угадаешь, что случится, когда дело касается государства. Моих знаний, чтобы рассуждать об этом, явно слишком мало.

Когда приём подошёл к концу, мне наконец-то удалось переговорить с Милошем наедине. Я рассказала ему, что узурпатор и его приспешники — демоны. Дульбрад оказался ошарашен этой новостью:

— Ты уверена? — взволнованно переспросил он.

— Они ужасны, — испуганно прошептала я.

— Это многое объясняет… — пробормотал вор. — Шкатулка — большая угроза для демонов. Все книги, в которых говорится, каким ещё образом можно одолеть этих тварей, потерялись во время смуты. Они прекрасно понимают это.

— Чего они хотят?

— Явно ничего хорошего. Раньше против демонов сражались целые отряды храмовников. Но это было так давно… Сейчас храмы уже не те, что раньше. Уна, ты понимаешь, как много это меняет? Человек, заполучивший шкатулку, ждал, пока положение верян немного ослабнет. Зимой варвары уязвимее всего. Во-первых, они боятся холода, а во-вторых… Лиран собирался продолжить свою кампанию в конце осени. Этот момент самый удачный, чтобы захватить власть кому-то со стороны. Этот князь готовится к бою, но… Как я уже говорил, шкатулка туманит его разум. Раз здесь демоны, то она вынудит этого человека раскрыть её существование раньше. Артефакт будет тянуться к тому, чтобы исполнить своё предназначение — запереть твари, наводнившие Льен.

Я нахмурилась.

— Это значит, что мы никак не сможем предугадать действия нашего неведомого врага?

— Да, — ответил Милош.