Александра Елисеева – Полуночница (страница 60)

Он фыркнул:

— Я должен был проверить тебя. Перстень Лирана не даёт таких точных координат, которые используют картографы.

— И только? — иронично хмыкнула я, чувствуя подвох. Сделала вид, что новость про наследника престола совсем не тронула, хотя в душе я возликовала: «Вот она, лазейка!»

— Нет, — сознался Ловкач. — Я надеялся решить два дела сразу. Господин Рашаль вхож в дом градоначальника Берльорда, чья библиотека поистине огромна. Я проник в неё, связавшись с его дочерью, и позаимствовал несколько книг.

Я покачала головой. Скольким ещё девушкам Милош разбил сердце, преследуя собственные цели? Невольно я стала одной из них. Не заметив охвативших меня чувств, он продолжил:

— Хорошо, что Олав решил устроить празднование осеннего равноденствия. Гулянья не проводились со времён кончины Медона Фалькс. Трудно сказать, появится ли у нас ещё возможность повстречаться со всеми князьями сразу.

Меня не покидало ощущение, что он взял огромный камень и повесил мне на шею, а затем намерился кинуть меня в воду. Но я не стала ничего говорить. В голове всплыло страшное пророчество шептуньи, но я уверила себя, что духи ошибались.

Ловкач не обратил внимания на мою нервозность. Он настоял, чтобы я снова потренировалась в этикете, хотя подобные (глупые!) правила крайне злили, и пропустил мимо ушей замечание, что уроки магии или умение за себя постоять пригодились бы больше. К слову сказать, кроме провальных занятий с Барни, никаких упражнений я больше не делала. Когда я в очередной раз посетовала на эту несправедливость, Милош раздражённо ответил:

— За такой короткий срок учить тебя драться — только время терять. А заставлять заниматься тебя одной магией я не могу. Проколоться на незнании манер проще простого, а высшем обществе не место простолюдинам. Мы появимся под именем одной известной семьи, и ты должна показать себя с лучшей стороны, ничем не выдав. Поэтому учись вести себя, Уна, и зубри родословную знати, тебе пригодится. Если ты не проявишь должного прилежания, то о свержении верян можно забыть.

Я заскрипела зубами. Он знал, как унизить, ударив по больному, и не брезговал этим воспользоваться. Но я всё равно посмела возразить:

— Я помню пророчество шептуньи, вор. И я хочу уметь за себя постоять. Мне плевать на будущее царства, если в нём не будет меня. Своя шкура дороже!

— Угрожаешь?.. — спросил Милош, пригвождая меня к стене. Его голубые глаза угрожающе потемнели. Я знала, что в нём сидит нечто опасное, чему нельзя перечить, но не побоялась бы сделать это снова. И даже не потому, что мужчина не посмеет причинить вред зрячей, а потому, что не верила, будто он сможет ранить именно меня.

Да, я хотела вернуть Лирану трон, но я всё ещё сирота мечтающая лишь об одном — выжить.

Я вдыхала запах, напоминающий липовый цвет, и ту особую мужскую нотку, исходившую от кожи Милоша. Мне вдруг подумалось, как чудесно было бы ощутить на себе его губы. Он тяжело дышал, но, к моей досаде, не от страсти. Так близко и невероятно далеко.

Наконец, он отстранился и отвернулся, пытаясь прийти в себя. Спустя некоторое время он произнёс как ни в чём не бывало:

— Зрячие не способны к бою, Уна. Лиран сказал мне это и велел не тратить на это время. Ваша сила в другом. Берегиня наделила вас одним, лишив возможности драться за свою жизнь.

— О чём ты говоришь? — удивилась я.

— Ни один зрячий не преуспел в воинском искусстве. Вы не можете управляться с оружием, сколько бы усилий не приложили. Просто прими это как данность и забудь о мечтах постоять за себя с помощью клинков. Ты не грозная воительница и никогда ею не будешь.

Я поджала губы, но он не собирался отказываться от своих слов. Не желая сдаваться, я проглотила обиду и равнодушно бросила:

— Раз и магии ты сегодня учить меня не собираешься, тогда уходи. Не стоит отвлекать меня от изучения этикета. У меня достаточно книг, и без подсказок справлюсь, — холодно заметила я.

Ловкач удивился. Явно не ожидал отпора. Он внимательно посмотрел на меня, будто впервые увидев, и задумчиво вгляделся в лицо, но я сохранила невозмутимый вид. Я чувствовала, как мужчина пытался найти ответы в моих глазах, но его стремления не увенчались успехом. С неожиданным удовольствием я обнаружила досаду на дне голубых глаз.

Внезапно я вспомнила, как сидела однажды вечером в нашей комнатке вместе с Элиной и Мев. Тогда первая девушка, необыкновенно расстроенная после одной из встреч с посетителями, безуспешно пыталась превозмочь пренебрежение к себе, а вторая — как обычно, даже не старалась её утешить. Словно наяву в голове возникли слова Мев: «Отношение к себе определяет то, как будут смотреть остальные».

Мне не требовались никакие учебники, чтобы постоять за себя. Я должна ответить любому, даже если противник принадлежит к древнему роду Дульбрад. «Держись, Ловкач, я не буду за тобой бегать, но и ты постарайся на меня не заглядываться!» — подумала я и улыбнулась так, будто уже одержала победу.

Глава 24

После досадного разговора с Милошем минуло несколько дней. Всё это время я старалась сократить время общения с вором до минимума, что его явно удивляло. Я не отвлекалась от учёбы и немало преуспела в этикете. Усвоила главное правило светской беседы: за женщину говорит её мужчина. В иной бы ситуации это вызвало бы бурю неудовольствия в душе, но не в этой. Зрячая должна смотреть и видеть истину. Каждое слово может дорого мне стоить.

И всё-таки, несмотря на все свои старания, я недоумевала, как Милош может верить, что я чуть больше чем за месяц осилю то, что аристократки постигают годами. Он всё ещё не желал открывать все карты, то ли суеверно боясь спугнуть удачу, то ли не до конца мне доверяя. Но я подозревала, что в рукаве у вора припрятан не один «золотой дракон». Полагаться на то, что кто-то другой решит все проблемы, казалось необыкновенно приятным, но моя роль была незавидной.

Мне не нравилось оставаться в тени. Несмотря на возможную опасность, которая могла ожидать нас в Мауроне, я жаждала приключений. Это Милош любил посидеть с книгой, а не я. Полуночница, выросшая в полном событий Берльорде, читала, лишь когда её совсем одолевала скука.

Занятия с магией тоже оказались не столь интересными. Я уставала от них, будто сама вместо лошади тащила телегу, а толку в результате было мало. Я видела плетения, но что с того, если различала я их из рук вон плохо? Могла по цвету нитей догадаться о природе заклятия, но не более. Записей, по которым учились зрячие, не сохранились. Правда, Милош говорил, что какие-то, возможно, есть во дворце… Но добраться до них я всё равно не могла.

Зато в голове созрел план. Если вор и подозревал, что я что-то задумала, то не подавал виду. Я не собиралась терпеть пренебрежение. Он привык, что я бежала к нему со всех ног по каждому зову, но с этой привычкой стоило бороться.

Общаясь с Адикой, я вызнала у неё, где можно снять дешёвую комнату. Продала недавно купленное платье одной из подавальщиц в трактире, частично возместив потраченное, и без сожаления рассталась с нарядом, который мне так шёл.

Мы с мужчиной вполне могли жить и в удалении друг от друга, и я собиралась пожертвовать несколькими минутами сна ради того, чтобы не сталкиваться с ним по утрам. Вот он, мой ответный ход — попытка доказать, что северной гордости во мне ещё достаточно, и, если Дульбрад захочет видеть меня рядом с собой, ему придётся это заслужить.

Когда я пришла сообщить Милошу новость о своём переезде, он сидел, погружённый в бумаги. Я сказала:

— Сейчас, когда ты купил зелье, не дающее меня найти, и наложил морок, опасность случайно встретить врагов практически миновала, поэтому и жить нам вместе тоже необходимости нет. Я сняла комнату, — заявила я, хотя сомневалась, что он вообще меня услышал, занятый своими делами. Но повторять дважды я не собиралась. Ничто не могло поколебать решительного настроя. Я ушла, но он даже не повернул головы.

Зато услышала, как вор бессвязно пробормотал вслух:

— Нет, значение йир нужно взять больше… При уменьшении радиуса нагрузку следует увеличить…

Ничего не менялось. Если Ловкача занимала какая-то задача, о его существовании надлежало забыть. Он мог часами сидеть, делая сложные расчёты и размышляя над проблемой, и, пока не находил решения, не унимался. Забывая о сне и голоде, он мог бодрствовать так долгое время, словно не ощущая усталости. В такие моменты я чувствовала себя прозрачной, будто дух. Я гадала, поднимет ли он голову, если случится пожар. Была готова биться об заклад, что нет.

Я вышла из постоялого двора, взяв с собой несколько книг и часть вещей. Воздух на улице пах свободой. Я мстительно посмотрела на окна Милоша и улыбнулась. Мы вполне можем существовать и поодиночке. Хотя я отказывалась признаваться себе в том, что за него беспокоилась, чувствовала себя невероятно легко.

Город без его молчаливого присутствия рядом выглядел другим — неунывающим и тревожным. Но возможно, дело заключалось в опять помрачневшем небе. Если Адика вносила нотку остроты и яркости в прогулки по Ландваагу, то Милош дарил какой-то смутный покой, о существовании которого догадываешься, когда мужчины не оказывается рядом.

Но несмотря на тревогу, осевшую в глубине сознания, я дошла до нужного дома без происшествий. Оказавшись в новом жилище, первым делом я зашторила единственное окно и плотно закрыла дверь. Жизнь научила волноваться из-за подобных вещей.