Александра Елисеева – Полуночница (страница 57)

Сначала мы прогулялись, купив по сладкому кренделю на площади и любуясь фонтанами, дорабатывающими последние дни. Водные брызги распускались бутонами, били столбами вверх и оседали мелкими каплями, будто летний дождь. Я раскрыла ладони, ловя их, хотя руки быстро онемели от холода, но меня согревал восторг — сколько бы я ни видела таких чудес, они не переставали радовать.

Новая знакомая рассказывала о своей жизни в Ландвааге. Оказалось, что северянин, игравший на наале в таверне, — её жених. Они собирались сыграть свадьбу через два месяца, а пока Адика лишь предвкушала будущую совместную жизнь. Полная энтузиазма, она делилась надеждами, и мне тоже внезапно стало радостно и хорошо. Отрадно, что хоть кого-то волновали такие приятные хлопоты.

Потом мы вышли к торговым лавкам, и девушка уверенно потащила меня в одну из них:

— Мужчина, Уна, любят глазами, — категорически заявила она, и я уступила. Почему бы и не рискнуть?

Мы зашли внутрь, а я начала мерить платья. Какая женщина устояла бы? С кружевами и лентами, открытые и скрывающими тело до шеи, пышные и не очень, всевозможных цветов… Я перемерила бирюзовые, лазурные, персиковые, изумрудные и золотистые наряды. Адика настаивала на зелёной ткани (под цвет «глаз»), но мне больше понравился насыщенно-шафрановый атлас, по-осеннему яркий и свежий.

Довольная покупкой, я расплатилась с лавочником монетами, полученными от Ареса. Вспомнив друга, невольно затосковала. Я одновременно хотела и боялась встречи, ведь парень теперь служит у князя, а значит, общение с ним начало представлять опасность. Нас разделяла пропасть из недомолвок и угроз: я хотела избавиться от гнёта верян, в то время как Арес присоединился к тому, кто научился извлекать выгоду от новой власти. С этими мыслями я взяла свёрток с платьем и последовала к выходу.

— Хорошего дня! — попрощался лавочник, когда за нами зазвенел колокольчик, оповещая об уходе.

Едва мы оказались на улице, Адика набросила капюшон, защищаясь от ветра и начавшего накрапывать дождя, и сказала:

— Теперь нужно посетить госпожу Бальо.

Я спрятала обновку под полы плаща и удивлённо спросила:

— Кто это?

— Ну ты же собиралась завтра сразить своего друга, так что нам нужно идти дальше именно к ней, — подмигнула девушка, но ничего не пояснила. Она легко подхватила меня за руку и повела вперёд.

Ветер кружил, подхватывал опавшие листья и уносил их прочь. Дождь усилился. Солнца стало не видно из-за туч, заволокших небо. В сумраке бушующей стихии единственным ярким пятном оставались лишь кроны деревьев, золочёнными верхушками устремляющиеся ввысь.

Когда мы подошли к нужному дому, я замерла, разглядывая вывеску. Подруга нетерпеливо подтолкнула сзади, но я не сдвинулась с места и почувствовала, как заалели щёки. Решительно заявила Адике:

— Я туда ни ногой!

— Ты чего? — удивилась она. — Что случилось?

Я пропустила вперёд какую-то горожанку, воровато оглядываясь, смущённо заходящую внутрь. Я сама стояла не менее обескураженная. Название оказалось неожиданно знакомо. Я хорошо помнила тот случай, когда Итолина Нард рассказывала, что одна из её подруг открыла в Ландвааге лавку, произведшую фурор в обществе. Имени знакомой госпожа не упоминала, но…

Я стыдливо застыла перед вывеской «Тайные женские удовольствия». Я знала, что множество слухов роилось вокруг этого места. Девушки перешёптывались, не обсуждая его вслух, но с завистью смотрели на более смелых подруг, рискнувших зайти. Я смущённо потупилась. Зачем Адика привела меня сюда?

— Вижу, ты в курсе, — хихикнула она. — Но поверь мне, лучшей косметики ты во всём Льен не сыщешь. Смелее, Уна!

Я тяжело вздохнула. Подозревала, что новая знакомая не из тех, кто готов отступить. Но в то же время, сколько бы посещение лавки не волновало, я не могла не признать, что меня мучило любопытство. Что же скрывается за дверьми, через которые одновременно боится и желает пройти любая горожанка?

Наконец, я сдалась. Интерес перевесил все доводы разума. Я осторожно прошла внутрь, а Адика последовала за мной.

В нос тут же ударил стойкий лавандовый запах, но он неожиданно пришёлся по душе, и у меня не возникло желания вернуться на свежий воздух. Мы оказались в уютном помещении с мягкими кушетками, где нас встретила приветливая девушка в ажурной маске, скрывающей верхнюю часть лица.

— Светлого дня! — поздоровалась она. — Вы у нас впервые?

Заговорила подавальщица:

— Нет, — ответила она за двоих. — Моя подруга хотела бы ознакомиться с ассортиментом Белой комнаты.

Я слышала, что всего помещений внутри насчитывалось пять. Существовала градация по цвету. Самым невинным залом был тот, куда нас повели. В нём располагалась богатая коллекция косметики, произведённая не только в царстве, но и в Арманьёле, и на землях верян. Следующий уровень, в Розовой комнате, — разнообразное бельё, которое хотела бы иметь в своём гардеробе любая девушка. В Красной — ассортимент уже слыл более смелым: на полках лежали откровенные наряды. Позволить себе их могли немногие. А вот в Бордовой… продавались орудия для постельных утех. Я даже смущалась мыслей о них. Но самые порочные товары находились в последней, Чёрной комнате, — даже у Итолины Нард сбилось дыхание, когда та о ней поведывала.

Нас провели внутрь первого зала, и от обилия средств для поддержания красоты зарябило в глазах. Чего тут только не было! И всевозможные пигменты для цвета лица, и помады из южных ягод, и мази для белизны… Пудры, духи, пахучие смеси… И даже камни: как выяснилось, аметистом надлежало пользоваться, чтобы избавиться от родинок и веснушек. Настойка паслёна продавалась для выразительного взгляда, а отвары из чистотела и репейника — для осветления волос. Щёлок, дорогие сорта розового мыла — всё у Бальо присутствовало в избытке.

Хотелось купить всё и сразу, но я попыталась сдержать себя. Недаром про лавку отзывались столь восхищённо. Если в одной лишь Белой комнате продавалось столько всего, то истинного разнообразия я не могла представить. Адика тоже восхищённо рассматривала то одно, то другое. Вместе с девушкой в маске они заметно меня приукрасили, хотя расстроились, что я отказалась подчёркивать «зелень» своих глаз.

Но пока я расплачивалась, новая знакомая куда-то упорхнула. Мне пришлось дожидаться её в зале с кушетками, и я немного заскучала. Пока ждала, рассматривала посетителей. Большинство женщин заходило тайком, натягивая на лицо капюшон, но, очутившись внутри, все они заметно раскрепощались, хотя я предполагала, что гостьи потом, случайно встретившись на улице, не подавали вида, будто знают друг друга.

Меня неожиданно привлекла одна особа. Она зашла не крадучись, как все, а уверенно и в некотором роде властно. В подобных людях чувствуется большая твёрдость, чем в стали южных клинков. Она тоже была одета в плащ, но более дорогой, чем у многих. Ткань глубокого зелёного цвета водою струилась по телу. Лицо скрывала тень.

Девушки в масках стайкой закружились вокруг гостьи, по-видимому, тут же узнав, но та не одарила их даже величественным кивком головы. Она прошла вперёд и, оказавшись в проходе, скинула капюшон, защищавший от непогоды. По плечам рассыпались тёмно-каштановые локоны, завитые в крупные кудри. Её фигура со спины показалось неожиданно знакомой, но стоило мне подумать о том, где я могла её видеть, как незнакомка тут же исчезла, уверенно свернув в коридор. Я ощутила внезапную досаду от того, что не имела возможности разглядеть лицо, но не могла повернуть время вспять.

Пока я размышляла, пойти ли за новой посетительницей или нет, вернулась Адика, развеяв сомнения. Она счастливо держала свёртки с покупками.

— Уна! — окликнула она. — Вот ты где!

Я окинула её внимательным взглядом, отметила лихорадочный блеск в глазах и красные щёки и проницательно спросила:

— До какой из комнат добралась?

Она засмущалась пуще прежнего. Девушка вовсю готовилась к семейной жизни и явно не собиралась жить по советам, которые давали некоторые старые храмовники, чопорно надзирающие над молодыми невестами. Я ухмыльнулась, догадываясь, что именно она приобрела.

— Между прочим, — упёрла Адика руки в бока, — это предназначается тебе, — сказала она и сунула мне в руки одну из упакованных покупок. — Неужели ты рассчитывала уйти без такого важного приобретения?

Я слега развернула бумагу и остолбенела. Вспыхнув куда сильнее новой подруги, я попыталась вернуть ей содержимое назад. Внутри свёртка лежали корсет, кружевная сорочка, панталоны и чулки. Вещи выглядели почти такими же роскошными, как те, которые я одевала в Нижнем Краке, но куда более чувственными и откровенными. Подобное надевали лишь в одном случае — когда рядом находился мужчина, достойный всё это лицезреть, а главное — снять.

— Я не возьму! — смущённая, воспротивилась я.

— Если ты беспокоишься насчёт денег, то не нужно. Нам повезло, — шёпотом, чтобы никто не слышал, закончила она. — в Розовой комнате я встретила свою подругу. Пока нет госпожи Бальо, как сегодня, она позволяет себе некоторые вольности. Потом она скажет, что вещи были испорченными или нечто подобное. Так что они обошлись совсем дёшево. Я бы на твоём месте брала. Тем более что я видела, у тебя должны оставаться ещё деньги, но если с ними совсем туго — так и быть, обновку заберу себе.