Александра Елисеева – Полуночница (страница 54)

Каждый из них яростно кричал одно: «Ослепнешь! Ослепнешь! Ослепнешь…»

Я ощутила острый приступ паники. Мне захотелось немедленно выйти из проклятого дома старухи. Обогнув Милоша, я понеслась прочь. Только оказавшись снаружи, я смогла спокойно вздохнуть, но бесконтрольный ужас всё ещё наступал на пятки.

Вор появился следом. Его лицо, не менее растерянное, чем моё, выражало беспокойство. Неожиданно он притянул меня к себе и крепко обнял, но даже в его руках я долго не могла согреться. Всё моё тело сотрясала дрожь, но он крепко держал меня и, успокаивая, что-то говорил.

Но я не слышала. В ушах стояло это истошное: «Ослепнешь! Осле-е-пне-е-шь!..» Я сама не ведала, чего именно испугалась, но в жилище старухи больше решила не возвращаться.

Мы ушли из деревни пешими. Я не хотела ни секунды оставаться среди покосившихся от времени изб, в которых творилось непонятное колдовство, и старалась не думать о пророческих словах. Шептуны разговаривали с духами, а те вполне могли ошибаться. Лишь один Треокий бог ведал, что нас с вором ждало впереди.

Хмурое небо отражало творящиеся в душе чувства. Тревога смешалась со смятением, назойливым, как стрекотание кузнечиков в траве. Я бездумно шла вперёд, не оглядываясь на остающуюся позади деревню. Молчаливый, вор держался рядом. Когда он решился заговорить, я не сразу услышала его речь, погружённая в свои мысли.

— Говорят, самые сильные зрячие были слепыми.

— К чему ты мне это рассказываешь? — огрызнулась я. Он никогда не мог найти верных слов, чтобы успокоить. Вот и сейчас только я начала приходить в себя, как снова вернулось беспокойство.

— К тому, что, когда дар настолько хорошо развит, нет нужды в других чувствах. Они просто подавляются за ненадобностью. У таких, как ты, истинное зрение тоже может перевесить. В этом нет ничего дурного.

— Хорошо, когда речь не о твоих глазах!

— Уна…

— Не надо, Ивар.

Ещё некоторое время он молчал, а потом продолжил довольно бодрым тоном:

— В следующем селении мы сможем взять лошадей. Поедем в Ландвааг.

Об этом городе я знала лишь то, что там находится третья в Льен академия стражей. Я попыталась вспомнить что-то ещё, мельком услышанное или подслушанное в трактире, но ничего не выходило.

— Почему именно туда?

— Ландвааг относительно близок к столице. Я должен успеть многому тебя обучить. У нас мало времени. Лиран рассказал, что узурпатор собирается широко отпраздновать день осеннего равноденствия. Гулянья во дворце будут длиться неделю. Пройдут традиционные мероприятия: грядут выезды, пикники, охота и приёмы, но главное — состоится заключительный бал. Для нас важно то, что приедут почти все князья, а значит — это наилучшая возможность узнать, кто прячет шкатулку.

— Иными словами, пророчество шептуньи может сбыться, и ты это знал. Осень принесёт беды. Но мне некуда деваться, так ведь? — хмыкнула я и, когда он не ответил, добавила с внезапной тоской: — Если ещё наследник жив…

— Жив, — уверенно возразил Дульбрад. — Он знал, что опасность присутствует всегда, и заранее подготовился. Я уверен, что Лиран не пострадал.

Не желая больше обсуждать цесаревича, я решила сменить тему:

— Почему ты считаешь, что шкатулку кто-то утаивает от остальных?

— А куда ещё её мог спрятать Медон Фалькс? Он собирался передать её в надёжные руки. Замки погибших князей уже давно обыскали. Получается, остаются те, кто признал власть верян.

Я не согласилась с Милошем:

— В трактире многие думали, что шкатулка в Арманьёле.

— Какими бы хорошими ни были наши отношения с соседней державой, такие реликвии не выносят за пределы страны. Храмовники ведь не могут провести коронацию без неё: захватчик ещё даже не признан истинным царём Льен. Но шкатулка также не попала в руки Лирана — ведь во время нападения на дворец он находился не в царстве. Выбранный момент оказался очень удачным.

— Хорошо. Тогда кто остаётся? — я начала перебирать в голове имена, известные каждому, кто бывал в стране. — Ульмар Калунский, Канор Сельм-Рамст… Ещё Ино Ристрих, хотя узурпатор лишил его титула и объявил награду за голову князя. Ну и Вемур Нерстед, во что поверить трудно. Покойный царь не жаловал повелителя крайнего севера Льен — это все знают. Нам Арманьёла ближе, чем его княжество. Не верится, что в нём всё по-прежнему. Там будто чужие земли…

Милош кивнул:

— Ещё не стоит забывать про Дамиана Грасаля. Лиран упомянул, что ещё до завоевания он сумел неприлично для обычного лорда возвыситься. Вплоть до того, что слишком много общался с погибшим Медоном. Теперь же, когда узурпатор выделил его и дал титул князя… Трудно понять, каковы его цели. Грасаль слишком темнит.

Я не слушала его.

— Почему тот, кто бы ни хранил шкатулку, не отдаст её Лирану или Олаву? Какой в ней тогда прок?

— Я не знаю наверняка, Уна, — сообщил вор. — Скорее всего, этот человек надеется захватить власть. Остаётся возможность, что он просто выжидает момент, когда станет яснее, чью сторону выбрать — рода Фалькс или верян, но…

Он ясно намекнул, что потрясения в царстве ещё не прекратились. Кто знает, что принесёт следующий день?

— Это правда, что хризолитовая шкатулка хранит душу Хлане Сельма, первого царя Льен? — спросила я.

Он кивнул:

— Согласно летописям, да. Древние пишут, что тот отвернулся от Треокого, когда начал завоёвывать страну. Храмовники считают, что Бог не стал поощрять князя, решившего покорить Льен, и Хлане обратился за помощью к тогда существовавшему культу Тьмы. Правда это или нет — судить трудно, но нельзя не признать, что Хлане необыкновенно везло. Если ты помнишь, то на фресках в храмах Треокого любят изображать рогатое существо с длинными клыками, выступающими вперёд, как у зверя. Воины Света пронзают его пиками. Мало кто знает, что страшная тварь олицетворяет именно первого царя. Храмовники думают, что его сердце настолько очерствело, что человек превратился в демона.

— В такое поверить трудно, — скептически хмыкнула я. Несмотря на магию, тесно оплетающую царство, истории подобных перерождений звучали для меня будто сказки, поведанные на ночь.

— Да, но ещё удивительнее другое. На севере Льен недавно обнаружили полуразрушенный старый храм. Теперь можно утверждать, что на его стенах нанесён самый первый рисунок шкатулки. Её, раскрытую, держит один из воинов Треокого, а из неё вырывается чудесное сияние, затягивающее страшную тварь с глазами цвета тьмы.

— Хлане Сельма? — уточнила я.

— Нет, — усмехнулся Милош. — Я не знаю, заточена ли его душа или нет, но не буду спорить с тем, что утерянный недавно дар вот уж не один век защищает Льен от демонов.

— Они существуют?! — поразилась я, до сих пор не испытывавшая трепета перед запугиваниями храмовников. Ещё в детстве набожная матушка не раз, попрекая меня, страшила исчадиями ночи, но все её предупреждения я пропускала мимо ушей, не беспокоясь, что мифические создания могут как-то мне помешать. Едва ли чьи-то предубеждения были способны меня остановить. Я бродила по коридорам Вижского града, не заботясь, что нечто дурное может случиться.

Вор засунул травинку в рот и задумчиво произнёс:

— Раньше я не верил в подобные истории, но… Один мой товарищ как-то спьяну проболтался, что его преследуют демоны. И он не из тех, кто верит в чудеса. Этот человек всю жизнь отрицал даже существование Треокого, а уж разные суеверия точно воспринимал в штыки. Но что-то в его жизни переменилось, хотя и никто не мог ему помочь. Он худел с каждым днём и истощал до того состояния, что и не узнать. Ссохшееся тело после смерти походило на мумию. После всего этого я и не знаю, чему доверять.

Мы помолчали. Я погрузилась в собственные думы, осмысливая сказанное вором. Мой мир давно пошатнулся: сначала началась смута после завоевания Льен, потом произошли роковые для меня события и наконец разрушился незыблемый идеал — Лиран Фалькс. Но демоны… Я не могла смириться с мыслью об их существовании.

Пока я погрязала в своих тревогах, Милош вернулся к поднятой ранее теме:

— Из твоего списка можно вычеркнуть Ино Ристриха и Вемура Нерстед. По крайней мере, наше с тобой внимание будут занимать другие князья.

— Почему? — заинтересовалась я.

— Помнишь то письмо, которое должен был привезти Лирану Барни? Он ехал с крайнего севера. Ристрих — наш союзник и сейчас живёт именно там. По его словам, в замке Нерстед шкатулки нет.

— И мы поверим? — нахмурилась я.

— Пока да. И с учётом грядущих событий, о которых поведала провидица, я склонен думать, что это правда. Чутьё подсказывает мне, что ответы ждут нас в столице.

Я не ведала, какие испытания готовила мне судьба. Но раз уж она выкинула меня на опасное перепутье, я не боялась дальше идти вперёд. Ведь от моих решений зависело не только личное будущее, но и дальнейшее существование царства.

Я родилась в северном княжестве Льен, провела детство в Вижском граде, а затем долго жила на западе — в Калунии, и теперь моя дорога лежала в самое сердце страны. Рядом со мной человек, не раз выручавший меня и называющий себя другом, но сердце не обмануть: я помнила, что имя Ловкач тоже появилось неспроста.

Я не хотела забывать, что шулер привык мошенничать не только в игре с картами, но и с людьми. Тот, кто держится от остальных отстранённо, всегда замечает больше и способен на самые изощрённые аферы.