Александра Елисеева – Полуночница (страница 27)

— Чего от подстилки ожидать ещё можно! Хорошо ещё, живы все.

Я остолбенела от шока и сперва не нашла слов, чтобы ответить. Меня захватил гнев. Кровь прилила к щекам. Тут решилась высказаться до сих пор молчавшая Нора, поймав мой ненавистный взгляд:

— Она мне сразу не понравилась! На лице написано — дурная кровь.

— Ты! — разозлилась я и ткнула в неё пальцем. — Это ты сделала! Подкинула мне часы!

Люди недовольно заговорили, возмущённые выдвинутыми обвинениями. Кухарка сохранила кроткое лицо и наигранно удивлённо прижала руки к сердцу:

— Что такое ты говоришь? Я никогда не покушусь на имущество господина Ноттона! Он спас мне жизнь, — обиженная, что её «оклеветали», взъярилась сестра Брода.

Её поддержали. Никто не видел или не хотел рассмотреть насквозь гнилую душу кухарки, а меня попытались устыдить:

— Даже совести не хватает, чтобы признаться! На честную женщину наводит поклёп.

— Неужели никто не замечает, что меня подставили? — удивилась я. Толпа зашумела, загудела, но никто не захотел высказаться в мою защиту. Даже Брод.

Лекарь с удовольствием наблюдал за перебранкой, но всё-таки решил её прекратить:

— Тихо! — шикнул он. — Уна, признаться, вы разочаровали меня, — смакуя момент, сообщил господин Ноттон. — Я вдохнул в вас жизнь и дал приют, но вы не ответили благодарностью. Нет, молчите! Сперва послушайте меня. Я не прощу предательства. Извольте немедленно покинуть этот дом.

Я заскрипела зубами, но не от приказа (всё равно собиралась уйти) — от несправедливости. Мне приходилось в жизни воровать, но я никогда не осмелилась бы навредить человеку, оказавшему мне помощь. Ничего не ответив, я развернулась и с гордостью удалилась.

Не хотелось брать чужого, но переодеться было не во что, и пришлось идти в одолженном у лекаря платье. Ещё я взяла с собой подаренную склянку с лекарством. Денег, чтобы обращаться к травнику, у меня сроду не водилась. Когда я выходила за калитку, меня перехватил Брод:

— Уна! — окликнул он меня. — Мне жаль, что так вышло. Я знаю, что ты ни в чём не виновата.

Я смягчилась, хотя его молчание в кабинете неприятно кольнуло. Я нуждалась в поддержке.

— Спасибо за доверие, Брод. Приятно, что хоть кто-то на моей стороне.

— Треокого тебе в помощь! — на прощанье пожелал он. Брат кухарки удалился, но я заметила, что во время разговора с ним с нас не сводил глаз мужчина, обнаруживший пропажу. Обнаружив, что я его вижу, он подошёл ко мне:

— Уна! Разрешите дать совет? — сказал незнакомец. — Не возвращайтесь сюда. Какую бы сильную благодарность к лекарю вы не испытывали, забудьте о ней.

— Почему вы это говорите?

Он осёкся, но честно ответил:

— Старик ещё этого не заметил, но цепочка часов после происшествия укоротилась на несколько звеньев, а с циферблата исчез камушек. Бегите — Рене будет вас искать. Он алчный человек и не простит кражи, несмотря на обстоятельства. Хоть и без стражей, но он найдёт способ поквитаться и стребовать деньги. Не обольщайтесь, что он целитель. На сочувствие он не способен и удавится из-за медяка. Вас действительно подставили. Все знали, что вы скоро уедете, и вор решил вас сделать крайней. И ещё, — замялся он. — Пожалуй, стоит сказать. Это лишь мои догадки, но не в правилах целителя помогать бескорыстно. Я не раз видел, как он отказывал больным, в том числе и малым детям, когда у тех не хватало всего медяка. А тут вас бескорыстно вытащил! Не верится, что за красивые глаза. Ещё и накопители (не представляете, какие дорогие!) исчерпал. В общем, думайте сами. Но как по мне — присмотритесь к своему окружению. Там точно найдётся богатый покровитель, это он вас спас, а не Рене. Но не забывайте, что сколько бы не заплатил ваш таинственный друг, лекарь имел полное право вас выгнать. Кража — достаточно веское основание.

— Спасибо, — честно поблагодарила я, удивившись его выводам. Хотя в его размышлениях чувствовалась логика, я в них слабо верила — мои друзья не способны оплатить такую роскошь, как драгоценные накопители. — Но постойте. Получается, вы не верите, что кражу совершила я? Тогда почему не вступились?

Мужчина вздохнул:

— Думаете, я сразу не сообщил старику правду? Ошибаетесь. Но он не захотел разобраться. Выслушал меня и велел всё рассказать.

— Но про цепочку и камень вы ему, выходит, не сказали, а дали возможность мне спокойно уйти. Тогда вы спасли меня.

— Я поступил, как мне велело сердце. Идите, пока лекарь не понял, что я не всё доложил ему, и не пустил псов по вашему следу.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Вегейр.

— Я ваша должница, Вегейр. — улыбнулась я, — Прощайте! — кинула и вышла наружу, чуть не упав, когда при развороте юбка закружилась вокруг ног.

Спаситель посмотрел, как я ухожу, и только затем сам удалился. Почему-то чутьё подсказывало мне, что мы ещё встретимся. Судьба крайне избирательна, когда дело касается произнесённых клятв.

Я скрылась за калиткой и вышла в город. Воспользовавшись советом, немного походила кругами по Берльорду, а потом остановилась, не зная, куда дальше идти. Несмотря на усталость, я чувствовала необходимость увидеть Расмура. Всё-таки я надолго исчезла, и он ничего не знал о случившемся.

Уже не так хотелось бежать из города, по крайней мере, в ближайшее время. Опасности поджидали на каждом шагу, но покидать Берльорд в том состоянии, в котором я находилась, — явно не лучшая затея.

Дорога к трактиру показалась невероятно тяжёлой. По непонятной причине я беспокоилась, и тревога разъедала душу. Вечером быстро похолодало, и я озябла. Платье не защищало от ветра, и кожа покрылась мурашками. Я чуралась взглядов прохожих и низко опускала голову, тревожась, что кто-то узнает. Меня воротило, когда кто-то из людей случайно касался тела. Я избегала окружающих и выбирала пустые дороги, хотя безопаснее скрываться среди толпы. Внезапно в душе возникла непримиримая неприязнь к каждому встречному человеку.

Волнение всё нарастало, и когда я подошла к нужному зданию, меня оглушил безотчётливый ужас. Паника кусала за локти и наступала на пятки. Внезапно стало больно дышать, и глотки воздуха ускользали от меня, не желая попадать внутрь. Я задыхалась от неясного волнения и не могла пошевелить ногами. Такого со мной раньше никогда не случалось. Я не смогла даже подойти близко и лишь испуганно вглядывалась в очертания знакомого дома.

Присмотревшись, я обнаружила, что трактир закрыли: вывезли всю утварь и мебель, повесили на входе тяжёлый замок и заколотили дверь досками. Как выяснилось, всех работников также выгнали прочь, не беспокоясь о их дальнейшей судьбе. Та же участь постигла и постоялый двор Устара. Теперь по коридорам старого дома гуляли лишь сквозняки, а внутрь было никак не пробраться. Между тем, я осталась в один миг и без крыши над головой, и без заработка, способного принести мне хоть какую-то прибыль. Всё разрушилось. Казалось, будто я снова вернулась в тот день, когда отчаянно слонялась по улицам Берльорда, пытаясь выжить в немилосердном и жестоком городе.

Веряне давно хотели заполучить трактир и постоялый двор. Сначала пытались купить — Расмур и Устар отказывались, затем угрожали — братья стойко всё выдержали, но потом пришли стражи, посланные чуть ли не самим градоначальником с вестями, что противостояние варварам может дурно закончиться. Так и случилось. Они получили то, чего давно так крепко и сильно желали. Южане с лёгкостью одолели нас.

Все мои пожитки, как и других постояльцев, просто выкинули на улицу. Хотя я никогда не владела ценностями, всё равно обиделась на такое обращение. Я собрала то, что ещё не успели растащить воришки и ушла. Только совершенно не представляла, куда мне двигаться дальше.

Повернув назад, я случайно столкнулась с Расмуром, которого уже и не рассчитывала увидеть. Несмотря на неприятные события, невероятно обрадовалась. Но радость быстро померкла, когда я заметила, что на обычно уверенном лице повара написана безнадёга, а всегда воодушевлённые глаза потухли. Возле уха повара виднелся свежий шрам. Но стоило ему меня увидеть, как он немедленно воспрянул духом.

— Уна! — счастливо воскликнул он, раскинув руки для объятий. На мгновение я забыла о печали и расслабилась, просто наслаждаясь его обществом. — Девочка! Куда же ты пропала? Я уж и не думал живой тебя застать. Да и Арес чуть с ума не сошёл от беспокойства. Он по всему Берльоду тебя искал!

— Долгая история, Расмур, — махнула я рукой, вдруг не захотев теребить раны. — На меня напали, но сейчас я в порядке. Вы лучше расскажите, что с трактиром?

— Эх, Уна… Суровые времена нынче настали, — посетовал мужчина. — Сама знаешь, на неё давно положили глаз. Я надеялся, что покровительство некоторых людей поможет нам устоять. Но наслушавшись отказов, веряне напали. Я успел многих увести, но не всем повезло. Помнишь наших охранников? Убили их, Уна… Ты береги себя, девочка, и больше не исчезай. Обязательно расскажи всё Аресу. Кто бы не обидел тебя, он поплатится за это.

Его забота меня растрогала. Мужчина не раз выручал меня, в общем-то чужого человека, и учил преодолевать трудности. Я злилась, что веряне так обошлись с ним.

— А вы? — спросила я. — Куда же вы теперь?

— В деревню поеду… Там дом стоит. От родичей ещё остался. Вы с Аресом держитесь здесь. Может, у вас хоть всё сложится…