Александра Елисеева – Полуночница (страница 21)

— Пустите, молю! — крик разносился по пустому залу, уносимый эхом. Сколько раз я приходила сюда: здоровалась с верзилой на входе, смеялась с Мико, крутилась на кухне, обижалась на замечания Расмура… Не знала холода, лишь тепло. Сколько дней я провела в трактире? Жизнь скоротечна и непредсказуема, но насколько нужно быть бесчеловечным, чтобы осквернить это место, во всём для меня памятное и священное? — Пожалуйста… — бесконечно повторяла я, как скороговорку. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Пользуйся, ралай… Нам тоже не терпится.

Меня наклонили, но, не удержавшись на нетвёрдых ногах, я упала, тряпкой распластавшись по деревянному настилу. Юбку бесцеремнно задрали и без труда порвали панталоны. Я принялась вырываться, царапаясь и крича. Они с лёгкостью со мной справились и заломили руки. Мне показалось, что кости запястий хрустнули.

Я почувствовала, как чьё-то орудие резко в меня вошло. Я заорала от боли, и меня сильно хлопнули по ягодицам, чтобы молчала. Варвары крепко держали моё тело, не давая вырваться. Мужчина начал двигаться внутри, не беспокоясь о страданиях, которые он мне причинял. Я выла, как дворовая сука, и не могла ничего сделать, чтобы весь этот кошмар прекратить.

Каждый новый толчок отзывался страшной мукой. Слёзы, не переставая, лились из глаз. Горло ужасно саднило, голос охрип, но я не переставала кричать. Южанин позади тяжело дышал, но не прекращал своего действа. Он пыхтел и разрывал меня, с грубостью вжимаясь внутрь. Я ощутила отчаяние, понимая, что уже ничего не изменю. Как бы Элина и Мев не хотели меня защитить от подобной участи, у них ничего не вышло.

Наконец, варвар задрожал всем телом, пролил жидкость на мои бёдра и вытащил обмякшее орудие наружу. Я уже не сопротивлялась и не боролась, от бессилия не способная даже пошевелиться. Дышала я тоже с трудом.

— Валий, да ты вишенку сорвал! — прокомментировал кто-то. Я знала, что их удивило — на моих ногах виднелась кровь. По крайней мере, я живо её представляла.

Понимая, что пока все не насытятся мной, меня не отпустят, я мечтала лишь об одном — потерять сознание и перестать что-либо чувствовать. Я морщилась от боли и унижения, глотая слёзы. Скованные руки затекли. Но вожделенное забытье никак не наступало.

Получившего желаемое Валия сменил кто-то другой. Он примостился на том же месте и проник внутрь. Так же резко, на всю длину. Я застонала от боли. Кто-то со всей силы ударил по щеке.

— Не смей закрывать глаза, а-шйа, — послышался недовольный голос Валия, призывающего меня прийти в себя. Они даже этого мне не позволили: не знать, что они совершили со мной. Не может быть такого, чтобы мой крик не разнёсся по улице. Где хвалёная стража Льен? Где? Где Арес, Расмур?..

— Нет… — вяло шептала я кровоточившими губами. — Нет…

Я думала, что так и умру — истерзанная, сломанная, зажатая между врагами и став для них безвольной игрушкой, которая вынесет всё. Они смеялись… и били ногами, наслаждаясь моим жалким видом. Чужое унижение доставляло им такое же удовольствие, как утоление похоти, или, может быть, даже большее.

Я захлёбывалась в слезах, слюне и в собственной крови. Обещала отдать им всё, что угодно, лишь бы прекратили мучить. Но когда я посмотрела на них, меня посетила ужасная догадка. Меня освободит лишь собственная смерть, но ждать её придётся слишком долго. Я испуганно замерла в чужих руках и затрепетала, подобно птице в силках.

— Нет! Нет!.. — повторяла я, со страхом наблюдая, как узкие губы вытягиваются в зловещую улыбку.

Я безудержно дрожала и не сразу заметила, как внезапно комната зашаталась, забурлила и слилась в единое расплывчатое пятно. От шума заложило уши, и сквозь него неожиданно раздался звон, пробудивший пощёчиной. Я устало откинула голову назад и увидела лежащий на полу нож. Рукоятку обхватывала ещё розовая рука южанина, а само тело отдельно валялось рядом. Над ним роились псы. Трактир наполнился звонким лаем.

Наверное, они кричали. Как тут не орать от боли, когда тебя рвут на куски? Я купалась в чужих страданиях и жаркой южной крови, но от боли и пережитого ужаса не находила в себе сил подняться. Я невольно облизала губы. Степная, как оказалась, на вкус такая же приторно-железная и горькая, как своя.

Теперь уже веряне умоляли меня. Я бы тоже рассмеялась, как они надо мной, но не могла — ослабла. Ничего, думала, потом посмеюсь. Лежала на полу и смотрела наверх. Наблюдала, как прежде уютный зал наполняется человеческими ошмётками. Пахли враги мерзко и противно до тошноты, но я наслаждалась этим запахом, как душистой туалетной водой.

Собаки рычали, скалились и нападали на людей. Их прибежало слишком много, а южане потеряли бдительность, отвлёкшись на меня. Свора напала внезапно, и атаку никто не успел отразить. Меня не трогали. Только один рыжий кобель подошёл, заскулил и уткнулся мордой в лицо. Мол, прости, не успел…

— Олли, — узнав, выдохнула я, когда он ласково лизнул меня. «Не плачь», — хотела сказать, но так ослабла, что не смогла. Но, кажется, пёс всё и так понимал, смотря на меня не по-звериному мудрыми карими глазами, хотя скулить никак не переставал.

Боль в теле не утихала, зато сердце, спасибо друзьям, было отомщено. Не зря Элина всегда твердила, что добро непременно возвращается. А вот Арес — обманщик… Стращал меня стаей, а где он сам, когда я так привыкла надеяться на него?

Забытье наступило, когда я уже перестала надеяться потерять сознание. Только успела заметить, как стая расступилась, пропуская какого-то человека. Он прошёл через рычащих псов, как сквозь воду. Я не знала, кто он, поскольку видела лишь силуэт. Веки слипались. Беспокойства не чувствовала. Те веряне мертвы, а других свора бы не пустила.

Меня подняли на руки, бережно, стараясь не причинить боль, хотя внутренне я всё равно взвыла, и тогда я окончательно закрыла глаза.

— Спи, — баюкал мужской голос.

И я послушалась, провалившись во тьму.

За входной дверью раздался скрежет когтей, царапающих дерево. Пёс метался во внутреннем дворике, безуспешно пытаясь попасть внутрь дома. Собачий лай звенел на всю округу, мешая соседям, и мужчине ничего не оставалось, кроме как впустить собаку в прихожую.

Едва он вынул щеколду, как рыжий кобель с порванным ухом легко просочился в комнату, юркнув в щель, но и там не успокоился, а по-прежнему надсадно выл.

— Тихо, — твёрдо приказал хозяин жилища, но зверь не смолкал, постоянно оглядываясь назад. — Тихо!

Пытаясь успокоить отчего-то нервничающее животное, он провёл руками по холке, ласково поглаживая собаку, прикормленную уже давно. Ладонь оказалась вся влажная.

— Что это? — прозвучал недоумённый вопрос.

Мужчина поднёс руку к лицу и с удивлением обнаружил кровь, не заметную на буреющей шерсти. Выругавшись, он вытерся об штанину. Кобель с надеждой посмотрел в глаза.

— Веди, — решил человек, тут же забыв, что думал спокойно провести этот вечер.

Псу только одно слово и нужно было. Вильнув хвостом, он уверенно выбежал наружу и со всей прытью понёсся вперёд, оглядываясь назад лишь затем, чтобы удостовериться, что спутник поспевает за ним следом. Тому это едва удавалось. Пот лился по лицу и спине, пропитав насквозь рубаху, лицо раскраснелось, а ноги горели, но бегущий не останавливался. Он не позволил себе слабину и не сбавил темп, даже почувствовав резь в боку. Когда он почти выдохся, пёс наконец-то остановился. Оглядевшись, мужчина заметил знакомый трактир со странным названием «Медный кот». Оттуда доносился шум собачей грызни.

Не колеблясь, мужчина зашёл внутрь и замер. Увиденное им зрелище обещало потом долго преследовать во снах, хотя за свою жизнь он успел повидать немало крови. Некогда светлые стены трактира окрасились алым. Пол предстал в том же цвете, покрытый мерзкой густой жижей. Посетитель сделал осторожный шаг, чтобы не поскользнуться, и осмотрелся вокруг.

Голодные собаки рычали, с удивительной жестокостью разрывая куски мяса. Их шерсть и морды покрывала кровь, а глаза яростно горели углями. Растерзанные людские тела лежали тут же. Они были столь обезображены, что едва ли мужчина мог предположить, кому при жизни они принадлежали.

— Треокий… — в ужасе сказал он, хотя не чтил бога. Если б на этом месте очутился кто-то другой, он бы точно не смог удержать рвотных спазмов, но пришедший лишь сморщился и отпихнул роящихся псов, преграждавших дорогу. Сам он едва ли не упал, наступив на кусок скользкой кишки, которую не сразу заметил.

Среди алого цвета мужчина увидел белеющий кусок кожи. «Странно, что хоть что-то в этой бойне уцелело, — мысленно решил он и направился к жертве. — Может, лицо не столь повреждено, и я смогу узнать, что случилось?»

Он поражённо застыл, обнаружив женское тело. Оно лежало, неестественно выгнувшись, и напоминало сломанную куклу. Присмотревшись внимательнее, человек понял, что пострадавшая девушка была совсем юной. Лицо оказалось знакомо.

— Уна… — с болью он выдохнул имя, найдя знакомые черты.

Напуганный открытием, он протянул руку, убирая с щеки мокрую в крови прядь. Неожиданно, девушка дёрнулась. Её веки затрепетали мотыльками, но не открылись. Она застонала и хрипло попросила:

— Ууу-бей…

Чувствовалось, что ужасные слова давались ей с трудом. Внутри мужчины всё перевернулось от этой жуткой просьбы, но, несмотря на это, он возликовал, что в лежащей на полу девушке ещё теплилась жизнь.