Александра Елисеева – Озимый цвет (СИ) (страница 44)

Нерстед задумался, а потом побагровел.

– Да как вы смеете! Я бы никогда… Треокий! Она же моя сестра.

– Да? – разозлилась я. – Тогда скажите еще, что глаза меня обманули? Может, я еще и сумасшедшая? Давайте! Унизьте меня еще больше! Вы, святой князь Нерстед…

В один шаг преодолев расстояние между нами, Вемур меня поцеловал. Он притянул меня к себе, припав к моим губам. В его прикосновениях смешались жадность и ненасытность. Он целовал меня, как будто впервые и одновременно – словно в последний раз.

Я наступила каблуком на его ногу, со всей силы надавив.

– Арана! – прорычал Нерстед, отрываясь.

– Не. Смейте. Меня. Трогать, – по словам процедила я.

– Я люблю тебя, Арана из дома Огненных искр. Люблю тебя и никого больше. Неужели ты не поняла, что с Криссой тогда был Ристрих? Моя «предусмотрительная» и «мудрая» сестра отказалась с ним разговаривать, пока на нем «унизительная маска камердинера», и Ино подчинился.

– Вы думаете, что скажете мне это, и я разом прощу все ваши прегрешения? – вспылила я.

– Нет, – тепло улыбнулся он, – но очень рассчитываю…

– Ваши желания меня не волнуют, – отрезала я.

– Арана, информаторы сообщили мне, что Грасаль отправит на север хорошо обученную женщину, которая меня убьет. Я не боюсь войны, я не боюсь крови и не страшусь умереть. Но впускать заведомо не самого хорошего человека в свой дом и постель, который будет пакостить исподтишка, уничтожая все, что мне дорого, – это не мудрое решение. Бездна меня раздери, я вообще не собирался жениться в ближайшие несколько лет! К тому же на арманьелке. Все мои худшие кошмары стали реальностью, и вместе с Ристрихом мы стали думать, как этого избежать.

– Я помню вашу лазейку для расторжения союза. Так вот – я согласна.

– Что? – ошеломленно произнес он.

– Мне мерзко от одной мысли, как вы меня использовали.

– Арана, пожалуйста… Хорошо все обдумайте. Я знаю, что вы еще не были готовы к правде, когда услышали наш разговор, а я все окончательно испортил, наложив новый морок на себя и Ино, который позволил нам поменяться местами. Я хотел проверить вас. Я чувствовал, что подходящий момент вот-вот подвернется. Так и случилось.

– Я уже поняла, что вы читали мои письма. И как много вы узнали? Про женихов тоже удалось выяснить, прочитав записки? Или… вы сами их писали?

– Разумеется, нет! – жарко воскликнул Нерстед. – Я не знаю, сколько всего посланий вы получили. Я пытался найти отправителя еще во время истории с маками, но ничего не вышло. Мне удалось перехватить только карточки, доставленные вместе с букетами, и последнее письмо. Тогда я поручил Ристриху проверить вас. Я должен знать, кого впускаю в семью.

– А вы спрашивали, хочу ли я быть в этой семье? – зло бросила я. – Если вы все еще сомневаетесь, то вот мой ответ. – После небольшой паузы с непередаваемым удовольствием озвучила его: – Нет.

Я круто развернулась и направилась к выходу.

– Арана, – окликнул Нерстед, схватив за руку, но я вывернулась.

– Не хочу вас видеть! – воскликнула я. Я была так зла, что не знала, как бы поступила, догони он меня, но, к счастью, князь не покинул пределов сокровищницы.

Росомаха игриво вильнула хвостом, провожая меня. На мордочке животного застыла лукавая ухмылка. Зверь явно знал больше, чем хотел показать. Чем чаще я сталкивалась с росомахой, тем больше думала, что Финн ошибся, когда говорил, будто это просто защитное заклинание, не наделенное душой.

Я долго ходила кругами в парке, пытаясь сбежать от своих мыслей, но те коршунами кружились надо мной, то и дело нанося раны. Ирония в том, что где-то в глубине души я мечтала о таком исходе. Все случилось, как я хотела, и одновременно – как желала меньше всего.

Подозрения мучили меня и раньше. Лора говорила про пожар, вспыхнувший в замке Ристриха и унесший жизнь старого князя, а я до сих пор помнила слова камердинера, произнесенные в бреду пепельной хвори: «Горячо… Папа, горячо… Ты как факел…» Тогда я не придала им особого значения, но жар, с которым шептал больной, впечатлил меня. После того как я узнала, кто скрывается за маской князя Запада, стала ясной неприязнь к Арманьеле, а подслушанный в обеденном зале разговор и вовсе заставил досадливо закусить губу, коря себя за то, что не заставила Нерстеда признаться раньше. Интересно, когда он собирался мне все рассказать? По его поведению я бы предположила, что он был близок к тому, чтобы признаться, но его ложь все равно ранила меня кинжалом, ударившим в спину.

Но все это уже не важно. Теперь, когда правда всплыла на поверхность, нужно набраться храбрости и разорвать договоренность с Дамианом Грасалем. Придется искать другие способы спасти Хейн, даже если для этого придется призвать всех демонов бездны.

Я вдохнула полной грудью, ощутив неприятную сырость. Мелкие капельки влаги повисли в воздухе, до предела насыщая его водой. Даже на побережье Арманьелы не возникало чувства, что дышишь ею, но здесь холод и влажность были неизменными спутниками.

Я поднялась по ступенькам, обросшим в расщелинах мхом, к боковому входу. Кивнула стражам, слегка улыбнувшись Эльмару. Пожалуй, по вечно смущающемуся мужчине, не умеющему скрывать все, что творится в душе, я даже буду скучать.

По дороге к покоям Лили удачно столкнулась с управляющим. Крег шел с задумчивым выражением лица и не сразу заметил меня, когда я его окликнула.

– Светлого дня, миледи, – рассеянно произнес он.

– Светлого, Крег. Подготовьте для меня повозку.

– Княгиня желает осмотреть местные достопримечательности?

– Нет, она желает покинуть замок.

Управляющий потрясенно округлил глаза:

– А его светлость… осведомлен о желании супруги?

– Вполне, – кивнула я.

– И… одобрил?

– Он не станет препятствовать, – почти не слукавила я. А даже если и будет… Кого волнует, что скажет Вемур?

Крег не нашелся с ответом, все еще оторопело на меня уставившись. Когда я попыталась пройти, он словно очнулся ото сна и тихо произнес:

– Надеюсь, вы хорошо все обдумали, миледи.

Я ничего не ответила ему и оставила размышлять в одиночестве. Лили что-то кропотливо писала, когда я появилась в ее покоях.

– Арана?.. – подняла она голову. – Что-то случилось?

– Да, я покидаю замок, – сообщила ей, чувствуя внезапно нечто вроде… свободы. В один миг я избавилась от груза ответственности и забот, произнеся всего несколько слов.

– Вы… что?! – так же потрясенно, как и управляющий, воскликнула Лили. – Вы в своем уме?!

– Я все решила. Сегодня же оставлю Нерстеда и его владения.

– Я так понимаю, мне вы доверяете сообщить эту чудесную новость Грасалю? Нет, Арана, так дела не решаются… Расскажите, что случилось.

– Вемур Нерстед на самом деле притворялся не камердинером, а Ино Ристрихом. Да, Лили, настоящий князь все это время находился рядом с нами…

Компаньонка села обратно и сделала глоток воды.

– Продолжайте.

– Церемония бракосочетания с ним, как вы помните, не завершена. Я потребую у священников расторгнуть этот союз.

– Арана, я знаю, новость несколько… неожиданная. Но вы ведь понимаете, что даже такой развод бросит на вас тень?

– Я все прекрасно осознаю, Лили.

– И вы осознаете, что Дамиан Грасаль не просто не даст вам желаемое, но и заточит на вас зуб? Вы хотите этого?

– Да, – упрямо стиснула я зубы.

– Вы сумасшедшая! – потрясенно сказала она, откинувшись на спинку кресла. – Я знаю, что открытие неприятно для всех нас, но не отказываться же от всего? К тому же всем очевидно, что настоящий Вемур Нерстед, в отличие от подставного, к вам неровно дышит.

– Меня не волнуют его чувства.

– Что еще?.. – задумалась Лили. – Арана, я нутром чую, вы что-то недоговариваете.

Я выпалила:

– Меня шантажируют.

– Кто? – удивилась она. – Нерстед?

– Нет, я не знаю, кто именно. Но мне шлют письма с угрозами, а в последнем – требовали убить князя.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – нахмурилась она. – Если вы забыли, то я нахожусь здесь, чтобы решать подобные проблемы.

– Возможно, потому что для этого мне нужно раскрыть то уязвимое место, которое во мне нашли? – огрызнулась я. – Лили, я не могу позволить, чтобы правда всплыла на поверхность. Я должна покинуть север.

– Вы считаете, что угрозы на этом иссякнут? Мне кажется, этого змея нельзя убить, отрубив голову, – на ее месте тут же вырастет другая. Нужно целиться только в сердце.

– К сожалению, здесь я бессильна.