Александра Дроздова – Птичка-Эль и ее дракон (страница 13)

Один лощенный наездник решил подкрепиться в таверне, а своего питомца сдал драконюху, но дракон с красной чешуей был явно против последовать за чужаком. Красный ворчливо порыкивал и недовольно мотал головой из стороны в сторону. После грозного окрика своего хозяина, красный дракон перестал издеваться над молодым драконюхом и дал себя увести в денник.

Я шла медленно, наблюдая за людьми и происходящим вокруг, стараясь не замечать косых взглядов. Наконец, я добралась до лавки мастера Эверса. Жаль, что Эстер так и не появился, но для переживаний было еще слишком рано. Толкнув ту дверь, которая предназначалась не для покупателей, а для своих, я прошла в жилую часть магазинчика.

Лавка была поделена мастером на две половины. В одной половине он жил и творил, а другой половине продавались его творения. Мастер Эверс услышал звон дверного колокольчика и вышел встречать гостя. Ко мне вышел крепкий и очень высокий мужчина в годах, он был абсолютно седым. Его волосы были длинными, прямыми и белоснежными. Его лицо было испещрено морщинами. Его глаза горели огнем жизни и внутренней стойкостью.

– Добрый вечер, мастер Эверс! – с улыбкой поприветствовала я своего старого и близкого знакомого.

Мастер подошел и обнял меня, по-отечески, и только потом произнес глубоким и низким голосом свой ответ.

– Здравствуй, птичка-Эль! Давно ты не залетала ко мне. Я рад, что ты, наконец, явилась, лично…

С Эверсом мы были знакомы давно. Это тот мастер, что сделал для меня первый костюм для полета и это тот мастер, что научил меня владеть приемами ближнего боя. Снаряжение для наездников дорого стоили, а на сегодняшний день они стоят еще дороже – откуда же могло взяться столько у девочки-сиротки? Это сейчас приобретение такого рода для меня не проблема, а раньше холод и неудобства не останавливали меня летать вместе с Эстером. Мне приходилось выкручиваться подручными средствами.

Как-то раз я покупала здесь, в лавке, очередные свитер, носки и рейтузы, и Эверс это заметил. После, в окошке он заметил же и дракона. Ему было не сложно догадаться о причинах моего послойного утепления. В следующий раз, когда я снова пришла за новым слоем шерсти, он предложил свою исключительную наработку, разработанную специально для меня. Это стало нашим началом…

Мастер Эверс создал прототип моей нынешней экипировки – в женском варианте полетных костюмов не изготавливали во всем Ирие. Тогда-то мастер и уговорил меня купить костюм в рассрочку и заманил меня в свои дружественные сети. Со временем я выплатила все должные золотые, ведь летать в зимний сезон стало гораздо проще, и задания выполнялись в разы быстрее.

Эверс бы искусным мастером и выполнил свою работу на «ура». Она была сделана настолько хорошо, что спрос на изделия из его лавки колоссально вырос. Мастеру пришлось нанять работника, чье имя вечно вылетало из моей головы. Чудаковатый помощник – счетовод освободил мастера от работы, и Эверс полностью посвятил себя изготовлению своих идей из кожи и не только. Оказалось, он так же искусно шил платья и другие прекрасные наряды. И только потом мастер Эверс открылся для меня, как учитель по самозащите. Несмотря на то, что мастер Эверс был немногословен и скрытен, он всегда проявлял ко мне заботу и теплое отношение, поэтому и научил всем доступным способам – уйти отовсюду живой. Так, мы стали по-семейному близки и неявно дорожили друг другом.

И даже сейчас прежде, чем говорить о делах, мастер пригласил меня отобедать вместе с ним – это был его ритуал – не вести беседы с голодными гостями и не позволять гостям хозяйничать на кухне.

Эверс, действительно, никогда не разрешал помогать накрывать на стол или, упаси драконьи боги, готовить. Мне пришлось смиренно ждать, пока он сделает все сам. И когда тарелки наполнились густым мясным супом, а Эверс разделил руками ароматную еще теплую булочку на двоих, то он строго произнес:

– Благодарствуем богам и мирозданию за вкусный и сытный обед!

– Благодарствуем! – тихонечко прошептала я.

Да, без подобной фразы притрагиваться к пище не стоило. Мастер никогда не объяснял, какого бога или богов он выбрал и кому мы возносим свои мольбы, а ведь я интересовалась. Но, мои вопросы его мало волновали, в ответ на них он загадочно улыбался и молчал.

Тайны Эверса не меняли моего отношения к нему, его поступки оправдывали мое доверие, но то, что он был соткан из секретов, не стоило и сомневаться. За все то время, пока он присматривал за мной, у меня сложилоcь мнение о мастере, как о человеке честном, чистом и очень строгим к себе даже больше, чем к окружающим, да, и несомненно скрытном. Однако, я принимала его таким, какой он есть, так же, как и он меня со всеми моими страхами, прячущимися за грубостью.

Похлебка была великолепной и очень своевременной. Ее горячий, пряный и насыщенный вкус заставил меня забыть об Одериусе, о Мэле и обо всех проблемах Сории. Я действительно благодарила богов за вкусную еду и спокойное время.

И когда последняя капля переселилась из тарелки в мой животик, Эверс начал беседу:

– Что привело тебя ко мне, Эль? Что беспокоит твою мятежную душу?

Мастер сложил на груди руки и смотрел на меня с немым укором во взгляде, будто без повода я и прийти не могла.

Правда, в последний раз, помнится, я пришла к нему с бутылкой наикрепчайшего пойла – это был день моей памяти о пожаре, оставивший горькое напоминание на моем лице и в душе о том, кого я потеряла навсегда. Грейс уже стара для таких посиделок, хоть и так же дорога, а Эверс был еще крепок. Он стойко выдержал мои слезы, перемежающиеся с приступами агрессии и истерии. А я не могла быть одной в этот день, мне жизненно необходимо было быть рядом с кем-то, кто по-родственному был близок.

В тот день у Эстера не вышло меня поддержать одному, но Эверс, добрая душа, даже разрешил пройти дракону в дом. Он занял почти всю кухню, но все же поместился. Тот день стал особенным для меня, значимым.

– Мэл! Меня беспокоит парнишка по имени Мэл! Он к тебе заходил утром за новыми вещами, кстати, как он расплатился с тобой? Монет, что лежали в мешочке, не должно было хватить…

Эверс загадочно улыбнулся и достал из кармана брюк необычной красоты кулон на длинной цепочке. Золотой, узорный, необычный. Никогда не видела подобного. Медальон выглядел так, будто бы должен открываться и хранить внутри маленькие секретики. А что же хранил кулон Мэла? Иногда в подобные медальоны помещали намоленные предметы, которые приносили удачу, здоровье, успех, или изображения дорогих и близких людей, а иногда даже волосы возлюбленных. Изделие было интересным, такого орнамента моему глазу видеть не доводилось.

Как же мальцу удалось сохранить такую вещицу в борделе? Я думала, что он берег эту вещицу, как самое ценное, что у него было. Я боялась, что он все это врем верил, что его найдут, что он кому-то нужен, что у него должна быть семья, а раз он покинул то место… Мэл решил избавиться от призраков прошлого и своих надежд, разорвать эту сковывающую его цепь.

К его сожалению, я хотела достоверно знать, остался ли у него кто или же нет. Так просто оставить прошлое в прошлом не получиться, но об этом Мэлу было знать необязательно, по крайне мере на данном этапе. А так я считала, что он был уже взрослым мальчиком для принятия решений, и лишать выбора я его не стану, но и беспокоить без повода тоже.

Оставив мешочек с монетами для Эверса за одежду Мэла на столе, я забрала кулон себе.

– Мастер! – обратилась я, рассматривая украшение. – Я впервые вижу подобный узор. Тебе доводилось видеть нечто похожее? Этот мальчик не помнит своего прошлого, и этот кулон – возможная связь с его родителями.

– Украшение это я встречаю впервые… – ответил мне мастер, качая головой. Его длинные белоснежные волосы повторяли в такт за ним, а лицо стало грустно улыбаться. Что-то темнил мой мастер, но сказать не мог.

– Жаль. – произнесла я, пробуя открыть медальон. – Одериус предлагает мне выйти за него замуж, обуславливая свое предложение разрешением на опеку.

Я решила коснуться еще одной животрепещущей темы и просто вывалила ее на мастера, раз раскрыть тайну медальона с наскока мне не удалось.

Эверс нахмурился и долго гипнотизировал столешницу, явно обдумывая мною сказанное, а потом произнес:

– Приведи этого Одериуса ко мне, Эль! Хочу заглянуть в глаза твоего жениха.

Прозвучало это приглашение холодно и грозно. Я согласно кивнула, получиться – приведу.

– Я знаю того, кто сможет помочь тебе с подвеской. – после недолгого, но крайне напряженного молчания, сказал Эверс.

Вдруг, послышался звук хлопающих крыльев, а затем уже и само приземление. Мы дружно с Эверсом повернули головы к окну. В него было очень хорошо видно моего белого чешуйчатого брата.

Эстер, наконец, пожаловал.

– В конце Древесной улицы есть дом весь увитой плющом, там живет мой очень старый знакомый Арчибальд. Он слеповат, глуховат и сварлив. Раньше он работал в отделе редких изданий в центральной ириской библиотеке. Покажи ему кулон. Скажешь, что я тебя отправил. А сейчас лети, птичка-Эль! Твой дракон явно соскучился! – произнес мастер Эверс, с теплой улыбкой наблюдая, как я подглядываю за Эстером в окошко, словно девчонка маленькая.

– Мастер, спасибо за все! – поблагодарила я и на прощанье заключила Эверса в объятья.